О природе одежды некрасовских казачек на основе сопоставления с костюмным комплексом донских казачек XVIII века.

w_4de4e601

…вот они люди XVII и XVIII века, с их понятиями и привычками, живьем передо мною, в этом археологическом музее тихого-вольного Дона, называемом Майносом.

В. Иванов- Желудков 1866

Восстание под предводительством Кондратия Булавина стало причиной раскола среди донских казаков. Желание царя покорить казаков, жестокость его воевод стали причинами ухода донских казаков за Кубань, а позже в Турцию. Сотни лет жили некрасовцы за пределами Родины, храня историю, культуру и традиции донских казаков: «Двести лет ф Турсии пражыли, а к туркам мы ни прилучилися. Мы платю сваю ни смянили и язык ни пъаламали. Наша адежачка зълатая, нигде такова платя няма. Мы ие блюли, саблюдали. Мы мущинам рубахи атшывали, шыринки кистили. Етат абрядак старинная, з Дону прийденай». (М.Р. Саничева).[1]

После долгих скитаний по Кубани, Дунаю и Турции, потомки некрасовцев переселились в Ставропольский край, где и проживают доныне. Сохраненная ими культура донских казаков привлекает немало внимания ученых, исследователей, фольклористов и обычных людей и часто вызывает разночтения, споры и даже мифы.

Исследование женского национального костюма представляет особый интерес, поскольку он, как правило, наиболее консервативен и богат различного рода деталями. Самое распространенное мнение о природе костюма некрасовцев сводится к его верхнедонскому происхождению, второе – турецкому влиянию. В обоснование первого вывода приводятся доводы о рогатости головных уборовверховых и некрасовских казачек, османское заимствование обосновывается необычностью и пестротой одежды.Тем не менее, подробное изучение костюма некрасовских казачек привели меня к иным выводам, которые нашли свое подтверждение и в устных народных преданиях некрасовцев и иных исторических свидетельствах.

Одежда некрасовских казачек.

Яркая, колоритная, самобытная одежда некрасовских казаков не остается без внимания тех, кто когда-нибудь ее увидел. Неповторимая цветовая гамма и необычный фасон выделяют этих людей из любой толпы. Порой, глядя на них, думаешь, что какой-то ученый, наконец, изобрел машину времени и перенес их к нам из начала XVIII века, чтобы мы не забывали о том, что нужно сохранить и передать следующим поколениям.

Путешественники и общественные деятели XIX века, бывавшие у некрасовцев в станице на Майносе, приходили к общему выводу о том, что некрасовки сохранили архаичные черты женских костюмов донских казачек. [2]

fysjvfi2xwa

Рогатая кичка некрасовских казачек. Выставка «Серебряная кладовая» (Россия, Ростов-на-Дону, 2015)

Смирнов Я.И.  описывал костюм казачек так: «… Наряд был поистине оригинален: на голове высокая «кичка» о двух рогах золотной парчи под желтым шелковым прозрачным покрывалом, накинутым поверх рогов, волоса надо лбом и на висках подвиты; с кички около ушей спускаются подвески из серебряных цепочек с разнообразными подвесками; на шее мониста, борта ватной кофты с короткими рукавами обшиты тонкими серебряными монетами, с большими дутыми пуговицами посредине. Три больших выпуклых серебряных бляхи… украшают пояс, к средней бляхе еще приделаны привески из монет. Из-под коротких рукавов ватной кофты спадают непомерно длинные рукава нижней одежды, расширяющиеся на концах; полосатый передник и новые красные сапоги заключали этот оригинальный наряд, о сходстве которого с древнерусским мы судить не беремся, но никакому сомнению подлежать, кажется, не может, что этот наряд остался неизменным со времен ухода некрасовцев с Дона».[3].

Основной одеждой некрасовских казачек является балахон, который представляет  собой кафтанчик, то есть верхнюю распашную одежду длиною выше колен, с короткими рукавами с наставками из цветных лент, на подкладке, надеваемую поверх рубахи[4]. Застегивался балахон на пуговицы и воздушные петли от горловины до пояса. Количество пуговиц превышало количество петель за счет декоративных дутых металлических пуговиц, которые служили лишь украшением.[5]Теплый стеганый балахон назывался сарафаном[vi].

Под балахоном некрасовские казачки носят рубахи, длиной до середины икр. Рубахи казачек состояли из нескольких частей: чефлика – лифа, подола – юбки,подоплеки – воротника и рукавов, в свою очередь состоящих из лыла – узкой части и широкой на сборке с манжетами на концах. Низ подола рубахи обшивался красной тканью. Юбок как отдельного предмета одежды казачки не знали, зато носили под рубахой и портки – длинные и короткие женские панталоны.[7]

Поверх балахона казачки носили фартук — завеску, по подолукак и рубаха обшитый тканью контрастного цвета. Сзади за веревочку заправлялись мутозики — завязки из разных кусочков тканей с пушистой кистью из разноцветных шерстяных нитей.[8]

pogjfllxsiw

Костюм некрасовской казачки: рубаха, балахон, завеска, площи, дутые пуговицы, жерелок, пояс кулан. Выставка «Серебряная кладовая» (Россия, Ростов-на-Дону, 2015).

Неотъемлемым элементом костюма некрасовок являются украшения.

Путешественник В.И. Кельсиев (Иванов-Желудков) описывал украшения некрасовской одежды так: «Грудь сарафана была унизана турецкими серебряными монетами всех величин, от бешлыков величиною в целковый до двадцаток величиной в гривенник; монеты были расположены симметрично и с большим вкусом. На Аграфене висело монет по меньшей мере рублей на двадцать, а сколько висело на одной девушке, которую я встретил на улице на другой день, я и сказать не умею. У нее монеты были вплетены в косу, так что когда она шла, то слышался звон, кроме того, грудь была положительно покрыта монетами, как серебряным панцирем.» [9]

К сожалению, во время переезда некрасовцев в СССР турецкие власти изъяли у них все украшения, представляющие художественную ценность и изготовленные из драгоценных металлов.[10] Лишь некоторые сохранились в музейных коллекциях. Всего один балахонный комплекс некрасовки, представленный на выставке «Серебряная кладовая» в Ростовском краеведческом музее, содержит полный комплект украшений.

Так на груди балахона по сторонам бортов располагались площи — монетные подвески и дутые металлические пуговицы. Шею украшали аксессуары из монет, нашитых на ткань, называемые жырелак(или шестаки́ – то же самое, но из русских старинных монет), и нанизанных на нить – монисто.

Для подпоясывания казачки использовали несколько разновидностей поясов:

Катаур — женский пояс из гаруса с металлической бляхой с изображением птицы Феникс. Кулан — женский пояс из гаруса с махрами на концах. Куланом также называли металлическую пряжку на катауре. Трубулу´с — широкий и длинный кушак (пояс) с бахромой на концах.[11]

Головные уборы некрасовских казачек представляют особый интерес.

Как и в традициях других народов, головные уборы девиц и женщин значительно разнились. Девочки и девушки на голове носили связку — сложенную в несколько раз полоску ткани оранжевого цвета, раскрашенную бордово-черными полосками, украшенную бисером, монетами, раковинами каури.[12]

Женский головной убор –бабичий– состоял из четырех элементов: каука, шлычки, связки и уруминского платка.

Каук представлял собой валик, который подкладывался к затылку вместе с косами. Поверх прически и каука одевалась шлычка. Шлычка некрасовок выглядела как отрез ткани особой формы с завязками и предназначалась для фиксации прически на голове. Самостоятельным головным убором она не являлась. На шлычку повязывалась связка и покрывалась уруминским платком красно-желтой расцветки, сложенным пополам и одним угломокрученным вокруг головы. Уруминский платок кистили – по одному углу декорировали кисточками из разноцветных нитей и обшивали кружевом. Помимо уруминского платка носили ширинку – небольшого размера нарядный платок.[13]

Особым праздничным головным убором казачки была рогатая кичка. Впервые некрасовские казачки одевали рогатую кичку на своей свадьбе после венчания. В традициях некрасовских казаков, как и в традициях других казаков, великороссов и малороссов, обязательным элементом свадебной традиции являлись обряды, связанные с преображением молодой девушки в замужнюю женщину.

Состояла некрасовская рогатая кичка из нескольких частей: рогов, позатыльника и сороки.

Сначала к голове привязывали тесемками рога – полотняную шапочку с рогами из твердого материала, с затылка привязывали позатыльник, задекорированный монетами, шнуром, каменьями и жемчугом, предназначенный для прикрытия волос. Сверху надевалась сорока в виде обруча, вышитого камнями и жемчугом. Помимо этого, кичка обильно увешивалась металлическими подвесками с монетами: по краям кички – обнизкой, на висках – кутазиками. Завершал головной убор шарф – лента из тонкого прозрачного шелка.Одна из общин некрасовцев в Турции использовала кичку, украшенную серебряными монетами XVIII в., вплоть до переезда в Россию в 1962 г. Этот головной убор являлся, прежде всего, знаком этноконфессиональной принадлежности казачек в иноэтничной и иноконфессиональной стране и, возможно, поэтому так долго сохранился.[14]

Женская обувь некрасовок разнообразна. Мягкая обувь из цветной кожи, сшитая чулком без подметки называлась бахилами или бахилками. Сверху на них одевали котыры – из грубой кожи. («Катыры красная, а етабахилочкижолтинькии, мяфкаи, как пярчатки, ф катырынадяюцца, штоп нимарались»). Кундры – праздничные женские и мужские туфли. Калевры – обувь типа сандалей. Грубую обувь называли хоботами или ходоками, полусапожки ярымбутинами. Летней рабочей обувью были чирики. [15]

Одежда донских казачек

По территориальности и в культурном плане донских казаков принято подразделять на верховых и низовых. Условная граница проходила по городку Верхние Раздоры [16] (впоследствии городок Бебей (Бабий), ныне город Константиновск [17])  и Цимлянской станице [18]. Сосредоточение власти в низовых станицах, разность занятий и промыслов значительно отразились не только на характере и образе жизни казаков, но и их традиционных костюмах. Благодаря более привольной жизни и не столь изнурительному труду, низовые казаки одеваются щеголеватее и изысканнее, костюмы шьют из дорогих цветных тканей, украшают их богато драгоценными и  жемчужными аксессуарами. Образ жизни в низовых станицах напоминает более городской[19]. Верховые казаки «как долго сталкивавшиеся с великороссами, представляют в антропологическом отношении,в массе своей, переходную степень от чисто древне – казацкого типа к великороссам»[20], что отразилось и на их одежде в том числе.

lsmnqn2lxgk

Замужняя казачка в головном уборе, закрывающем волосы, и молодая девушка с плетёной в косу лентой из Черкасска. Гейслер Х.Г. Хемпль Ф. Изображение и описание народов находящихся под управлением Российского императора Александра I

Нижнедонские казачки носят кобилеки (кубелеки), которые представляют собой кафтан длиною ниже колен, из-под которого видны подол и рукава рубахи, а также низ шаровар. Застегивался кубелек на пуговицы только до пояса, вторым рядом пришивались еще одни вислые пуговицы в форме капель или слив, служившие украшением костюма.  Подпоясывался кубелек узорными поясами с камнями, жемчугом и драгоценными металлами и металлическими татаурами.

Головные уборы и прически казачек являются основным показателем статуса казачки. Девичья прическа состояла из одной косы, обозначавшей, чтодевушка пока одна, не замужем. На голове молодые девицы носят таркич(платок), и челоуч– шапка или кокошник, род камилавки из красногобархата, вышитого жемчугом и каменьями. Косу украшал косникиз золотых цепочек и червонцев[21].

Женщины заплетали волосы в две косы и укладывали их на голове особым способом. На прическу одевали высокие повойники «наподобие Гренадерской шапки»[22], утвержденные на голове платком. Повойники были бытовым головным убором, но не богатыми казачками употреблялись и в качестве праздничных. Нарядным убором жен атаманов и старшин была кичка, имевшая форму большой треугольной лопаты. Она вышивалась золотом, серебром, шелками в узор, унизанные дорогими камнями и жемчугом, покрытые белым тонким сальником, и собольи шапки. [23]

Праздничные костюмы казачек дополняли височные украшения из жемчуга  — чикилики[24] и атласная повязка, браслеты базилики (билезики), на груди — перлы[25].

На ногах казачки носили чулки, на них, а иногда и вместо них одевали кожаные чулки, называемые ичитки (ичики) — желтые, выстроченные узорчато серебром или золотом кожаные чулки или сапожки. На ичитки надевали разных цветов сафьяновые туфли.

w_6b7de2aa

Донской казак в обычной одежде и казачка в повседневной летней одежде. Материалы экспедиции И.А. Гюльденштедта, 1787 г. (Из кн. «М.В. Ломоносов и академические экспедиции XVIII века». М., 2011)

Костюм верховых казачек более схож с южнорусской одеждой. Они носили«с двумя рожками посредственные и малые кички, с сороками, шитыми шелками и красною бумажною пряжею, так точно как в Русии деревенские бабы, и также в панёвах и в мужниных кафтанах, лаптях, портнях и сапогах, а летом босиком.» [26]

В начале 19 века распространенной одеждой женщин на Верхнем Донув верховьях реки Бузулукаявляются сукман и сарафаны с высоким цельным нагрудником, узкими проймами, соединявшимися на спине.

Сукман по своей природе является родом туники с короткими узкими рукавами; спереди от ворота короткий прямой разрез на медных пуговицах, называемый пазька, обшитый широкой шелковой лентой по краям. Петли создает цветной шнур по одному из краев пазуки. Ленты и пуговицы бывали иногда и «скрозные до подла». Вдоль подола сукман украшали широкой шелковой лентой обычно красной или синей, а пониже, по самому краю, узеньким, обыкновенно красным шерстяным гърусском, — род тесьмы, плетеной, особым образом на пальцах или на «рашках» (ст. Сергиевская – деревянная рогулька).Подпоясывался сукман широким плетеным, шерстяным кушаком обычно красного или синего цвета.Девушки же до венца ходили в одних длинных рубахах. [27]

Важной частью верхнедонского женского костюмного комплекса является запон или завеска.

Завеска это женский передник (фартук) без нагрудника. «Завескахвартук биз нагруднай части» (ст. Манычская)[28]

За´пон (или запо´н) –род короткого фартука из холста с пришитой небольшой грудинкой и небольшими сборками по шву на талии. Завязывался запон тесемками вокруг талии узлом впереди и вокруг шеи. Запоны были праздничные и расхожие (будничные). Праздничные украшались ткаными узорами — переткаными запонинамивесь чиста ф перетыках»). Подол запонана ½ вершка обшивался синей китайкой или кумачом. Будничный запон был белым, а по низу украшен узорами или менее широкой полосой.

w_4de4e601

Мещанка и казачка в верхнем платье. Материалы экспедиции И.А. Гюльденштедта, 1787 г. (из кн. «М.В.Ломоносов и академические экспедиции XVIII века». М., 2011)

В старину в общем употреблении верховых казаков были лапти и кожаные поршни; ноги обертывались онучами, которые упутывали ремешками или веревкой.

Праздничной обувью считались чирики – туфли с гладкой подошвой и вырезом сверху, носимые на шерстяных чулках как казачками, так и казаками. Грубые белые бумажные или шерстяные чулки молодые казачки носили без подвязок, особым щегольством считались толстые складки на узкой части ноги над щиколоткой. Назывались чулки карпетками или чулапками.

y_716fb2fe

Праздничная одежда женщин Хоперского и Усть-Медведицкого округов (Карта и рисунки к статистическому описанию земли Войска Донского. 1833)

Еще одной праздничной обувью считались кислинъй наварсъныи чирики, то есть туфли, обшитые по краям ремешком из белой кожи. Кисълина это белая невымоченная в дегте кожа, из которой обычно делали сбрую. Позже казачки стали носить праздничные акаймёнъй, то есть обшитый цветной тесьмой башмак.

На волосы замужние казачки одевали шлычку – особого кроя колпачок, который удерживал прическу под головным убором, а поверх нее разного рода платки: колотовочку, казимирку, зануздалку. Помимо упомянутой выше кички с малыми рожками, верховые казачки носили кички с плоским верхом невысоким околышем высотой с вершок. И если кичка с малыми рожками изображена на казачках, занятых полевыми работами, кичка с плоским верхом была праздничной, поскольку шилась из дорогой ткани и украшалась золотным шитьем.[29]

1511

«Историческое сведение о Верхне-Курмоярской станице»// Донские Ведомости, 1860,№12-16; в «Чтениях Моск. Общ. Истор. Древ.»

Особое внимание следует обратить на описание костюма казачек Верхне-Курмоярской,Есауловскойи других станиц Второго Донского округа Области войска Донского, располагавшихся чуть выше Цимлянской. Не смотря на то, что эти станицы относят к верховым, культура народного костюма этих станиц похожа на нечто среднее между вышеописанными комплексами одежды казачек нижнего и верхнего Дона.

Кафтан (кубелек) казачки ст. Верхне-Курмоярской длиной «по колени; ноги прикрывает рубаха. У кубелека на грудях из металла плащи и висячие пуговки; рукава  — короткие, изпод коих висят рубашные широкие рукава.» «Пояса —  из материй, также серебряные татауры. На руках – белезики.» Помимо кубелеков, казачки этой станицы носили сарафаны, которые были похожими на кубелеки, только суконные и без подкладки.

Девушки этой станицы носили головной убор, именуемый перевязкой – шапочку по форме головы, усаженную медными вызолоченными япраками (вероятно металлические гвоздики) и морьянами (алые крупные смолистые бусы). По краям перевязка обшивалась серебристой или золоченой бахромой. Косу, свисавшую из-под перевязки украшали косными украшениями украшениями: лопастниками и мохрами с колокольчиками. Последний из них выглядел в форме треугольной пластины из металла с камнем в центре и подвесками из цепочек с монетами на концах.[30]Упоминание о мохрах записано филологом С. Н.Земцовым в «Словаре казачьих диалектов Среднего Дона (станицыАннинская, Арчединская, Березовская, Етеревская,ИловлинскаяКачалинская, Клетская, Кумылженская, Малодельская, Нижне-Чирская, Перекопская,Пятиизбянская, Раздорская Распопинская, Сергиевская, Сиротинская, Слащевская, Суровикинская,УстьМедведицкая и их хутора) в значении «кисть для украшения», которая служила для декора косы и мутозиков (о них ниже)[31].

«Историческое сведение о Верхне-Курмоярской станице»// Донские Ведомости, 1860, №№12-16; в «Чтениях Моск. общ. Истор.Древ.»

Замужние женщины ст. Верхне-Курмоярской носили на голове кички с высокими рогами. На кичку надевали сороку, высаженную япраками. В районе лба – круг, называемый прямок, вокруг лба до ушей «рогатые висюльки», а с тыла – подзатыльник, вышитый золотом или серебром. К кичке цеплялись нитки, унизанные разноцветным бисером с серебрянными копейками на конце. На висках висят такие же нитки, называемые чикилики. Кичка накрывается сырцовым сальником, свисающим с рог по спине ниже пояса. [32]

Гмелин С.Г., путешествовавший в ст. Есауловской (Средний Дон) в 60е годы 18 века также засвидетельствовал ношение замужними казачками кичек с высокими рогами, которые «торчат вверх более, нежели на фут, весьма крепки и у верхнего конца к переезду несколько изогнуты».

Девушки этой станицы повязывали по лбу широкую ленту, называвшуюся повязкою, которая была «вдвое или в трое, раскрашена разными цветами, обвешена корольками, бисером, малою Российскою серебряною монетою, медными копейками, свинцовою наподобие старинных серебряных копеек сделанною монетою, и другими разными, по возможности каждого украшениями. По обеим сторонам повязки пущены лопасти, на которых висят такие же прикрасы, как на самой повязке. От ходьбы приходят они в движение, и происходящий от того звук показывает в нарочитом отдалении приближение молодой девки.»[33]

Все простые казачки этой станицы носят широкие штаны длиной до пят, сшитые из крашенины.[34]

Шею казачки украшали ожерельником «шириною в вершок с марьянами кругом, а середина усожена серебряною монетою», после вместо него поджерельником, привязывавшемся к горлу и монистами «версточными, жуковочными» (из стекляруса и раковин), а позже и из монет[35].

Как и казачки верхних станиц в ст. Нижний Чир женщины носили завески, к которым пришивались завязки – мотузки.

На ногах Верхне-Курмоярские казачки носили сапоги красноголовки с металлическими каблуками под пяткой.[36]

 

Не смотря на то, что территориально вышеуказанные станицы относятся к верховым, одежда их женского населения более богата декором, нежели костюмы казачек Усть-Медведицкого и Хоперского округов, содержит в себе немало элементов, характерных для нижнедонского комплекса, таких как: кубелек, татаур, комплект украшений (площи, вислые пуговицы, чикилики, базилики и т.д.). Рогатую кичку можно назвать уникальным головным убором, поскольку она сочетает в себе как рогатость верховых, так и праздничность и многослойность низовых кичек.

Таким образом, одежда казачек станиц Второго Донского Округа представляет собой отдельный пласт казачьей материальной культуры, соединяющий в себе черты и нижнедонского и верхнедонского комплекса одежды, и в то же время сохраняющий некоторую индивидуальность. Некоторыми исследователями и этнографами уже с начала XIX века отдельно выделяется культура Среднего Дона, что является вполне обоснованным выводом.

Костюм некрасовских казачек в той или иной мере включает в себя элементы одежды и низового, и верхового, и серединного донского костюма. Для более полного понимания его природы следует обратить внимание, что по преданиям самих некрасовцев увел их «предкох Игнат с Дона при царице Катярине из станиц Есауловской, Голубинской, Чирянской, Кобылянской…» [37] Основанные на Кубани городки некрасовцев: Голубинский, Блудиловский и Чирянский – названыпо именам тех станиц, откуда прибыла главная масса беглецов.[38]  В бытность свою там, приумножали казаки свою численность  беглецами также из Голубинской, Чирской и прочих станиц.[39]

При сопоставлении некрасовского и донских типов костюмов напрашивается вывод, что он все же на самом деле является своего рода памятником донской культуры начала VIIIвека и если и подвергся каким-либо влияниям, то совсем не значительным.

Автор: Яблокова А.И.

[1]Сердюкова О.К. Словарь говора казаков-некрасовцев. – Ростов-на-Дону: изд-во Рост. Ун-та, 2005. – 320 с.

[2] Чайковский М. (Садык-Паша). Записки // Киевская старина. 1892. № 10. С. 117

[3] Смирнов Я.И. Из поездки по Малой Азии. У некрасовцев на острове Мада, на Бешеирском озере, Гамид-Абадского санджака, Конийского вилайета // Живая старина. 1896. № 1. С. 3–31

[4]Жукова Л.М., Бандурина С.А. Одежда казаков-некрасовцев. С. 60–61.

[5]Жукова Л.М., Бандурина С.А. Одежда казаков-некрасовцев. С. 60–61

[6]Сердюкова О.К. Словарь говора казаков-некрасовцев. – Ростов-на-Дону: изд-во Рост. Ун-та, 2005. – 320 с.

[7]Сердюкова О.К. Словарь говора казаков-некрасовцев. – Ростов-на-Дону: изд-во Рост. Ун-та, 2005. – 320 с.

[8]Абрамова Т. Традиционный комплекс женской  одежды в свадебном обряде казаков-некрасовцев

[9] Иванов-Желудков В. Русское село в малой Азии. // Русский вестник, № 6. 1866

[10]Жукова Л.М., Бандурина С.А. Одежда казаков-некрасовцев. С. 60–61.

[11]Сердюкова О.К. Словарь говора казаков-некрасовцев. – Ростов-на-Дону: изд-во Рост. Ун-та, 2005. – 320 с.

[12]Абрамова Т. Традиционный комплекс женской  одежды в свадебном обряде казаков-некрасовцев

[13]Сердюкова О.К. Словарь говора казаков-некрасовцев. – Ростов-на-Дону: изд-во Рост. Ун-та, 2005. – 320 с.

[14]И.А. Баранкевич, старший преподаватель Краснодарского государственного университета культуры и искусства

[15]Сердюкова О.К. Словарь говора казаков-некрасовцев. – Ростов-на-Дону: изд-во Рост. Ун-та, 2005. – 320 с.

[16]П.Н. Краснов, История Войска Донского. Картины былого Тихого Дона.

[17]Королёв В.Н. Городок стыдное имя. // Историко-культурные и природные исследования на территории Раздорского этнографического музея-заповедника. Ростов-на-Дону, 2003 г. С. 60.

[18]Номикосов С.Ф. Статистическое описание Области войска Донского. Новочеркасск, 1884

[19] Там же.

[20]Ефграф Савельев. Типы донских казаков и особенности их говора. 1908 г.

[21]Броневский В.Б. История Донского Войска, описание Донской земли и Кавказских минеральных вод. Часть третья. СПб.,1834.

[22] Записки флотского капитана И.Ханыкова о донской экспедиции 1771 г

[23]Ригельман А.И. Исторiя или повѣствование о Донскихъкозакахъ. 1846 г.

[24]Ригельман А.И. Исторiя или повѣствование о Донскихъкозакахъ. 1846 г.

[25]Броневский В.Б. История Донского Войска, описание Донской земли и Кавказских минеральных вод. Часть третья. СПб.,1834.

[26]Ригельман А.И. Исторiя или повѣствование о Донскихъкозакахъ. 1846 г

[27] Н.Ф. Яковлев «Материалы по одежде донских казаков». 1916 г.

[28]Большой толковый словарь донского казачества. В.И. Дегтярев, Р.И. Кудряшова, Б.Н. Проценко, O.K. Сердюкова. / Ростов, гос. ун-т; Ф-т филологии и журналистики; Каф.общ. и сравнительн. языкознания. — М.: ООО ≪Русские словари≫: ООО ≪Издательство Астрель≫: ООО ≪Издательство АCT≫, 2003. — 608 с

[29]Там же.

[30]Е.Котельников «Историческое сведение о станице Верхне-Курмоярской 1818 года»

[31]Большой толковый словарь донского казачества. В.И. Дегтярев, Р.И. Кудряшова, Б.Н. Проценко, O.K. Сердюкова. / Ростов, гос. ун-т; Ф-т филологии и журналистики; Каф.общ. и сравнительн. языкознания. — М.: ООО ≪Русские словари≫: ООО ≪Издательство Астрель≫: ООО ≪Издательство АCT≫, 2003. — 608 с.

[32]Е.Котельников «Историческое сведение о станице Верхне-Курмоярской 1818 года».

[33]Гмелин Самуил Готлиб. Путешествие по России для исследования трех царств естества.Ч.I.Путешествие из Санкт-Петербурга до Черкасска, главного города донских козаков в 1768 и 1769 годах.Пер. с нем.2-ое изд.- Спб.:Имп.Акад.наук,1806. — 272 с. : 38 с.

[34]Гмелин Самуил Готлиб. Путешествие по России для исследования трех царств естества.Ч.I.Путешествие из Санкт-Петербурга до Черкасска, главного города донских козаков в 1768 и 1769 годах.Пер. с нем.2-ое изд.- Спб.:Имп.Акад.наук,1806. — 272 с. : 38 с.

[35]Е.Котельников «Историческое сведение о станице Верхне-Курмоярской 1818 года»

[36]Е.Котельников «Историческое сведение о станице Верхне-Курмоярской 1818 года»

[37]Предание от некрасовской казачки Капустиной Татьяны Ивановны.Ф.В. ТумилевичХранители песен казаков-некрасовцев.Казаки-некрасовцы: язык, история, культура:сборник научных статей / отв. ред. акад. Г.Г. Матишов. — Ростов н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН, 2012. — 456 с

[38]Щербина Ф.А. История Кубанского кзачьего войска: В 2-х т. ( репринтное воспроизведение). Екатеринодар, 1910-1913. Краснодар, 1992

[39]Ригельман А.И. Исторiя или повѣствование о Донскихъкозакахъ. 1846 г.

При перепечатывании ссылка на сайт dikoe pole.com обязательна.

Д. Сень. АХРЕЯНЕ: ИЗ ИСТОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ И БЫТОВАНИЯ ТЕРМИНА

Тема славянского присутствия в османском Приазовье и на территории Крымского ханства приобрела в последние годы новое звучание. Во многом это связано с применением новых подходов к изучению османо-крымско-казачьего взаимодействия (сотрудничества, неконфронтационного сосуществования), а также результаты архивной эвристики (Архив СПбИИ РАН, РГАДА, ГАВО и др.). Историографическая ситуация такова, что поставленные и частично решенные проблемы истории казачьих сообществ Северного Кавказа (общины Кумы, Аграхани и Кубани) позволяют сейчас обратиться к частным аспектам темы. Среди них социальная стратификация казачьих сообществ Кавказа, выходцев с Дона (религиозный, половозрастной, имущественный состав); отношение казаков к перспективам своего пребывания в новом крымском подданстве и соседства с османским Азовом; военное сотрудничество казаков с народами Кавказа и их элитами; занятия казаков Кавказа в связи с традициями донского казачества и новыми условиями проживания в регионе, включая занятие работорговлей.
Один из недостаточно изученных в историографии вопросов — история обозначения казаков-старообрядцев ахреянами в сравнении с другими практиками словоупотребления термина. Другая исследовательская проблема, в контекст которой успешно вписывается история ахреян-перебежчиков неконфронтационные отношения Войска Донского и османского Азова, представленные, помимо прочего, «обменом» населением1 и различной информацией. Источники второй половины XVII в. фиксируют один за другим случаи бегства (перехода) донских казаков в Азов, где они могли принимать мусульманство, а впоследствии даже возвращаться на Дон2. Ахреянами в России назывались в XVII в. либо православные, в т.ч. казаки, изменившие государю, бежавшие к туркам-османам (в Крым?) и перешедшие в мусульманство, либо казаки-старообрядцы, ушедшие с Дона на Кавказ (примечательно, не переходившие, как правило, в мусульманство, однако изменившие, в глазах российской стороны, государю), ставшие подданными крымских ханов. Внешнее для них именование (ахреяне, ахреянин), сопровождаемое другими нелестными характеристиками, носило инвективный характер, за которым скрывались отголоски конфликта между разными составляющими православного мира. В ходе работы определились расширенные границы поиска, связанные не только с судьбами казачье-старообрядческого населения Крымского ханства, но также с историей славянского населения османского Азова, представленного не только невольниками, но и свободными. При этом изучение славянского населения Приазовья по своей научной значимости выходит за пределы таких сюжетов как адаптация в Азове беглых казаков из Войска Донского второй половины XVII в. Перед нами более масштабное историческое явление, нежели история славянского (казачьего) населения Крымского ханства конца XVII в. начала XVIII в. Если установленные факты окажутся звеньями одного процесса, то в истории славянского населения Приазовья и Кубани XVII в. начала XVIII в., истории русско-османского сотрудничества откроются новые направления поиска.
Термин ахреяне не встречается в источниках ранее XVII в. Следовательно, можно предположить, что появление термина и начало его бытования связано с неким заметным (новым?) социальным явлением, повторяемость которого была отмечена современниками, либо с явлением, переживаемым по-новому, что не замедлило отразиться в языковой лексике. Вместе с тем, источники первой половины XVII в. знают ахреян; в отношении же «раскольников» указанное слово употреблялось не в первоначальном своем смысле. Отметим, что за пределами России, в частности, в Болгарии, ахреянами называли других славян-«отступников» — болгар-мусульман или помаков3. Этот экзоним, маркирующий инаковость таких славян, находился в ряду других обозначений указанной группы со стороны православных болгар «бели цигани, боганци, потурнаци, чеченци»4. Ахреянами называли болгар-мусульман в Родопах и Беломорской Тракии. Этимологию слова ахреяне некоторые болгарские специалисты связали со средневековым названием Родоп/Восточных Родоп — Ахрида/Ахридос, а также с османской областью «Ахърчелеби»5. Другая версия, на наш взгляд, еще менее правдоподобная, производит ахреян от староболгарского слова «хрид», означающего «скалу, холм, горы»6. Отметим другое: ахреян (ахреянин) — это перешедший в другую веру, т.е. ставший мусульманином, потурнаком.
В словаре русского языка XI-XVII вв. находим: «Ахреян, м., отступник от христианской веры»7. Одними из первых к этимологии слова ахреяне обратились Дж. Гарибян и В.И. Чернышев8. Первый из них подчеркнул, что «этимология слова «ахреян» («охреян»)… нам пока представляется неясной»9. Первоначальное значение слова, по словам ученого — «отступник», «изменник своей веры и вообще «изменник»10. Выдвигая свою точку зрения, Дж. Гарибян полемизировал с В.И. Чернышевым, считавшим, что ахреян является производным от имени Ефрем, произносившимся как Охрим: «…этим, искаженным в простонародном употреблении именем никоновцы называли в насмешку старообрядцев»11. Признавая такое толкование сомнительным, отметим: В.И. Чернышев связал употребление термина «ахреяне» с раскольниками (указанное значение он считал первоначальным), а его появление-с событиями церковного раскола второй половины XVII в. Не подтверждается версия, точнее, частное замечание П. Бранденбурга о том, что «ахреяне или охреяне — одна из раскольничьих сект»12. Старообрядчество не знало группы с таким названием; при этом старообрядцы себя так не называли. Другие дореволюционные специалисты, неоднократно применявшие указанный термин по отношению к беглым казакам, включая казаков-некрасовцев, как правило, свои краткие высказывания не развивали. П.П. Короленко, сообщая о связях К.А. Булавина с кубанскими казаками, отмечал, что «верные донцы, проведав об этом, сообщили крымскому хану, чтобы он названных казаков окреан, развращавших возмутительными делами мир царя с султаном, к Булавину не пустил»13. Повествуя о бунте Булавина, Н. Краснов писал: «Со стороны Булавина все состояло в выборе предмета и момента действия. И тот, и другой, соображены с замечательным искусством, и мы вполне уверены, что то сделано не им лишь, а при подстрекательстве, с одной стороны, Мазепы, и с другой Игнатия Некрасова, энергического ахреянина, перешедшаго в подданство турецкаго султана»14.
В новейшей историографии ситуация с изучением ахреян меняется: отметим неопубликованный доклад С.В. Черницына, представленный на VIII-й межрегиональной научной конференции «Человек второго плана в истории» (г. Ростов на/Д., 6-7 мая 2010 г.), называвшийся «Охреяне — группа «второго плана» в ранней этнической истории донского казачества». В другом своем исследовании С.В. Черницын сделал несколько интересных замечаний о бытовании термина ахреяне в разных сообществах в связи с маркированием «чужого»15. Несколько раз об «окреанах», в связи с ранней историей кубанского казачества, упоминал известный казаковед О.Г.Усенко16. Термин ахреяне, кроме выходцев из Войска Донского, оказался связан с прошлым казаков, связанных происхождением с Доном, но оставшихся в истории благодаря кавказскому вектору своего развития. Так, казаков-старообрядцев («раскольников») Крымского ханства17 в русских источниках неоднократно именуют ахреянами. Раскольники тоже считались «неверными», «богоотступниками», «нечестивыми». Автор статьи, кроме того, публиковал отдельные результаты обращения к новой для российской историографии теме: бегству донских казаков в османский Азов, сопровождавшемуся принятием мусульманства и пр.18. Анализ таких событий позволяет нам рассмотреть историю употребления слова «ахреяне» в широком социокультурном контексте, связав бытование термина с поводами включения разных случаев в письменные тексты, представленные материалами российского делопроизводства и некоторыми другими.
Считаем, что термин ахреяне является производным от агарян. Появление слова, нового для русского языка XVII в., было связано с процессами христианско-мусульманского взаимодействия, включая конфликты, в пространстве пограничных владений трех держав — России, Крымского ханства и Османской империи. Неслучайно, что именно татар и турок в России сознательно и постоянно именуют агарянами. При этом более очевидной предстает связь между словами ахреяне и агаряне19, нежели смысловое созвучие между ахреянами и Аграханью (река на Северном Кавказе), либо с казаками-аграханцами, как предполагал С.М. Соловьев20. Такое предположение разделял Г.В. Вернадский, опубликовавший документы Азовской приказной палаты21. Кажется, именно схожее звучание слов «ахреяне» и «аграханцы» вызвало со стороны П.Л. Юдина фразу о том, что во время Азовского похода 1695 г. среди защитников крепости «оказались аграханцы, служа туркам в качестве лазутчиков и шпионов; из них некоторые попали в плен после покорения города…»22. Между тем, русские источники фиксируют слово ахреяне раньше того периода (конец 1680-х гг.), когда на р. Аграхани поселились казаки, вынужденные покинуть Дон после жестокого подавления местного старообрядческого движения23. Следовательно, указанный гидроним не мог повлиять на появление такого экзонима (соционима) как ахреяне. Другое дело, что история казаков Аграхани, как и Кумы, и Кубани — часть прошлого ахреян Приазовья и Северного Кавказа.
Остановимся на этимологии слова «агаряне», хорошо знакомого и русским книжникам, и приказным людям допетровской Руси, и образованному человеку эпохи рождения империи24. Словарь М.Р. Фасмера определяет агарян так: «…магометане, тюрки. Еще в XVIII в. и в устном народном творчестве. Также русск.-цслав. агарЪне, болг. агарянин. Из греч. «Ayaprvoo> от «Ауар», «Агарь» — побочная жена Авраама и мать Исмаила (цслав. Агарь)»25. Слово «агаряне» — книжного, точнее, библейского происхождения. Ветхозаветный сюжет повествует нам о служанке Сарры, жены праотца Авраама — египтянке Агари, матери его первенца — Измаила26. Из-за ссоры с Саррой, родившей Аврааму Исаака, Агарь была отправлена прочь: Авраам «взял хлеба и мех воды, и дал Агари, положив ей на плечи, и отрока, и отпустил ее»27. Заблудившись в пустыне, мать и сын чуть не погибли, но были спасены Богом28. Потомки Измаила, сына Агари, именуются в Библии агарянами. Они неоднократно воевали с евреями, но безуспешно29. Прожив долгую жизнь, Измаил после смерти был погребен в Мекке близ Каабы. Мухаммед называет Исмаила посланником и пророком30. При этом в мусульманской традиции роль Измаила признается более значительной, чем в библейской, а сам он считается образцом правоверия. Мусульмане и иудеи считают Исмаила (Измаила) прародителем арабов, которых христианская средневековая традиция называют также измаильтянами, а мусульман — агарянами31.
В русской литературе находим применение обоих терминов по отношению к мусульманам («неверным»): «…милостив бо есть бог и силен, елико хощет и может, еще и ныне милость его велика есть на нас, яко избавил ны есть господь от рукы враг наших татар, избавил ны есть от сеча и от меча и от кровопролития, мышцею силы своей разгнал есть врагы наша, сыны Агаряны, рукою крепкою и мышцею высокою и устрашил есть сыны Измаилевы»32. Маркируя «врагов веры Христовой», церковные деятели и миряне использовали указанное слово в инвективном смысле. Турки выступают как «безверные», «злые», «несправедливые» агаряне33, такие же «безбожные агаряне» для русских это волжские булгары34. Другие тексты также отражают враждебное восприятие православными людьми тюрко-татарского мира через религиозные средневековые представления. Например, татары именуются в «Киевском синопсисе» погаными: так русские стали называть «чужеродных пришельцев языческой веры. Тот же смысл имеют и обозначения в «Синопсисе» татар и турок как «безбожных агарян» и «измаильтян»»35. Мусульмане, по контексту — жители Крыма именуются в письмах патриарха Иоакима конца XVII в. не только «измаильтескими людьми», но также «проклятыми агарянами»; речь идет об их «агарянском злобожном свирепстве»36. Любопытен пассаж об «измаилтесских людях проклятых агарянах татарских ордах»37. По-своему реагируя на события 2-го Крымского похода, правительница Софья писала князю В.В. Голицыну: «Свет мой, братец Васенька! Здравствуй, батюшка мой, на многие лета! И паки здравствуй, божиею и пресвятые богородицы милостию и твоим разумом и счастием победив агаряне! Подай тебе, господи, и впредь враги побеждать!»38.
Знали ли об особом звучании слова «агаряне» на Дону? Несомненно. В войсковой записке от 8 декабря 1637 г. о взятии казаками Азова находим: «…ис того града Азова от бусурманские веры, Агаренского изчадия поганского языка от злохищреных волков чинилось пакость великоя твоей, великого государя царя, отчине…»39. В «Исторической повести о взятии Азова» пассаж о разорении христианской веры «от тех окаянных и немилостивых волков поганского языка…», о гонении на веру «от тех злохитренных… немилостивых волков поганского языка бусурманския веры, от агарянского изчадия»»40. Обратим внимание на особый символизм последнего речевого оборота, манифестующего о связи мусульман-агарян с адом. В «Поэтической повести» Богородица «глаголющее умилным гласом: «Мужайтеся казаки, а не ужасайтеся! Се бо град Азов от беззаконнех агарен зловерием их обруган и суровством их, нечестивых, престол предтечин и николин осквернен»41.
Несколько меньшей стала сфера применения нового для реалий XVII в. термина «ахреяне», близкого по смыслу агарянам. Термин «ахреяне» был хорошо известен на Дону. В словаре А.В. Миртова приводится несколько значений слова ахриян/охриян: «грязный, оборванный человек», «оборванец, забияка», «отступник, ренегат»42. Там же, со ссылкой на труд Левочкина в «Известиях Варшавского императорского университета», находим, что раньше ахреянином называли «казака-запорожца, перешедшего в магометанство, теперь полула- скательное, полуругательное выражение»43. Интересно, что в словаре В.И. Даля инвективно-уничижительный смысл слова «охреян» («ахреян») уже размыт: «Охреян… лентяй, неотесанный, неуклюжий, грубый, мужиковатый увалень»44. Произойти это могло, как нам представляется, со временем и в связи с диалектным употреблением слова, что также отмечено в указанном словаре. Возможно, быстрее это случилось вдали от зоны мусульманско-христианских контактов — там, где память об изменниках-ахреянах угасла быстрее всего. И нарративные тексты, и материалы российского делопроизводства указывают на знакомство донского казачества со словом «ахреяне», на практики номинирования им разных изменников. В войсковой отписке от 3 декабря 1637 г. донские казаки сообщали об «Охреяне Осанке», толмаче при султанском «после» Ф. Кантакузине: «…тот Охреян Асанка толмач своим злым волшеством нам… чинил пакости великия, сверху по Дону на низ в наши таборы на- рядныя чары деючи пущал»45. Текст повести позволяет уточнить подробности, связанные с ахреянством Асанки: «И отпали они (Асанка и Ф. Кантакузин. — Д.С.), окаянные, от нашие православные християнския веры самоволством (добровольно. — Д.С.) — ни прелестию, ни мукою турских людей. И за то того посла Фому и ахреяна Асанка толмача и их людей за их измену казнили»46. Любопытно, что другой литературный источник называет Ф. Кантакузина «греческия веры родом». Из письма Зульфикара-аги, переводчика османских падишахов, царю Михаилу Федоровичу, следует, что переводчик Хасан был чаушем47. Из текста другой отписки Войска Донского от 9 июня 1646 г. следует: «Да с теми ж, государь, крымскими Языки взяли мы, холопи твои, ахреяна, русково мужика, Мартинком зовут. А сказался, государь, нам: взят де он в полон невелик да и побосурманен48. Как видим, оба случая употребления термина связаны с переходом русских людей в мусульманство и, как уже отмечалось выше, задолго до событий церковного раскола.
Вероятно, первоначальное значение слова ахреяне, включенного современниками в сферу разговорного языка, было связано с переходом русских (т.е. православных) людей в чужую веру, а именно — в мусульманство. Однако вскоре (если не параллельно применению слова «ахреяне» в указанном выше смысле) тема перехода в иное вероисповедание приобрела характер измены — и вере, и единственному православному государю, т.е. московскому царю. Предположим, что указанные практики «бусурманства», отмеченные современниками именно в этой зоне христианско-мусульманских контактов, привели к появлению слова «ахреяне» в книжном и разговорном языках, что зафиксировали разные русские источники. При этом явление возникло и стало развиваться в ситуации обостренного внимания донских казаков к бывшим представителям «своей» группы, активно интегрирующимся в чужую культуру49. Закрепление термина в русском языке оказалось связано с практиками образованных лиц — приказных служащих. Во второй половине XVII в. слово ахреяне получает новые смыслы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа в отношениях с мусульманскими государствами Причерноморья (вторая половина XVII в. — начало XVIII в.). Ростов на/Д., 2009. С.50-57; он же. Казаки-перелеты // Родина. Российский иллюстрированный журнал. 2010. №3. С.63-65.
2. Составление сводки таких уходов (побегов) казаков-дело ближайшего будущего. Её анализ связан не с выявлением числа «изменников» в целях распространения частных выводов на природу служения казаков разным государям или идеализации османо-казачьих отношений (см. интересную ремарку, все еще характеризующую традиционное отношение к теме перехода казаков на сторону «врагов России»: Малов А.В. Молодинская битва в контексте военно-политической ситуации в мусульманско- христианской контактной зоне // Средневековые тюрко-татарские государства. Сб. ст. Вып.2. Казань, 2010. сноска №24). Речь о другом — наличие в контактной зоне осма- но-казачьего пограничья нескольких центров культурной, политической ориентации порождало в казачьей среде соблазн перейти «границу миров», сделать индивидуальный выбор вопреки довлеющей со стороны большинства традиции. Особая роль могла принадлежать здесь тумам-полукровкам, кочевникам, нарушителям войскового права и т.п. лицам, т.е. всем тем, кто менее других был склонен воспринимать «Другое» по ту сторону границы как явную угрозу. Говоря другими словами, это те, кто охотнее других реагировал на «пористость границы» (по А. Риберу) самыми разными способами, включая ее пересечение туда/обратно. Проблема, таким образом, в большей степени имеет культурно-психологическую природу — кстати, как в случае с русскими перебежчиками, приехавшими в Азов в 1571 г. (Малов А.В. Указ. соч. С.194).
3. Райчевски С. Българите мохамедани. Втор, издание. София, 2004.
4. http://bg.wikipedia.org/wiki [Дата обращения 10.02.2012].
5. Хюсеин Мехмед. Помаците и торбешите в Мизия, Тракия и Македония. София 2007. С.36.
6. Тодорова Богдана. Етно-конфесионална самоидентификация на българите- мюсюлмани rhttp://www.balkans21 .ore/2010 7/todorova_7 6.pdf. [дата обращения 25.03.2012.]
7. Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.1. М., 1975. С.59.
8. Гарибян Дж. Несколько лексических уточнений // Известия Академии наук Армянской ССР. 1956. №11. С.97-99; Чернышев В.И. Происхождение некоторых нарицательных имен из собственных. Омельфа, Охреян, Охрюта, Пентюх // Язык и мышление. М.: Д., 1935. T.III-IV. С.172-173.
9. Там же. С.99.
10. Там же. С.98.
11. Там же. С.97.
12. Бранденбург Н. Азовский поход Шейна: 1967 (Материалы для истории военного искусства в России) // Военный сборник. СПб., 1868. Т.63. №10. Отд.П. С. 188.
13. Короленко П.П. Некрасовские казаки // Известия Общества любителей изучения Кубанской области. 1900. Вып.2. С. 15. В подстрочном примечании автор дает сноску на «Русский архив» (1894. №Х1. С.303) и отмечает: «Окреанами донцы называли тех казаков, которые бросивши свою родину жили между мусульманами в Азове и других местах». При этом П.П. Короленко ссылается на исследование В.Д. Сухорукова «Историческое описание Земли Войска Донского» (Т.П. С.573).
14. Краснов Н. Исторические очерки Дона. Усмирение Петром Великим Булавин- ского бунта // Русская речь. 1882. Апрель. С. 123. В подстрочном примечании находим: «Охреянами назывались раскольники, принимавшие мусульманскую веру»
15. Черницын С.В. Образ «чужого» в этнических коммуникациях [Режим электронного доступа: http://dikoepole.com/2011/01/29/chemitsin-obraz. Дата обращения 14.02.20121. Ученый заметил, что «во всех группах казачества людей, перешедших к неприятелям и принявшим ислам, называли «охреяне», «потурнаки» и обычно не щадили». Источники, правда, свидетельствуют о разном отношении Войска Донского к таким людям: казнили их не всегда.
16. Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692-1708 гг.) // Из архива тверских историков: сб. науч. тр. Тверь, 2000. Вып.2. С.66, 67 и др.
17. Боук Б.М. К истории первого Кубанского казачьего войска: поиски убежища на Северном Кавказе // Восток (Oriens). 2001. №4; Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692—1708 гг.) // Из архива тверских историков: сб. науч. тр. Тверь, 2000. Вып.2; Сень Д.В. Казаки Крымского ханства: начальный этап складывания войсковой организации и освоения пространства (1690-е гг. — начало XVIII в.) // Тюркологический сборник 2009—2010: Тюркские народы Евразии в древности и средневековье / Ред. кол. С.Г. Кляшторный и др. М., 2011; он же. Из «вольных» казаков — в поданные крымских ханов: казачьи сообщества Дона и Кавказа в конце XVII — начале XVIII вв. // Восток (Oriens). М., 2011. №5
18. Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа… С.50-57.
19. Опустим в словах агаряне и ахреяне гласные буквы, кроме начальной буквы «а». Находим: аг[а]р[я]н[е] -«агрн»; ахр[е][я]н[е] -«ахрн».
20. С.М. Соловьев, обратившись к сюжету с участием одного из ахреян в обороне Азова (1695 г.), предположил: «Не из Агреманов ли вышло Охреяне?» (Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 13—14 // Соловьев С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн.VII. М., 1991. С.512).
21. Г.В. Вернадский писал: «Предположение Соловьева мне кажется правильным. Если не от «ахреянов», то во всяком случае сами «ахреяне» произошли от аграханцев» (К истории колонизации Азовского побережья: Азовские дела по сношениям с Крымом и Кубанью (1698-1701), хранящиеся в Историческом архиве Таврической ученой архивной комиссии / Публ. Г.В. Вернадского // Известия Таврической ученой архивной комиссии (далее — ИТУАК). Симферополь, 1920. Т.57. С.253).
22. Юдин П.Л. Из-за старой веры (Из истории религиозных движений в Гребенском казачестве) // Записки Терского общества любителей казачьей старины. 1915. №13. С. 11. Другое дело, что падения Азова турки-османы хорошо знали кумских и аграхан- ских казаков
23. Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце XVII века. СПб., 1889; Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа… С. 100-142
24. Словарь русского языка XVIII века. Вып.1. Л., 1984. С.20
25. Фасмер М.Р. Этимологический словарь русского языка / Пер. с нем. и доп. О.Н. Трубачева. М.: Прогресс, 1986. T.I. С.60
26. Быт. 16:15-16, 2 Пар 31:15
27. Быт. 21:14
28. Быт. 21:17-20
29. 1 Пар 5:10, 19-20
30. Коран 19:54
31. Русский энциклопедический словарь, издаваемый профессором С.-Петербургского университета И.Н. Березиным. СПб., 1873. Отд.1. T.I. С. 194; Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.1. М., 1975. С.20.
32. Повесть о Темир-Аксаке [Режим электронного доступа: http://az.lib.ru/n/ neizwestnye/text_0300.shtml. Дата обращения 3.02.2012
33. Опарина Т.А.. «Исправление веры греков» в Русской Церкви первой половины XVII в. [Режим электронного доступа: http://www.orthedu.ru/ch_hist/oparina.htm. Дата обращения 4.02.2012
34. Измайлов И.Л. «Безбожные агаряне»: Волжская Булгария и булгары глазами русских (X-XIII вв.) // Восточная Европа в древности и средневековье. Контакты, зоны контактов и контактные зоны: XI Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто: Мат-лы конференции. М., 1999
35. Мечта о русском единстве. Киевский синопсис (1674) / Предисл. и подг. текста. О.Я. Сапожникова. И.Ю. Сапожниковой. М., 2006. С.ЗО, 156, 166, 217.
36. Biйcкoвi кoмпанii доби гетьмана Iвана Мазепи в документах / Упор. С. Павленко. Киiв, 2009. С.21-23
37. Там же. С.79
38. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 14. [Режим электронного доступа: http://www.kulichki.com/inkweIl/text/special/history/soloviev/soIovlec.htm. Дата обращения 8.02.2012.
39. Донские дела. СПб., 1898. Кн.1. Стлб. 636
40. Цит. по: Воинские повести Древней Руси / Под ред. члена-корреспондента АН СССР В.П. Адриановой-Перетц. М.: Л., 1949. С.48
41. Там же. С.78
42. Миртов А.В. Донской словарь. Материалы к изучению лексики донских казаков. Ростов на/Д., 1929. Стлб.10
43. Там же
44.Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка в четырех томах. М., 1989. T.2. С.774. Правда, второе значение слова В.И. Даль рассматривает в связи с раскольниками времен Петра I.
45. Донские дела. Кн.1. Стлб.638
46. Воинские повести… С.52
47. Мейер М.С., Фаизов С.Ф. Письма переводчика османских падишахов Чульфи-кара-аги царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу, 1640—1656: турецкая дипломатия в контексте русско-турецких взаимоотношений. М.. 2008. С.70. Чауш (чавуш) — дознаватель в Османской империи. Помимо профильных функций, как указывают С.Ф. Фаизов и М.С. Мейер, мог исполнять функцию гонца (Там же. С.5)
48. Донские дела. Кн.З. СПб., 1909. Стлб.46
49. Черницын С.В. Образ «чужого» в этнических коммуникациях |Режим электронного доступа: http://dikoepole.com/2011/01/29/chemitsin-obraz. Дата обращения 14.02.2012].

Д.и.н. профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ЮФУ Д.В. Сень

Опубликовано: Известия Ростовского музея краеведения. №18-19, 2012 год. С.167-177.

Абрамова Т. ТРАДИЦИОННЫЙ КОМПЛЕКС ЖЕНСКОЙ ОДЕЖДЫ В СВАДЕБНОМ ОБРЯДЕ КАЗАКОВ-НЕКРАСОВЦЕВ

Свадебный ритуал — один из наиболее сложных компонентов традиционной бытовой культуры. Состоящий из большого количества разнохарактерных составных частей — ритуальных действий, элементов материальной культуры, словесного и музыкального фольклора и т.д. — он тесно связан с целым комплексом обычаев, социальных и правовых представлений, имущественных и семейных отношений, верований. Читать далее