Ф.Крюков. Зыбь (отрывок). 1909 г.

Шермиции_2017__Официальный_промо-ролик_[(002381)21-27-40]

…Да, это он – Никишка Терпуг, песенник, удалой боец и забубенная голова. Улица и песни – его радость. Его стихия – кулачный бой. Тут он – артист, щеголь, герой, подкупающий даже противников смелостью мгновенного натиска, ловкостью удара, красотою и благородством приемов. Именно – благородством, доступным только истинной силе и отваге. Рядовые бойцы кидаются обыкновенно с расчетном, взвесивши силы своей и противной стороны, бьют с хитрецой, с коварством, с сердцем. Иной не побрезгует ударить «с крыла». Другие не стыдятся под шумок и лежачим попользоваться… как будто нечаянно.

Настоящий боец никогда до этого не унизится. Никогда не станет высматривать, заходить сбоку. Никогда не спросит, сколько пришло их и сколько наших? Нет. Грудью вперед – дай бойца!.. Держись!.. Весь на виду, гордый, смелый, не уклоняющийся от ударов…

О, красота и упоение боя, очарование риска, бешено-стремительного движения, восхитительный разгул силы и удали!.. Невинное тщеславие и радость бойца перед изумленными и венчающими молчаливой хвалой женски­ми взорами! Сколько синяков износил Терпуг ради вас!..

Вон стоят они, две темные, живые стены, – одна против другой. Выжидают. Высматривают друг друга, пробуют. По временам колыхнутся, сдвинутся. Шумно и гулко смешаются, рассыплются… Короткая, быстро обрывающаяся стычка одиночных бойцов, но не бой. Настоящий бой вспыхнет – зрители не затолпятся, как сейчас, не будут напирать и стеснять бойцов. Поспешно и опасливо отбегут в стороны и будут мчаться лишь на флангах боя с бестолковым, поощряющим криком.

Но это еще не бой. Это – так, щегольство зачинщиков, показные позы, хвастовство ловкостью и удалью. Выйдут с обеих сторон бойцы, по одному, по два, – молодежь, все подростки, женишки. Терпуг считает себя уже на много степеней выше этого мелкого ранга. Ставит себя на одну линию со старыми, серьезными бойцами, которые кидаются только в решительный момент. А тут – народ жидкий, вертлявый, несерьезный… Прицеливаются, подлавливают руками друг друга. Иной вдруг прыгнет вперед, легкий и эластичный, как молодой барс, размахнется внезапно и широко – от внезапности вздрогнет и отпрянет противник, уклоняясь от удара. Но сейчас же снова в своей вызывающей позе и зорко следит, высматривает момент ударить самому.

И долго молча, при безмолвном внимании зрителей, темным, подвижным кольцом оцепивших их, покачива­ются и топчутся они на том небольшом, заколдованном пространстве, которое ни одна сторона не имеет еще смелости взять натиском. Изредка лишь, сбоку, спереди, сзади раздается побуждающий, подтравливающий голос, поощрение, понукание, но точно ничего не слышат насторожившиеся бойцы. И вдруг – один взмахнул… И вот он – быстрый, неожиданный, ловкий удар, и восторженный гул просыпался лавиной… Вздрогнули, зашумели обе стены, и вот-вот он вспыхнет, общий бой…

В этом бою, в одиночном, которым обыкновенно начинают общую схватку, много рисовки, форсу. Нужна выдержка, самообладание, увертливость. Под взглядами сотен глаз, при безмолвно пристальном внимании знатоков, когда стучит от волнения сердце, – не ошибись! Стыдно будет каждого промаха, каждого зевка, каждого неловкого движения…

И все-таки это – ненастоящее: успеть нанести удар и сейчас же отпрянуть назад, в своих… Сорвать гул одобрений – это заманчиво для мелкоты. Он, Никифор Терпуг, уже ушел от этой забавы, стал выше ее. Как серьезный боец, он ценит лишь бой общий, когда боец идет в стене, кидается прямо, без уверток, не уклоняясь от опасных противников, не помогая себе бестолковым криком, прямо бьет, по совести, правильно, не «с крыла». Сшибая, не злорадствует. Падая сам, не злобится. При отступлении не бежит, но подается медленно, с упорным боем.

Правильных бойцов он уважает и в противниках. Он влюбляется в них, невольно подражает им, перенимает их манеры. Одно время он стал ходить вперевалку, как тяжелый, похожий на медведя Фетис Рябинин. Потом увлекся Сергеем Балахоном, перенял его манеру играть песни и носить пиджак, не надевая в рукава. И все за то, что они дрались артистически, великолепно и вокруг их имен шумела завидная слава лихих бойцов.

Сергеем Балахоном он и теперь всякий раз любовался, когда он, широкобородый и пьяно-веселый, раздевшись и сняв фуражку, выйдет вперед и разливисто крикнет:

– Н-но-ка, зач-ном!..

Сколько мужественной красоты… Ни форсу, ни бахвальства – одно упоение боем! Кидается прямо в стену противников. Красивый, кажущийся небрежно-легким взмах – и вот уже брешь в стене и у нее шумный поток других бойцов. Вспыхнул бой, взметнулся в стороны, дрогнула улица, затопотала… Без шапок, с развевающимися волосами и бородами, в одних рубахах мечутся быстрыми молниями бойцы, прыгают, как львы, сшибаются, бухают кулаками, как молотами, сплетаются руками, как бы в братских объятиях, – туман в глазах, в сердце восторженный трепет от возбуждающего, слитного шума голосов, ликующий крик удалой радости…

Весь охваченный головокружительным увлечением, прелестью жгучей опасности, жаждой одоления, бросается Терпуг в самый центр боя. Полный, радостный крик вылетает из его груди, крик вызова и борьбы. Бьет, получает удары. И метки взмахи его, тяжелы кулаки, и знают уже их его противники. Теперь, кидаясь в бой, он слышит уже:

– Терпуг!.. Терпуг!..

И сердце его наполняется гордой радостью: его видят, его замечают и свои, и противники… За ним следят столько красивых женских глаз, на каждый его промах, падение будут смотреть старики… О, он не даст себя на потеху, никакого бойца он не станет обегать!..

Ах, как любил он принять на себя какого-нибудь прославленного бородача из старых, смотревших свысока, пренебрежительно на молодежь, вчера еще числившуюся на полуребячьем положении, не признанную, не заслуженную! Выдержать удар такого осетра – костистого, широкого, с тяжелой рукой, – удержать его, не выпустить из рук – страшно и заманчиво! Но свалить с налету, сбить метким ударом с ног – это такое счастье, такая сладкая мечта, от которой глаза заволакиваются туманом!.. И он уже близок к ее осуществлению – он уже выдерживает Сергея, выходит на Багра и сшиб с ног в прошлое воскресенье Капыша. Он признан…

Борьба «на ломка»: история, правила и приемы.

 

61165703

Борьба на ломка являлась разновидностью поясной борьбы у донских казаков. Некоторые исследователи возводят ее к традициям кочевников, которые в конной свалке захватом за пояс, ловко выдергивали противника из седла. Однако, разновидности этой борьбы с поясом или без, предполагающей плотный захват накрест или за пояс известна у многих народов мира. Захват за пояс наиболее удобный захват при борцовском поединке, когда быстрый захват «под силки», давал преимущества в броске. Происхождение такой разновидности борцовского поединка следует искать в глубокой древности, а в Подонье он известен по изображениям борющихся скифов на золотых бляшках из кургана «Трех братьев». В скифской борьбе видны плотный захват, упор «кость в кость», динамичные, напряженные позы борцов…0_271f4_7f0cb95b_L

Донские казаки такую разновидность борьбы возводили к древнейшему поединку князя Мстислава и косожского богатыря Редеди, о чем писал Ян Потоцкий, совершавший в 1797 г. поездку по земле донских казаков. Он наблюдал, как его спутники, донцы, боролись.

ян потоцкий

«…Искусство состоит в том, чтобы схватить противника за пояс, потом броситься изо всей силы задом на земь, так чтобы борец полетел через голову; подумаешь, что он переломает себе руки и ноги, но казак не так нежен: при мне они оба встали здоровы и невредимы, как будто просто упали. Эта игра тем более примечательна, что казаки приписывают ей свое происхождение. Когда Владимир завоевал Херсон, сын его Мстислав переехал Воспор и пришел на остров, на котором стоит Тамань, бывший тогда главным городом княжества Тмутараканского. Князь яссов или косогов на нем защищался, решились окончить войну поединком без оружия. Мстислав остался победителем…» Такая традиция борьбы сохранилась у донцов и до сего дня. Быстрым броском сделать захват за пояс и сделать бросок противника на землю.

редедя

На шермициях применяются следующие правила, в разработке которых принимали участие представитель Федерации шермиций в Краснодарском крае мастер спорта Ю.Н.Бригаденко и президент Федерации шермиций Яровой А.В. Учебный фильм для подготовки борцов к Шермициям сделал официальный представитель Федерации Шермиций в г.Глазго (Шотландия) мастер спорта по самбо, судья Шермиций по борьбе В.В. Колганов (в фильме ему ассистирует М.В. Колганов).

Извлечения из правил Шермиций.

Дисциплина «борьба на ломка» – исторически сложившаяся у донских казаков особая форма состязаний, использовавшаяся в военно-траурной и календарно-праздничной обрядности. Соревнование проводится в виде борцовского поединка, целью которого является с помощью борцовских действий из предварительного поясного захвата, заставить противника коснуться телом ковра. Борьба «на ломка», «под пряжки» была популярна на Дону и имела древние кочевнические корни. Цель такой борьбы заключалась в том, кто кого кинет. Захват за пряжки мог быть не всегда постоянным. Так, по описанию М. Харузина в борьбе с калмыками казаки использовали высокие броски, борьба велась не только до падения, но по особому уговору необходимо было удержать противника под собой некоторое время. В верхнедонских станицах борьба на ломка могла рассматриваться как поединок, при котором захват делается не за пояс, а накрест руками. Подобный вид народной борьбы просуществовал на Дону вплоть до середины ХХ века, сохранились приемы и правила таких поединков в этнографических описаниях, воспоминаниях и навыках стариков.

Основные положения для дисциплины «борьба на ломка»

Статья 38. Содержание схватки

  • 1. Целью состязаний является возрождение казачьей народной борьбы «на ломка»;
  • 2. Задачей бойцов является подавление соперника броском (сваливанием, сбиванием);

Статья 39. Ход и продолжительность схватки

  • 1. Борьба начинается по команде «Борьба!», а по команде «Стой!» завершается. Борьба начинается в центре круга с обоюдного двойного захвата за пояса. Из данного положения борцы могут переходить на любой вольный захват, при этом допускается бросать одну руку, а вторую держать на поясе обязательно. Борьба проходит в стойке. Продолжительность поединка 3 минуты чистого времени. Если боец бросил захват двумя руками, ему засчитывается поражение.
  • 2. Запрещенные технические действия:

— двойной захват за шею и голову;

— болевые приемы в стойке на позвоночник, руки и ноги;

— воздействие на коленный сустав не в плоскости его естественного сгибания;

— бросок через грудь прогибом* (на травяном покрове).

  • 3. Победа присуждается если

— противник коснулся третьей точкой;

— за выход за границу площадки;

— отказ от поединка;

— за получение 2-х замечаний;

— если один из бойцов бросил захват пояса двумя руками, ему присуждается поражение.

  • 4. Отсчет времени схватки начинается с команды «Бой!».
  • 5. Судья в поле прерывает схватку в случае вынесения предупреждения одному из участников.
  • 6. После каждого прерывания схватки судья в поле оценивает действия, выполненные участниками, показывая эту оценку жестами. Баллы обозначаются указательным жестом в сторону участника, получившего балл, предупреждение – рукой зажатой в кулак.
  • 7. Схватка останавливается, в случае отказа участника от продолжения схватки. В этом случае участник поднимает вверх руки. Также отказаться от продолжения схватки может представитель участника, отстранив участника от участия в схватке.
  • 8. Схватка может быть прервана по требованию врача в случае получения травмы одним из участников.
  • 9. Судья в поле останавливает схватку, в случае если на лице одного из участников появляется кровь (при отсутствии травмы, требующей медицинской помощи). Участнику предоставляется 30 секунд на самостоятельную остановку кровотечения. Если кровотечение не удается остановить, судья может прекратить схватку досрочно.

Статья 40. Снятие и дисквалификация

  • 1. Участник отстраняется от участия в соревнованиях в следующих случаях:

а) если совершено целенаправленное травмирование соперника (в этом случае травмированный соперник, так же отстраняется от участия в соревнованиях);

б) если участник допустил грубое или неэтичное поведение;

в) если участник не являлся на ковёр после вызова в течение 1 мин.;

г) если участник явно затягивает время схватки.

  • 2. По решению главного судьи соревнований за грубое и неэтичное поведение, а так же за неоднократные нарушения, допущенные участниками одной команды, тренером, представителями команды, болельщиками от участия в соревнованиях может быть отстранена вся команда.

Статья 41. Уклонение от схватки

  • 1. Уклонением от схватки считается:
  1. a) бездействие в схватке «борьба на ломка» более 10 секунд (отсутствие атакующих действий);

б) задержка продолжения схватки в «борьбе на ломка» одним из участников после прерывания схватки судьей;

Статья 42. Предупреждения

  1. Предупреждения выносятся за:

а) уклонение от схватки;

б) выход за пределы поля;

в) за продолжение схватки после команды «стой»;

г) за выполнение запрещенного травмоопасного действия.

А.В. Яровой

При перепечатывании ссылка на сайт Дикое поле обязательна.

О фехтовальных играх донских казаков.

Фехтовальные игры у донских казаков отмечаются исследователями в ранних работах историков и этнографов. Едва ли не впервые о том писал Сухоруков, ему вторил Броневский. Фехтовальные игры известны были как детям, так и взрослым. В качестве основного оружия использовались деревянные сабли или шашки, камышовые дротики. Фехтовальные игры составляли часть игры в войну у детей, но в качестве самостоятельных состязаний пешком и верхом, использовались взрослым мужским населением. Играли один на один верхом, стараясь ударить противника по спине. Коллективные сражения со своими правилами устраивали по станицам молодежь и дети. Последний тип таких игр превратился в шермичную игру в «Царя». В станицах она называлась в «шашки». Задача была поразить невооруженного предводителя противника или вытеснить противника за боевую черту, на отведенном для боя поле. Не могли колоть в живот, удары наносились только рубящие. Удар по спине поражал противника, в любое другое место — ранил.

А.В.Яровой.

Яровой А.В. Шашка в состязательной культуре донских казаков.

image-5

Оружие в воинской среде является сосредоточением мужественности, оно представляется и как носитель славы предков и как важнейший предмет культуры и быта. В фольклоре оно выступает то совершенным воином, то носителем магических свойств, которые активно использует человек для борьбы с нечистой силой, с миром мертвых и чужих. Холодное оружие в разных своих аспектах привлекало внимание исследователей, о нем писали Е. Молло, Б. Фролов, О. Матвеев, Г. Базлов, Е. Елеонская и др. отмечая его исторические, технологические, культурные и мифологические свойства.

В данной работе мы обратимся к состязательным и семантическим аспектам шашки в культуре донских казаков. Источниковой базой работы послужили изданные собрания холодного оружия донских казаков, находки кладов в станицах Старочеркасской, Романовской, Хомутовской, Казанской и др. Записи этнографических экспедиций в станицах Каргальской, Кривянской, Верхне-Кундрюченской, Елизаветинской, Егорлыкской, Мечетинской и др. При мифологической интерпретации учитывались положения этнолингвистической школы Н.И. Толстого, которые можно свести к следующим моментам. Во-первых, традиционная культура рассматривается в своих региональных формах как знаковая система; во-вторых, языковые единицы в культурном контексте обладают богатой культурной семантикой, одни и те же смыслы выражаются то вербально, то ритуально, то предметно и т.д. В-третьих, тексты культуры гетерогенны (состоят из знаков разной природы), и обладают символической природой, которая формируются на основе некоторых свойств объекта: его внешних признаках, происхождения (способа производства), отношения к другим объектам действительности, хотя чаще всего она обусловлена практическими функциями [1, с.67-69].

13221069_10208732865906473_2031413043077141620_n

Предмет, о котором пойдет речь, представляет собой разновидность холодного длинноклинкового оружия, состоящего из сабельного клинка в ножевой монтировке. Этот предмет получил название «шашка» и известен в культуре донских казаков с 30-40 годов XVIII века, хотя В.Д. Сухоруков упоминает шашку в описании быта донского атамана Фрола Минаева конца XVII века [2, с.58]. Наиболее ранним изображением шашки является портрет донского атамана Данилы Ефремова, написанный в 1752 году. Изображения шашек имеются на портретах донской старшины XVIII в. К 40-60 годам XVIII века относятся наградные шашки, хранящиеся в фондах Новочеркасского музея донского казачества, шашки также изображены в работе А. Ригельмана. Исследователи-оружиеведы связывают появление шашечного клинка с изменением в комплексе вооружения народов Северного Кавказа, когда с развитием огнестрельного оружия уходит тяжелое вооружение, доспех, и ему на смену приходит гражданский костюм. Интересно отметить, что в приказах войскового атамана С.Н. Сулина неоднократно упоминается, что казаки должны иметь сабли и шашки, что может являться косвенным доказательствам смены комплекса вооружения в 70-е гг. у донских казаков. Возможно, что популярность этого оружия связана с его дешевизной по сравнению с саблей. В 1835 году во 2 главе «Положения об управлении Донским войском» отмечалось, что «урядникам и казакам вообще иметь сабли в железной оправе на кожаном черном пояске» (§169), однако в Примечании указывалось, «По признанной удобности и издревле введенному употреблению, дозволяется иметь им, вместо сабель шашки». Интересно, что шашки образца 1838 года в источниках называются «шашки образца Донских казаков»[3].

1326531434_5

Фото И.Болдырева 1875-1876 гг.

В 1881 году проходит перевооружение на шашку нового образца, которое достигалось не только выпуском новых шашек, но и переделкой шашек старого образца, о чем повествуют материалы «Дела о переделке шашек старой формы под образец 1881 года» [4]. В документах Особой казачьей комиссии 1880 г. отмечалось, что «в семействах, особенно Донского войска, издревле хранились во множестве замечательные коллекции дорогих сабель и шашек. С введением форменных шашек, их сочли уже излишним украшением в домах; они в больших массах были распроданы азиатским спекулянтам, которые посбывали их за дорогие цены горцам и заграничным азиатским народам… » [5, с.18].

Шашка в курене хранилась на стене – «Хоть из дерева шашку сделай, а на стену повесь»[6], она олицетворяла символ рода, его «герб» [7]. Портупея висела на стене рядом с шашкой или могла быть прицеплена к ней.

В состязательно-игровой практике шашка использовалась как в детских играх общего и специального характера, так и в молодежных забавах и соревнованиях. Детская шашка делалась из дерева, или из гибкой лозины. В. Броневский писал, что при смотре Войску, «мальчики выходили из города целыми легионами: они разделялись на две армии, выбирали себе предводителей и близ палисадника строили лагерь из камыша. В бумажных шапках и лядунках, с бумажными знаменами и хлопушками, на палочках верхом, сходились, высылали стрелков и наездников-забияк, нападали, сражались, рубились лубочными саблями, кололи друг друга легкими тросточками, отбивали знамена, брали в плен…»[8, c.158] В станице Цимлянской была известна игра «В шашки», шашки изготовлялись из гибких прутьев ракиты, ивы ими сражались на специально размеченном месте, нельзя было колоть, бить в живот, старались ударить по спине. Цель игры – выбить противника за боевую черту или вывести всех из строя [9].

18301456_104521476790392_737977398471599854_n

Фото А.Карбинова

В станице Кривянской в начале прошлого века делали из дерева шашки, дрались ими, учились ими махать на скаку. В пешем строе в 20-е годы делились на белых и красных. Старые казаки показывали упражнения с оружием. «Казачьи игры только между собой играли… Шашки делали деревянные… Тренировались… С нами дед Никиша на нашем краю занимался… Говорил: «Как все равно кацапы под Москвой» машете… Вот так надо…» [6]. Смысл конной фехтовальной игры в шашки, заключался в том, чтобы зайти противнику в тыл и осалить его шашкой по спине. Деревянные шашки использовались и для занятий фехтованием в лейб-гвардейском полку, о чем пишет в своем пособии по фехтованию на шашках и пиках подъесаул А. Гладков [10]

IMG_4830

В станице Мечетинской деревянными шашками бились – чья шашка крепче и не поломается. Победитель или выбивал оружие из рук или ломал клинок противника. Проблема защиты кисти, по-видимому, вырабатывалась автоматически. При фехтовании удары в кисть часто попадали, но со временем кисть автоматически приучалась так подставлять клинок шашки, что удары не соскальзывали, а принимались на полосу шашки, поставленной под углом. В этой связи известно, что долы на полосе служат для парирования и уменьшения веса оружия [11, с.4].

Интересен обычай во время игры наносить удары в спину противника – то ли деревянными шашками, то ли тростниковыми (камышовыми) пиками. На наш взгляд этот обычай закреплял прием рассыпного строя, когда крыльщики выезжали на перепалки, единоборства. Целью чаще всего являлось обмануть противника, заставить его открыть спину или бок.

В станице Елизаветинской сохранилась игра в «лозины», когда участники делились на две команды, вооружались деревянным оружием и старались запятнать ударом невооруженного «царя», которого прикрывали вооруженные участники. Кто первым поразит «царя» противников, тот и победил.

DSC_8007.jpg-1

В старшем возрасте шашкой приучали правильно рубить. Рубили дрова, соседние кусты, заходили в камыш и наносили удары кистью, толстые палки рубили с плеча. Эти навыки казачата получали как в семье, так и от специальных инструкторов, которые согласно Войсковым распоряжениям специально преподавали им работу оружием в конном и пешем строю [12, с.119]. Свои навыки казаки показывали на праздниках, а также в заключительной части лагерных сборов. Обучение молодых казаков производилось в станицах и хуторах в осеннее и зимнее время, свободное от полевых работ и весною при месячном сборе казаков на практические учения. Осенью и зимой молодых казаков собирали для обучения в станицах и больших хуторах по назначению атаманов отделов на 24 дня – в Рождественские святки на 8 дней, на сырной неделе на 5 дней и на Пасху на 5 дней. Их обучали стрельбе, наездничеству, фланкировке пикой и рубке шашкой, в пешем строе маршировке и шашечным приемам.

Одним из приемов шашечной рубки был потяг, которому современные выдумщики казачьих боевых искусств придают свойство «секретного приема». Однако в реальности «потяг» это режущее поступательное движение клинком, которое оказывалось необходимым не столько при рубке лозы, сколько при рубке упругих и объемных предметов. В станице Вешенской такой удар отрабатывали по свежеиспеченному хлебу, который ставили на стол и старались разрезать ударом шашки. Режущим ударом рубили платки, жгуты соломы, глиняные конусы.

0CwFAOSlmng

Фото А.Карбинова

При рубке с коня шашечная портупея прихватывалась ремнем, что облегчало вынимание шашки из ножен и удерживало оружие при выполнении элементов джигитовки. Для того чтобы рука стала тяжелой (налилась кровью), темляк до упора обматывался вокруг кисти [6], можно предположить, что это способствовало и предохранению кисти от неудачного удара, когда клинок «заваливался» в ударе и кисть можно было повредить. Вынимая шашку из ножен, часто казак крестил оружие, молился. Шашка расценивалась как субъект, обладающий собственной волей. «Хорошая или добрая шашка!» ‑ говорили старики, хваля за рубку оружие, но не человека. «Замашная» шашка – говорили об оружие с ярко выраженным отвесом, в котором цент тяжести располагался далеко от рукояти. Постукивая клинком о деревянный чурбачок, учились определять центр удара, который обычно располагался в завершении дол, или ударом ладони по рукояти, смотрели, в какой части клинок производит наименьшее отклонение.

Рубке шашкой учились в пешем, а потом в конном строю, однако еще в малолетстве на коне учились владеть деревянным оружием, чтобы не повредить коня, учились рубить с оттяжкой, когда движение шашки после удара за счет изгиба кисти отводилось назад и в бок, не цепляя коня лезвием клинка. Оторвилы могли рубить и с двух рук, под удар обычно подставляли обух своего клинка или его долы. Ударом в центр тяжести шашки учились выбивать или ломать клинок противника. Ударом плашмя могли обезоружить врага, парализуя вооруженную руку противника. Болевые места руки и тела становились известны из практики кулачных и палочных боев. На службе казаки и офицеры принимали участие в соревнованиях по рубке и фехтовании.

IMG_2425

 

Теперь обратимся к знаково-символическому аспекту длинноклинкового оружия. Устройство шашки заключалось в «острие, полосе, рукояти, с отверстием для темляка. На полосе располагался обух, долы и центр удара, который находился в области окончания дол» (Устав 1899 г.). Народные названия частей шашки тоже известны и дошли до наших дней. Острие – жало, обух, лезвие, рукоять состояла их спинки, брюшка, гусака или гуська, головки с ушками и клювом [13]. Дол шашки мог быть украшен различными изображениями, в зависимости от происхождения клинка. Долы содержали изображение Богородицы и Христа, солярных и зооморфных символов, мужчины и женщины, которые могли быть клеймами мастеров или носили декоративный и символический характер. Конечно, надо учитывать, что это могли быть переделанные сабельные клинки европейских мастеров или полосы шашечных клинков кавказской или русской работы. Предмет, обладающий высоким семиотическим статусом, широко использовался в обрядовой практике. Фиксирование этих фактов позволяет нам составить представление о его функциональности.

В свадебной обрядности молодые приезжая из церкви, проходили под скрещенными и обращенными обухом вниз клинками, что подчеркивало охранительную функцию оружия. Обух – защищал, на стене шашка висела обухом вниз. Шашку клали под кровать молодым для того, чтобы родился мальчик. Это репродуктивная функция оружия. Шашка сулила воину богатство и славу, она же выступала маркером отличия лучшего воина. Это статусная функция оружия. Шашку прибивали к крышке гроба, клали в сам гроб. Прибивалась она накрест с ножнами, обухом вверх, что указывало и на охранительную функцию оружия. Навешивание оружия на крышку гроба регламентировалось при похоронах офицеров особым положением.

pohoroni

Черные, траурные ножны указывали на связь шашки со смертью. Недаром острие называлось жалом, атрибутом смерти. На кончике клинка при обучении рубке казак сосредотачивал свою ненависть, как собственно, рекомендовалось возненавидеть и саму мишень. Убивать, лишать жизни, тело лишать души, переносить душу в тот мир могло жертвенное оружие. Функция жертвоприношения и функция медиатора-посредника между мирами выполняло оружие. При этом сакральные изображения на полосе подчеркивали связь оружия со священным миром. Шашку надевали на мальчика в обряде инициаций, что обозначало его переход во взрослое состояние и проводниками его через умирание и воскрешение были конь и шашка (или дротик). Облачение в оружие, в справу есть характерный жест взросления былинного богатыря.

Функция медиатора определяла и положение шашки между мирами. Со змеиным жалом внизу и птицей на хвосте полосы, шашка представляло образ мирового древа, который органично мог дополниться изображением волка, солнца или луны, людей на шашечной полосе. На полосе клинка найденного в схроне в станице Старочеркасской имеются антропоморфные изображения мужчины и женщины с пальметтами из змеиного или растительного узора, у пяточного основания клина узор похож на птицу. Женское и мужское изображение напоминают восточные представления о женской и мужской стороне клинка, возможно, здесь имеется какой-то мифологический сюжет о творении людей, сделанный венгерским или кавказским мастером.

В донской песне шашка называется «змейке родная сестра». Змеиная природа оружия очевидна и по гибкости клинка и по его функциональной нагруженности. Змея живет под землей, в норе, шашка в сказочных сюжетах хранится под землей, в пещере, вместе с грудами золота и серебра. Змея в сказках казаков податель благ и богатства, по народным воззрениям в каждом доме живет змейка – охранительница очага. Змея выполняет и репродуктивную и жертвенную функцию. Убийство змеи вызывает дождь, а Бог за убийство змеи, как за убийство врага, прощает два греха.

Оружие в бою, который мыслился как пространство священное, приобретало функцию жертвенного ножа. Его действия воскрешало священную битву, которая была при возникновении мира, народа казаков, и которая случится при его завершении. Отсюда и отношение к оружию. Его «настраивали» перед боем, проверяли его подгонку, закрепляли, смотрели, чтобы клинок не шатался, был прямой и проч. Оружие, наделяемое собственной волей, могло подвести воина в бою, если его владелец совершал какой-либо проступок. Отсюда обычай совместной с оружием молитвы у казаков. «Когда молишься, приобнажи клинок, нехай сталь слушает молитву». Для верности и надежности восточные клинки покрывались сурами и надписями из Корана, христианские клинки содержали образы Богородицы, Христа, Небесного града.

В записях А.М. Листопадова содержится песня, в которой добрый молодец сидит под грушею и шашечкой стругает стрелу, а девица собирает стружку и варит отвар из змеи для того, чтобы отравить родного брата. Сюжет содержит эротические и свадебные мотивы. Обратим внимание взаимодействие шашки и стрелы. Стрела в мифологическом сознании обладает фаллическими чертами. Шашка заключает в себе женское начало. «Настругали детей», стружечка – семя. Змеиный отвар, предназначенный брату есть отражение противоборства сторон жениха и родственников невесты, которые не желают без боя отдавать сестру. Шашка, связанная с женским началом хранится под неусыпной стражей в пещере. Так, в сказке о шашке Степана Разина, ее охраняют старые казаки. Взять шашку можно проявив смекалку, мужество, бескорыстную любовь. В какой-то мере этот образ хранящейся в пещере шашки напоминает сюжет из чукотских сказок, где острые зубы охраняют женское начало, и прежде чем проникнуть в лоно, необходимо использовать чудесного помощника, в данном случае камень, который и ломает эти зубы. Знак девственной чистоты хранит в себе блеск клинка, который перекликается с непорочным зачатием. Девственная чистота наделяет девицу чудодейственными свойствами, в европейских легендах ей может явиться единорог, но нас интересует связь этой чистоты с людской справедливостью, обладающей социальной окраской. Шашка дрожит в ножнах, когда ощущает ложь и порок, она сама выскакивает из ножен и разит несправедливость, привнося своими действиями чистоту и справедливость. Как и в легендах о короле Артуре, король спит в пещере, в окружении своих рыцарей, вокруг него горы золота и серебра. Когда король проснется, в мире установится царство добра и справедливости. Похожий сюжет встречается в армянском эпосе о «сасунских безумцах».

В заключении хочется привести замечание В.Богачева из «Очерков географии Всевеликого войска Донского» изданных в Новочеркасске в 1919 году. «Сохранилось еще и воспитывается с детства рассказами, песнями, примерами и соревнованием, родовой казачьей гордостью – воинская честь и ловкость, желание отличиться в боевых испытаниях, по наследству передается храбрость, но нет уже прежней любви к оружию и щегольства им. Шашка (палаш) покупается казенного образца, в определенном, указанном начальством магазине, седло – то же. Ружье дают казенное. А раньше каждое ружье, каждая шашка имела свою историю, и показывая их товарищам, молодой казак вспоминал славные дела дедов»[14, с.271].

В современных рассказах шашки находят в схронах, колодцах, погребах, даже могилах. Оружие, запрещенное властью к ношению, ушло в землю, спряталось и унесло с собой важнейшее качество культуры, целый пласт умений, навыков, поверий, что повлияло на обрядовую культуру, которая лишилась своего центрирующего стержня. Вернется и займет ли традиционное оружие свое почетное место в культуре донских казаков сегодня – остается только гадать.

Впервые опубликовано: Сборник научных работ: Памяти М.В.Семенцова. XVIII-е Дикаревские чтения. Краснодар, 2017.С.168-178.

img001

При перепечатке ссылка на первое издание обязательна. 

Уходили мы из Крыма…

Очередной казачий проект под названием «Бирючий кут», созданный под руководством Олега Толстолуцкого (группы М.Я.С.О., Церковь детства, Зазеркалье, Хлеб-соль, Донская романтика, Полоний210 и т.д.) Ансамбль исполняет песни на стихи различных донских поэтов, таких как Туроверов, Поляков, Гончаров и другие.

Традиционная культура донских казаков и социальные процессы конца XX – начала XXI века.

 

Интерес к корням и традициям возрастает в обществе на определенных этапах развития. В 70–80-е годы XX века в связи с «застоем» в социальной жизни наблюдается тяготение творческой интеллигенции к отражению в искусстве идей и устремлений, весьма ограниченно реализуемых в сфере гражданской деятельности. Так новые направления в литературе (включая драматургию) и музыке – «деревенская проза» и «новая фольклорная волна» – отвечали потребности поиска этнической идентичности в период, когда в соответствии с советской идеологией завершился процесс формирования новой надэтнической социальной и интернациональной общности – советского народа. Читать далее

Королев В.Н. Казаки донские (Энциклопедия культур народов Юга России: В 9 т. Т.1. Народы Юга России. Ростов-на-Дону: Издательство СКНЦ ВШ, 2005. С. 114-118).

карта придонья и причерноморья

Термин «казак» впервые упоминается в источниках XIII в., в частности в «Тайной истории монголов» (1240), и по разным версиям имеет тюркское, монгольское, адыго-абхазское или индоевропейское происхождение. Значение термина, позже ставшего этнонимом, также определяется по-разному: вольный человек, легковооруженный всадник, беглец, одинокий человек и др. Этноним Казаки донские впервые встречается в бумагах посольства, отправленного 5 февр. 1549 г. царем Иваном IV к ногайскому князю Ших-Мамаю, где говорится о событиях зимы 1548—1549 гг. Читать далее