Ярлыкапов А.А. Образ ногайского казака в фольклоре: жизнь, мораль, доблесть.

596d878e1136c

  1. Песни ногайских казаков как уникальный фольклорный источник

Ногайцы являются одним из народов, внесших большой вклад в формирование разных групп казаков на раннем этапе. Казаки как явление были обыденным делом для средневековых ногаев; они упоминаются в исторических документах, активно участвуют в разнообразных событиях политической истории, а уже в новое время даже предпринимались попытки создавать казачье войско среди самих ногайцев.Неудивительно, что ногайский фольклор испытал большое влияние казачьей тематики. Есть произведения известных ногайских поэтов-казаков, среди которых видное место занимает Досманбет Азовский (жил на рубеже 15-16 веков). Многие их произведения из казачьего цикла были разобраны народом на пословицы и поговорки, морально-этическая составляющая которыхстала образцом для простого народа.

Одно из центральных мест в песенном фольклоре ногайцев занимают так называемые «казак йырлар» — песни казаков, широко бытовавшие ещё в конце XIX — начале XX веков. Они как правило без авторства, но многие песни казаков испытали влияние творчества именитых ногайских поэтов-казаков.

Песни ногайских казаков давно привлекают внимание исследователей. Они в основном изданы на языке оригинала, частично переведены на европейские языки, в частности, на немецкий язык. Огромной проблемой является то, что они практически не переведены на русский язык. Например, в 1883 году в городе Санкт-Петербурге преподаватель Восточного факультета императорского Санкт-Петербургского университета Магомед-Эфенди Османов издал хрестоматию «Ногайские и кумыкские тексты»[4]. Книга предназначалась в первую очередь для студентов; этим, видимо, объясняется ее малый тираж и то, что тексты в ней даны на языке оригинала в арабской графике, а русский перевод отсутствует. Сборник Османова довольно быстро проник в ногайскую среду (и это при том, что он сразу же превратился в библиографическую редкость; даже Российская Государственная Библиотека располагает лишь микрофильмом довольно посредственного качества). Известный тюрколог П.А. Фалев в своем докладе о произведениях народного творчества ногайцев отмечал, что «последнему нанесен жестокий удар проникновением к ногайцам известного сборника ногайско-кумыкских текстов Мухаммеда Османова. Этот сборник пользуется среди них популярностью. Напечатанные там сказания и песни выучиваются наизусть, и закрепленный таким образом текст народного произведения не развивается дальше»[5, с.V].

1381181679_cherkesy

Сборник Османова состоит из 174 страниц, 105 из которых занимает ногайская часть, которая называется «Нагайское наречие. DialectedeNahai». Она включает следующие разделы: I. Поговорки. II. Песни. III. Песни нагайских казаков. IV. Предание о Нариге и Чуре Батыре. V. Предание о Тохтамыш-хане. VI. Предание о мирзе Мамае. VII. Предание о Адыль Султане Крымском. VIII. Песни ногайских казаков. IX. Предание об ЭрюАмед сын Айсула. X. Предание о Эсен-Булате.

Текст набран не в северокавказской традиции, в которой обычно присутствуют огласовки, а в татарской письменной традиции, без огласовок. Отсутствие огласовок затрудняет чтение, зачастую допустимо двоякое толкование написанного слова. Еще один большой недостаток — это практически полное отсутствие знаков препинания. Много в текстах устаревших, ныне не употребляемых слов, что говорит об их древности и косвенно подтверждает средневековое происхождение песен казаков. Слова, смысл которых не могут установить даже старики, приходится отыскивать в разных тюркских словарях. Тексты весьма своеобразны в лингвистическом отношении, что требует отдельного кропотливого исследования. Опыт такого исследования предпринимался ногайским филологом Ю. Каракаевым[См., например: 2; 3]. В частности, зафиксированные в разных публикациях песни казаков передают характерное «джокание», в то время как в современном литературном ногайском языке полностью преобладает «йокание».

Интересна также другая публикация: в 1991 г. в Хельсинки вышел сборник “Cumucica&Nogaica” [6]. Это комментированная публикация текстов с переводом на немецкий язык. В ногайской части сборника имеются и переведённые Харри Халеном 13 песен казаков из собрания финского исследователя уральских и алтайских языков Густава ЙонаРамстедта, это пока единственный известный научный перевод ногайских песен казаков. С грустью приходится констатировать, что научного перевода на русский язык до сих пор не сделано. Бессистемно «казак йырлар» также опубликованы на ногайском языке в различных сборниках, без соответствующих лексических пояснений и комментирования, что делает эти публикации в значительной мере бесполезными и непонятными даже для самих современных носителей языка.

Уникальные ногайские песни казаков, хоть и могут рассматриваться как фольклорные произведения, в то же время являются богатейшим историческим источником, могущим внести вклад в исследование ранней истории казачества. Очень интересен, например, раздел VIII из сборника Османова, названный «Песни ногайских казаков», поскольку здесь, в отличие от казачьих песен, представленных в третьем разделе, большинство текстов имеет своего автора, который называет себя в начальных строках песни. Это известные ногайские казаки, батыры и поэты Досмамбет, Мусевке и другие. Уже упомянутый выше П.А. Фалев считал, что «так называемые, “казацкие песни” (казак џырлары) вполне подходят по своей форме к песням об Идиге и др. богатырях. Но их нельзя отнести к эпосу, так как в них поется вообще о “казаках”, и они не имеют личного героя»[5,с.VI]. Поскольку в песнях ногайских казаков, представленных в восьмом разделе, уже появляется личный герой, поющий в основном о себе и своих переживаниях, то они становятся еще ближе к произведениям героического эпоса. Возможно, именно поэтому составитель сборника и счел необходимым отделить их от других казачьих песен в отдельном разделе. В этом свете вполне допустимо, что песни ногайских казаков являют собой живой пример формирующегося эпического произведения. Во всяком случае, исследование специалистов-филологов могло бы внести ясность и в этот вопрос. Думается, такой уникальный случай, когда специалист имеет возможность изучить на живом примере один из этапов формирования эпоса, не столь широко распространен.

Иными словами, крайне важно было бы подготовить научное издание перевода песен казаков на русский язык, с вводной статьёй и комментариями, поскольку наряду с чисто филологическим интересом этот фольклорный материал крайне важен для понимания формирования казачества, ведь это «первичное» казачество (по выражению известного ногаеведаГрибовского [1, с.108])заложило много основ современного казачества.

  1. Казак: жизнь

Судя по фольклору, выбор казачьей доли, как правило, происходит не добровольно. Стать казаком ногайца вынуждают тяжёлые жизненные обстоятельства. Основная идея ухода в казаки — это стремление к восстановлению социальной справедливости, которой ногаец лишился в силу тех или иных обстоятельств в своих родных кочевьях.

Вот что поется в одной из песен: «Дитя хорошего отца ты не принижай, С плохими ты его не равняй. Если дитя хорошего отца ты будешь принижать, С плохими будешь ты его равнять, То обидится он, станет бродить (по чужбине). В таком случае, в такой день, Счастье свое будет в дали искать он» (здесь и далее подстрочный перевод мой – А.Я.)[4, с.13, песня №22].

Справедливость достигается через месть тем, кто вынудил ногайца уйти казаковать, а также через накопление больших богатств, которые позволяют единицам из них вернуться с триумфом в родные кочевья. Казак — такой же кочевник, что и его соплеменники, и основное богатство, которое он знает — это скот. Его он добывает в войне и в набегах, иного источника богатства казак не знает. В то же время фольклор не рисует казака хищником и не прославляет набеги. Напротив, прославляется тяжкий труд, рассказывается о том, как тяжко казаку даются средства для жизни.

Воровство в фольклоре осуждается однозначно. Вот что поет казак: «Оказывается, казак так говорит: Воровато ползая, Много плохого делал я. Никакой пользы от этого я не получил. Тогда дошло до меня, Что воровать – это плохо. Подружился я с плохим, Он не дал мне воли в делах, Уже ничего не могу поделать, Коль он стал моим компаньоном»[4, с.10, песня №10].

Казаку очень тяжело сохранять с таким трудом нажитое имущество, ему приходится стеречь свой скот от неприятеля и днём и ночью. Расстаться со скотом казака могут заставить только исключительные условия. В песне об этом поется так: «Не кочуя в далеких краях, люди не разбогатеют, Пока среди народа у тебя славы нет, она не возрастет, Пока не будет трудностей, легко не будет, Без труда казак скота не приживет. С прижитым своими руками скотом, Казак не расстанется, пока не станет трудно»[4, с.9,песня №4].

Казаки сбиваются в ватаги, в которых им легче обороняться и сохранять имущество. Песни подчёркивают верность спутников казака, и проклинают предателей.

Свобода дается казаку очень дорого. Казачья жизнь — это вольница, но она полна лишений и, как правило, весьма кратка. «Где голова казака лежать не оставалась?» — задается казак вопросом в одной песне. Ногаец-казак — непревзойденный воин, поскольку он воюет исключительно для себя и за себя. Он не знает отступлений, верен своим соратникам. Его поражение — это гибель, иными словами исход битвы — либо победа, либо смерть. Фольклор довольно подробно описывает его вооружение, среди которого ценятся «железная рубашка», т.е. кольчуга, и кинжал. Неразлучный спутник казака — его конь, в фольклорных источниках именуемый исключительно «аргамак». Жизнь казака и его лошади мистическим образом связаны, гибель казака и лошади практически происходит одновременно.

Образ казака, как его рисуетфольклор, рыцарский. Как и положено рыцарю, у него есть дама сердца, которая ждет его вдали. Часто это жена, но это может быть и любимая девушка. Он добивается ее своими военными подвигами и успехом в охоте, знаком ее благосклонности является заслуженный казаком поцелуй. Романтический образ дамы ещё больше подчеркивает воинский образ казака.От дамы сердца он ожидает верности, того, что все ее 32 застежки будут расстегнуты только им, и никем иным. Казак поет: «Оказывается, казак так говорит: Крымская дорога, по которой казак скакал, Пусть не снегом, а льдом покроется. Дома оставшиеся красавицы наши, Пусть не спят, а чутко лежат. Пусть не расстегивают на груди Свои тридцать две пуговицы…»[4, с.13, песня №23].

Женитьба на даме сердца также достигается через воинскую и охотничью удаль. Казак поет: «Разве казак не говорит: Из дикого леса газель убежит краями, За ней казак поскачет, аргамака погоняя. Погнавшемуся за ней казаку, Аллах даст (добычу), оказывается. Красный алтын, белую деньгу по краям пришившую, Такому казаку Кто же не выдаст Луноликую хорошую, Солнцеликую красавицу, За белы локти подведя?»[4, с.11,песня №14].

  1. Казак: мораль.

Высшая черта, которую ценит казак — это верность. Вообще казачья мораль предполагает четкую дихотомию хорошее-плохое, здесь нет никаких полутонов. Ногайский фольклор полон песен, пословиц и поговорок «казачьего» цикла, довольно последовательно проводящих и описывающих эту мораль. Причём хороших мало, а плохие описываются как «сбивающиеся в группы и замысливающие плохое» (это одно ногайское слово «куьйменълескен»). Естественно, казак представляет собой образец хорошего. Даже его разбой оправдан, поскольку он отбирает скот и воюет исключительно с «плохими». А вообще песни воспевают, как уже было сказано, тяжкий труд казака. Казачья мораль также осуждает накопительство и подчеркивает равенство, для кочевников, собственно, и характерное. Во многих песнях осуждается как бесполезное накопительство, говорится о мимолетности богатства. В песнях говорится:«Ешьте и пейте из того, что дал Бог, то, что написано каждому на роду, не изменишь»[4, с.15,песня №29].

Казак очень трепетно относится к своей репутации, он не терпит никакого сравнения с плохими. Одна из песен говорит, что казак никогда не успокоится, пока не восстановит свое доброе имя[4, с.11,песня №13].

  1. Итоги.

Таким образом, ногайский фольклор дает нам богатый и насыщенный материал, который может быть использован как дополнительный источник для изучения образа жизни и воинской культуры «первичного», тюркского казачества. Интересно, что девиантная группа казаков, которая нарушала все принципы существовавшего тогда общества, стала источником основ морали, принятых позже им как идеал. Львиная доля фольклора, отражающая эти основы, имеет корни в творчестве ногайских казаков.

Список литературы

  1. Грибовский В.В. Ногайское казачье войско // Средневековые тюрко-татарские государства. 2016. №8. С.108-129.
  2. Каракаев Ю.И. Устаревшая лексика ногайского языка (По материалам фольклора) // Проблемы истории карачаево-балкарского и ногайского языков. Черкесск, 1989. С.27-35.
  3. Каракаев Ю.И. Языковые особенности ногайского героического эпоса «Предание о Тохтамыш-хане» («Эдиге») (на материале М.Османова) // Языки, духовная культура и история тюрков: традиции и современность. Труды международной конференции в 3-х томах. Июнь 9-13,1992, г.Казань. Т.2. М.: Инсан, 1997. С.167-169.
  4. Османов М. Ногайские и кумыкские тексты. СПб.,1883. 289 с.
  5. Фалев П.А. Записи произведений народной словесности у ногайцев Ставропольской губ. в связи с ранее опубликованным материалом [Реферат доклада на заседании 26 февраля 1915 г.] // Записки Восточного отделения Русского археологического общества. Т.XXIII. Вып.3-4. Пгр.,1916.- с.V-VI.
  6. Cumucica&Nogaica / G.J. Ramstedt’sKumyk materials edited and translated by EmineGürsoy-Naskali; &G.J. Ramstedt’snogajischeMaterialienbearbeitet und übersetzt von Harry Halén. Helsinki, 1991.

ВПЕРВЫЕ ОПУБЛИКОВАНО: Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VI Токаревские чтения). Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г.Ростов-на-Дону, 4-5 мая 2017 г.)/Отв. ред. к.и.н. А.Л.Бойко, д.и.н. Д.В.Сень, д.ф.н. А.В.Яровой.- Ростов-на-Дону: Изд-во Альтаир, 2017. С.15-21.

При перепечатывании ссылка на сайт dikopole.com обязательна

ПОЛОЖЕНИЕ о проведении традиционных казачьих игр «ГЕОРГИЕВСКИЕ ШЕРМИЦИИ – 2017»

ZPz5vARsBpE

  1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ШЕРМИЦИЙ

Культура донских казаков является неотъемлемой частью общечеловеческой культуры. Уникальным явлением донской казачьей культуры выступают шермиции –состязания в лихости и удали, называемые примерными упражнениями с оружием, которые были приурочены к важным календарным праздникам и событиям. В духовной культуре казаков шермиции являются средством передачи культурного опыта, укрепляют связи между поколениями, выражают собой различные формы состязательного поведения. Шермиции исторически являлись примерными состязаниями, подающими пример подрастающему поколению, они включали в себя конные и пешие игры, воинские обычаи и обряды. В этих своеобразно и красочно обставленных ритуалах и обрядовых играх отрабатывались многие элементы техники и тактики ведения боя, в них народ демонстрировал жизнестойкость и жизнеутверждающее начало, выявлял лучших и достойных, вырабатывал образцы поведения для подражания. Шермиции служили ядром единения народа, воспитания этнической идентичности и сохранения этнической культуры.

В настоящее время шермиции являются эталоном традиционной воинской культуры казаков, включающим в себя ритуальную часть, связанную с поминовением и чествованием предков, со старинными воинскими обрядами, традиционными играми и состязаниями. Воинские ритуалы и чинопоследования донских казаков, совершаемые на шермициях, являются объектом нематериального культурного наследия РФ, внесенным в соответствующий реестр. Сегодня шермиции включают в себя помимо пеших и конных состязаний конкурсы женского казачьего костюма, рылешников (исполнителей на «рыле» – колесной лире), выступления носителей казачьей певческой традиции, этногастрономический блок.

Шермиции помогают сохранить исторические корни, ценности и традиции казаков. Праздник шермиций, на который приезжают представители различных национальностей и других этнических групп казаков, являет пример культурного общения и взаимообогащения народов Юга России, служит целям развития культуры, внутреннего и въездного туризма, а также  общественной дипломатии  в Ростовской области. 

Цели и задачи игр: 

— сохранение и популяризация традиционных игр казаков в местах их компактного проживания;

— сохранение народных праздников и воинских обрядов донских, кубанских, терских, уральских и других этнических групп казаков;

— воспитание подрастающего поколения и молодежи на основе многовековых народных традиций казаков;

— пропаганда физической культуры и этноспорта, привлечение  населения  к здоровому образу жизни;

— сплочение граждан на основе интереса к познанию национальных и самобытных традиций и обычаев своего и других народов, воспитание  чувства национального достоинства, социальной справедливости, патриотизма и ответственности за судьбу страны;

— укрепление культурных связей между странами мира, развивающими традиционные игры и состязания;

— сохранение культурного наследия народов Юга России, развитие единого культурного пространства и укрепления культурных связей между субъектами Российской Федерации, демонстрация общности и богатства духовной культуры народов Российской Федерации.

  1. ОРГАНИЗАТОР СОРЕВНОВАНИЙ 

— Ассоциация (союз) содействия организации фестиваля казачьих национальных видов спорта и народного творчества «Шермиции»;

— Донская региональная общественная организация Федерация казачьих воинских искусств «Шермиции», при поддержке Правительства Ростовской области.

Партнеры: Ассоциация развития традиций и защиты интересов коневладельцев Ростовской области, Ростовская городская Дума в лице депутата О.В. Соловьева, МФПУ «Синергия», Фонд имени священника Илии Попова , Донская оружейная фабрика, ООО «Односумы», Семикаракорский казачий юрт.

  1. МЕСТО И СРОКИ ПРОВЕДЕНИЯ

 «Георгиевские шермиции-2017» проходят 6-7 мая в Ростовской области, Аксайском районе, на территории памятника «Крепость Святой Анны» возле станицы Старочеркасской. Начало игр 6 мая в 10.00. ч. Заезд на шермиции 5 мая в течение всего дня.

4. ТРЕБОВАНИЯ К УЧАСТНИКАМ И УСЛОВИЯ ИХ ДОПУСКА

Участниками шермиций могут быть как казаки, так и приглашенные  представители народов, с которыми казаки жили бок о бок не одно столетие, и которые имеют во многом схожие воинские традиции и обычаи, а также представители других народов.

Допуск к Шермициям осуществляется на основании письменной заявки организации, заверенной врачом, документов удостоверяющих личность и спортивной страховки. Для спортсменов, которым на день проведения соревнования не исполнилось 18 лет, к окончательной заявке должны быть приложены нотариально заверенные согласие (заявление) тренеру или представителю команды от родителей или законного опекуна на право действовать от их имени и разрешение от родителей или законного опекуна на участие в соревнованиях.(Приложение ).Обязательно действующий медицинский допуск спортивного диспансера или разовая медицинская справка на участие в соревнованиях; обязательно действующий страховой полис от несчастного случая. Напоминаем, что национальные игры казаков являются мужскими состязаниями. 

Для казаков, подающих заявку на участие в шермичных дисциплинах (фехтование на шашках и пиках, рубка полосы мишеней) в заявке необходимо указать родовую станицу.

На соревнования участники прибывают в своем национальном костюме, со своим оружием. Для приглашенных гостей игр наличие национального костюма своего народа является обязательным условием допуска к участию.

Перед выходом на бойное место судья вправе потребовать от участника знание правил обращения с традиционным оружием (Словесность), при незнании которых участник к состязаниям не допускается или удаляется с бойного места.

При прибытии команды на шермиции с собой везти лозу и пластиковые бутылки.

  1. ВОЗРАСТНЫЕ ГРУППЫ

 Возрастные группы традиционные:

12-14 Казачата, дети 21-40 взрослые
15-17 Кужата, подростки Старше 40 старики
18-20 малолетки

Примечания: Возрастные группы от 12 до 17 лет принимают участие в метании дротика, стрельбе из лука, традиционных играх и забавах (игра айданчики, игра Царь, метание камней). При наличии указанных документов допускаются к остальным состязаниям.

Возрастные группы 18 и далее принимают участие во всех пеших состязаниях и играх.

  1. ВИДЫ СОРЕВНОВАНИЙ.

 6.1. ПЕШИЕ СОРЕВНОВАНИЯ (в возрастных группах). 

  1. Рубка и фехтование на шашках и пиках.
  2. Фехтование на шотландских палашах.
  3. Стрельба из лука.
  4. Рубка полосы мишеней. 

6.2. КОННЫЕ СОРЕВНОВАНИЯ ПО ДЖИГИТОВКЕ «КУБОК ШЕРМИЦИЙ».

6.3. СОРЕВНОВАНИЯ ПО КУЛАЧНОМУ БОЮ.

6.4. БОРЬБА «НА ЛОМКА».

6.5. ФЕХТОВАЛЬНАЯ ИГРА «ЦАРЬ».

6.6. СИЛОВЫЕ ЗАБАВЫ — МЕТАНИЕ КАМНЯ (ГИРИ) НА ДАЛЬНОСТЬ.

6.7. АЙДАНЧИКИ.

6.8. ШИНТИ НА КУБОК СКИФИИ. 

Примечания. Правила соревнований по видам шермиций изложены на сайте «Дикое поле». Перед соревнованиями проводится жеребьевка, которая определяет пары на один вид, проигравший в паре – выбывает. 

  1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ СОРЕВНОВАНИЙ И НАГРАЖДЕНИЕ

Система проведения пеших соревнований – по вызову.

Победители определяются в пеших видах шермиций в каждой возрастной категории.

Приз получает казачонок первой возрастной категории, который сумеет поймать ящерицу и представить ее для опознания старикам в начале шермиций.

В видах борьба на ломка и кулачный бой призовой фонд распределяется в зависимости от весовых категорий среди взрослых (легкий вес — до 75 кг, средний до 85, тяжелый более 85-100 кг).

Командная победа добывается в игре в «Царя» по олимпийской системе — победившая команда получает приз.

Победители в конных соревнованиях награждаются согласно Положению о конных ристаниях.

В силовых забавах (метание камня) победитель определяется по наилучшему результату.

В игре в айданы награждение согласно положению об игре в Айданы. 

  1. ФИНАНСОВЫЕ УСЛОВИЯ

Оплата расходов, связанных с организацией соревнований осуществляется на средства собранные казаками-участниками шермиций.

Страхование участников обеспечивают командирующие организации. 

  1. ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ УЧАСТНИКОВ И ЗРИТЕЛЕЙ
  1. Все присутствующие на играх обязаны соблюдать традиционное отношение к старикам, к судьям, к должностным лицам, а также помнить о том, что место, на котором проводятся шермиции, является памятником федерального значения.
  2. Все участники и зрители обязаны на шермициях соблюдать правила техники безопасности при обращении со спортивным оружием, не нарушать ограждений площадок, не бросать и не брать без разрешения спортивный инвентарь и оружие, участники обязаны следить за своим снаряжением, за опрятностью внешнего вида.
  3. На крепости Святой Анны необходимо строго соблюдать пожарную безопасность,
  4. На Шермициях объявляется запрет на агитацию и пропаганду политических движений, партий и призывы экстремистского содержания и символику.
  5. На Шермициях объявляется сухой закон, распивать спиртные напитки запрещено.
  1. ЗАЯВКИ НА УЧАСТИЕ

Заявки  на участие в шермициях необходимо предоставить не позднее 1 мая 2017г. по адресу: e-mail: zadonshina@yandex.ru и jarovoj2005@yandex.ru

Заявки, не доставленные в срок рассматриваться не будут! 

Настоящее Положение является официальным вызовом на соревнования.

  1. СТРАХОВАНИЕ

            Ответственность Организаторов перед участниками третьими лицами – в соответствии с Федеральным Законом «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» № 329 от 2007 года.

ПРИЛОЖЕНИЕ  (Заверяется нотариусом)

 Информированное добровольное согласие

родителя (законного представителя)

город _________________                                                     ___ _________ 2016 г.

Я, нижеподписавшийся, _______________________________________

__________________________________________________________

паспорт серии _________ номер _______________, выдан _______________

место работы: __________________________________________________;

домашний адрес: __________________________________________________;

телефон: ____________________________, являясь законным представителем ____________________________________, __________ года рождения,

(Ф.И.О ребенка)

ознакомлен с Правилами безопасности при посещении ______________________________________________________________

(Место занятий и тренировок)

и участии в соревнованиях по  джигитовке и тентпеггингу, а также осознаю возможные риски и негативные последствия, связанные с вышеуказанными посещениями и участием в соревнованиях и даю добровольное информированное согласие на посещение моим ребенком ___________________________________________________________,

(Ф.И.О ребенка)

 

а также на участие в тренировках и соревнованиях по конноспортивной джигитовке и тентпеггингу без ограничения срока действия настоящего согласия.

_______________________________                                            _______________

Родитель (законный представитель) (Ф.И.О.)                                                             Подпись

Форма заявки

заявка на игры

 

 

Яровой А.В. Казачьи воинские искусства: к постановке проблемы.

IMG_0054

Яровой А.В.

Целью работы является рассмотрение проблемы связанной с казачьими воинскими искусствами, которые в последние годы превратились в своеобразный символ казачества. Историография пополнилась немногочисленными работами, затрагивающими различные аспекты проявления казачьего мастерства на войне, военной подготовки призывников, проявлениям воинских традиций в праздничной культуре казаков. Публицистическая литература также предложила описание разнообразных систем казачьих боевых искусств, детальное описание «казачьих» приемов владения оружием, пикой, рукопашным боем, однако, чаще всего написанных в жанре фольк-хистори.

В качестве примера такой научной работы рассмотрим таблицу из монографии известного исследователя традиционных рукопашных состязаний восточных славян Б.В. Горбунова. Фундаментальная работа Б.Н. Горбунова [1,с. 19] затрагивает донских казаков в аспекте распространение различных видов традиционных рукопашных состязаний. Горбунов активно использует в работе статистический метод, полагая, что это придаст его труду более научно обоснованный характер. Однако при изучении таблицы «Распределение сообщений о народных рукопашных состязаниях по губерниям и уездам в XIX – начале ХХ в.» в разделе, относящемся к области войска донского видим такую картину.

 

  Количество сообщений
  Всего в XIX-XX  вв. Нач. XIX – 1850 г. 1860-

1880

1890-

нач. ХХ в.

  Кулачные бои Борьба Кулачные бои Борьба Кул. бои Борь

ба

Кул. бои Борь

ба

Донецкий 6 9 3 3 2 4 1 2
1-й Донской 7 5 3 3 3 1 1 1
2-й Донской 5 31 2 11 2 12 1 8
Ростовский 24 22 10 9 8 8 6 5
Сальский 6 5 2 2 2 2 2 1
Таганрогский 5 3 2 1 2 1 1 1
Усть-Медведецкий 8 4 4 2 3 1 1 1
Хоперский 20 14 10 5 6 5 4 4
Черкасский 9 5 4 2 3 1 2 2

Таблица примечательная во многих отношениях. Во-первых, не совсем понятно как составлялась такая таблица. Ежегодные атаманские отчеты не содержали информации о кулачных боях, имеются отрывочные, даже красочные описания кулачек очевидцами и по воспоминаниям, что можно говорить о традиционности этого явления в том или ином населенном пункте. Можно также составить статистику таких сообщений, которые имеются в различных источниках, но они не скажут ничего о динамике самого явления, поскольку если явление традиционное, то на него просто не будут обращать внимание, если оно связано с какими то нарушениями или сверхординарными событиями, то тогда его могут упомянуть, или в связи с подготовкой молодежи к службе, или как элемент этнографического описания быта станиц. В каждом случае такое явление следует расценивать как уникальное и традиционное, но это нисколько не говорит о его динамике. Например, автор пишет, что во 2-м Донском округе было 22 сообщения о борьбе и 24 сообщения о кулачном бое. Значит должно быть как минимум 22 источника. Но источниковая база исследования не включает в себя такого количества по округу, откуда данные? Во-вторых, автор расписывает количество сообщений по всем округам с начала XIX века, однако окружное деление было установлено в 1833 году, Ростовский округ образовался в 1887 г., Сальский округ – в 1884 г. из Калмыцкого округа, а Таганрогский – в 1887 г. из Таганрогского градоначальства. Возникает вопрос – откуда данные и какого характера источники использовал автор. Означает ли это, что с 1800 по 1850 гг. в Калмыцком округе проходили кулачные бои и борьба среди калмыков? Или все же здесь подразумеваются какие-то казачьи станицы? И каково происхождение цифр относящихся к Черкасскому округу, в котором располагалось старая и новая столицы, и где борьба и кулачный бой были очень широко распространены, вплоть до начала ХХ века? А по Горбунову получается, что борьба и кулачный бой были гораздо более развиты в Ростовском округе, которого на тот момент еще и не существовало. И это в научном исследовании, что же тогда говорить о многочисленных работах фольк-хистори?

Разнообразные определения, которыми наделяют авторы рассматриваемое явление, высвечивают перед нами терминологическую проблему. «Военное искусство», «воинское искусство», «боевое искусство», «военное ремесло» ‑ такой терминологический разброс заставляет обратиться к подробному рассмотрению указанных понятий. Под военным искусством обычно понимают теорию и практику подготовки и ведения военных действий. Военное искусство представляется теорией военного дела, чаще умозрительной конструкцией, отражающей законы и принципы войны.

Под воинским искусством можно понимать часть военного искусства, которая связана с подготовкой и умением вести бой, сражение. Здесь представляется важным подчеркнуть, что воинская подготовка может базироваться как на регламентированной уставом деятельности, так и на преданиях традиции. Воинское искусство это искусство воина, человека прошедшего духовную и физическую подготовку, умеющего владеть средствами ведения боя и средствами передвижения. Комбинация этих трех элементов в разных условиях пространства и времени составляет суть воинского искусства. Комбинация, ведущая к победе, обладает эстетическим выражением, она фиксируется в памяти и передается от старшего поколения младшему.

Воинское искусство имеет прикладное значение и включает в себя бой, поход, отдых в лагере, сторожевую и разведывательную службу, «малую» войну, засаду, неожиданное нападение, службу по сопровождению обозов-транспортов, нападение на транспорты, фуражировку и прочее. Главным из всего перечисленного является бой, как основа любого военного столкновения.

Называть умения и навыки обращения с традиционным оружием казаков искусством, можно только тогда, когда эти умения выходят за рамки военного ремесла и обретают эстетическое измерение. Прагматичность и функциональность действия, сохраняя свою чистоту, представят не просто совершенный результат, но еще и возведут его в статус правила и образца для всеобщего подражания. В этом случае воин и его оружие, его манера действовать и жить, превращаются в эталон, который распространяется на его поведение, внешний вид и внутреннее содержание. Война и состязания в ратном мастерстве образуют каноны воинского искусства ‑ правила обращения с оружием и правила поведения в бою, которые собирают вокруг себя все остальные ценности казачьего сообщества. Создателями таких канонов являются мастера, достигшие в воинском ремесле совершенства. Эстетическая форма, создаваемая воинским искусством может быть выражена в приеме, который принес воину победу или в тактическом рисунке, который, например, заманил неприятеля в засаду, эти формы собирались народом в особым образом организованную «копилку памяти». Эта «копилка» открывалась на разные мероприятия, где все эти приемы и способы победы, осваивались и демонстрировались окружающим. Состязания сопровождали всякие съезды и сходы казаков, особенно станичные сборы, где после обсуждения общественных дел, заслуженные воины обращались к рассказам о своих подвигах, а «пылкая молодежь с жадностью ловила слова их». Наслушавшись разных повестей из военной жизни, молодые люди садились на лошадей и выезжали за станицу, где старались в действиях представить рассказанное им, и, разделившись на две стороны, делали примерные сражения – шермиции. Заслуженные казаки присоединялись к ним и помогали своими наставлениями.[2, с.22-23].

«Домашние игры» донцов являлись своеобразными древними духовно-физическими центрами, которые объединяли общины в единое, этническое целое. На такие состязания съезжались представители разных казачьих городков, часто организованными командами, со своими атаманами и стариками, с угощением, запевалами и музыкантами, при знаменах и бунчуках. В казачьих играх участвовали лучшие из лучших казаков – не запятнавшие себя «дурной жизнью дома или предосудительными проступками в походах». Участники игр прибывали в лучших одеждах и с лучшим оружием, их кони были наряжены в ронзыки, конскую сбрую на турецкий манер, в которой узда, нагрудник, панфы были сделаны и украшены серебром и шелковыми кистями, иногда с позолотой и каменьями. Отваги демонстрировали друзьям и недругам на скачках удальство и исправность молодецкую. Как бытописательствовал полковник В.М. Пудавов: «Не любо ли посмотреть на них? ‑ кони львы-львами, збруя турецкая, серебряная, позолоченая, вся как жар горит, а сами-то богатыри ‑ диво, что за люди! Один семерых сломит. Старики красуются седыми бородами, молодцы усами в вершка три, в четыре; а юноши живой ухваткою и алым цветом на щеках. Все эти наездники зашиты в бархат, камку, в штофы и сукна немецкие. Сюда же съезжаются в нарядных возках с жаровнями, одетые в парчи и разноцветы, наши прабабушки с красавицами дочками».

Все присутствовавшие на играх участники проникались чувством единения, гордости за отважных рыцарей, которые демонстрировали образцы красоты и гармонии, стремление служить во благо народу. В.М. Пудавов замечал: «Бывало миру, миру, ‑ глазом не окинешь, ‑ а все составляют из себя как бы одно семейство: рассказы, шутки, смех, запевания и выстрелы, попеременно одушевляют эту пеструю, веселую гулярную толпу»[3].

Состязания проводимые на сырной неделе назывались шермициями, маневрами, домашними играми. Их красочное описание оставил Е.Котельников [4]. Шермиции поддерживали нравственность и хорошее поведение казаков. Казаки с давних времен высоко ценили честь участвовать в общественных собраниях, судить и рядить вместе со стариками, пользоваться всеобщим уважением и почетом. Любой проступок, связанный с пьянством, развратным поведением или преступлением удалял его от этого стремления, а вот отличия на состязаниях, военной службе, в отважном поиске, наоборот приближали его к заветной цели.

Такие «домашние маневры», часто соединялись со стрельбою в цель с лошади и пешком, с борьбой и кулачными боями, которые случались не только в воскресные дни, после станичных сборов, но повторялись тогда, когда казаки съезжались вместе, особенно верхами: при разделах травных посевов, при переездах из хуторов в станицы и обратно, на светло-праздничных, Троицких, святочных и масленичных играх, в поминальных и траурных обрядах, в свадебном «храбром поезде», в инициациях подрастающего поколения. Так возникали древние казачьи игры, которые с века XVIII стали называться шермиции, домашние игры, домашние маневры, хотя возможно такое название существовало и ранее.

Следующей проблемой выступает содержательная сторона понятия «воинского искусства казаков». Разрешение этой проблемы связано с построением классификационной схемы, которая бы отражала естественный характер его бытования и учитывала бы локальные варианты конкретного существования. Такая процедура позволит систематизировать исторические, этнографические и др. источники; позволит решать вопросы генезиса, эволюции, влияние других военных систем на формирование воинского искусства казаков, которое предстает перед исследователем в начале ХХ столетия. Фундаментальным основанием для классификации воинского искусства является состязательный характер всей казачьей культуры. Шермиции – это не только «копилка» ратного мастерства, это еще и личное стремление каждого участника к славе, к победе, к собственной значимости в судьбе общины и народа. Соперничество удальцов отражалось и в соперничестве станиц. Соревнование казаков порождало соперничество одной станицы с другой, отчего некоторые из них все больше выделяясь, обретали известность и славу по всей земле донских казаков. Казаки таких станиц славились особенно своею храбростью, подавая другим благородный пример для подражания. К таким станицам относились Раздорская, Старочеркасская, Кочетовская, Пятиизбянская и Букановская, в них многие простые казаки дослужились не только до полковников, но некоторые становились знаменитыми генералами. Например, уроженцами станицы Раздорской были генерал от кавалерии и наказной атаман Власов Максим Григорьевич, генерал-майор Черевков Евтей Иванович, генерал-майор Балабин Степан Фёдорович, генерал-майор Басов Пётр Трофимович, генерал от кавалерии Кульгачёв Алексей Петрович, генерал-майор Марков Михаил Маркович. Глядя на заслуги этих отличных станиц, казаки других станиц рвались изо всех сил отличиться в домашних играх, в походах или на службе. Чувство состязательности или молодечества одного перед другим, как писал в 1852 году генерал И.И. Краснов, «развило пылкие силы души, возвысило чувствованием стремление к чести и славе» [2, с.15].

Общая классификационная схема предполагает ранжирование на классы, которые выделяются в связи с использованием или не использованием средств передвижения; в классах выделяются группы – по использованию или не использованию оружию, подгруппы различаются по воздействию на противника, будь то удар шашкой или борцовский бросок, и наконец, виды бытования отмечают особенности состязательных практик существовавших в хуторах и станицах Области Войска донского.

Детализация данной схемы может выглядеть следующим образом. В военном отношении походы казаков были сухопутные и морские[5,v], следовательно, и оружием владели верхом на коне и пешком. Отсюда первым критерием для классификации является наличие средства передвижения. Подобный критерий определен был кормящим ландшафтом донцов, их пойменным положением, наличием средств передвижения в виде стругов или коней.

Состязания пешие с оружием могли быть индивидуальные (единоборство) и коллективные. Оружие, исходя из различных источников, можно подразделить на холодное, древковое и стрелковое. Каждая разновидность оружия порождала и свой тип состязания. Основным длинноклинковым оружием казаков ориентировочно с конца XVII в. была шашка.

Использование длинноклинкового оружия породило и игровую практику в донских станицах, когда вместо настоящей шашки применяли камышовые или лубочные шашки и сабли [6]. В таком виде народное фехтование просуществовало до первой четверти ХХ столетия (хотя наблюдалось и позже, в играх казачат, в которые они не брали иногородних[7]) и имеет различные локальные особенности. Интересны правила таких игр – когда противник получал «ранение» в спину или по затылку, то считался убитым и должен был лежать на бойном месте до окончания схватки. В одних играх старались поразить безоружного предводителя, в других выбить противника за боевую черту, со стога соломы или кургана. Запрещалось наносить колющие удары в живот и проч. Похожие игры были и с камышовыми пиками. Иногда такие игры являлись отголосками реальных сражений о чем, на материале кубанских и уральских казаков, пишет в своей монографии Новоселов. Например, игра «иканцы» уральцев воспроизводила битву 1872 г. в которой погибло много казаков. Борьба велась за крепость и заканчивалась штурмом. Глядя на эту игру, многие зрители плакали, особенно те из них, кто имел родственников, погибших в настоящей битве [8].

Фехтование, с которым казаки знакомились на службе, являлось системой разработанной полковником А. Соколовым в первой половине XIX в. и существовавшей в офицерской кавалерийской школе [9], преподавать его казачьим урядникам стали после 1891 г. после утверждения военным министром Инструкции для ведения занятий в кавалерии с разведчиками. Позже была сформирована комиссия при главном управлении казачьих войск, которая внесла изменения в Устав строевой казачьей службы и уже издание устава 1899 г. содержит раздел по фехтованию [10]. Шашечные приемы в пешем строе, входившие в 1 часть устава малолетки осваивали и в 1869 г. согласно Правил для обучения молодых казаков войска Донского [11].

Основным древковым оружием донцов являлась пика, которую часто называли их национальным оружием. Пики бытовали разных размеров, несмотря на частую регламентацию и требования, в зависимости от того, конный или пеший казак ею был вооружен. Короткая пика (дротик) использовалась казаками в пешем порядке. В Деле о высочайше утвержденном описании обмундировании и вооружении конных и пеших казаков Донского войска при нахождении их на внутренней службе в 1838 г. рекомендовалось неслужилым казакам быть вооруженными одною пикою длинною в два с половиной аршина (примерно 1 м.80 см), конный же казак должен был иметь длинною пику, саблю и пистолет [12]. Игры с метанием дротика существовали во множестве станиц, например, метали заостренную палку в круг с десяти шагов, метали – кто дальше, с ноги, метали друг другу.

Состязания в стрельбе также сопровождали праздники и сходы казаков, в сословный период казачьей истории, они были регламентированы и детально прописаны в разных положениях. В Положении об управлении Донского войска 1835 г. раздача пороха и свинца казакам для упражнений в стрельбе производилась в праздничные и воскресные дни [13,с.140]. Иногда, при занятиях с казачатами урядник-инструктор использовал саадак или лук. Стреляли по поплавку в станице Старочеркасской, стреляли в яйцо, из лука стреляли в круг. Стрельба из лука была описана еще В.Д. Сухоруковым [14,с.50].

Рубка шашкой существовала повсеместно и всегда сохраняла народные традиции, устав фиксировал самые доступные и понятные молодым казакам приготовительного разряда формы держания шашки, вынимания ее из ножен, несколько приемов рубящих ударов – вертикального, косого, горизонтального и укола шашкой. Упражнения в пешем виде предполагали подготовку к конной рубке, особенно когда учили оттягивать клинок после удара, пробегать по полосе для рубки мишеней. Однако этнографические записи позволяют фиксировать упражнения и другого характера – рубка воды, кустарника, камыша. Отработка кистевого удара в зарослях чакана, рубка чучел, кос из соломы.

После военной реформы 1874 г. и издании нового устава 1875 г. в марте 1876 года были составлены Правила для обучения строевой службы казаков приготовительного разряда донского войска, где в качестве учителей выступали станичные инструкторы из расчета 1 на 20-25 человек. Надзор за обучением возлагался на военных приставов под наблюдением юртовых атаманов. Одним из предметов обучения являлись упражнения с холодным оружием пешком, согласно 1-ой части устава о строевой казачьей службе. В конце обучения на лагерных сборах устраивались состязания в стрельбе и наездничестве. Ограничения на ношение оружия, на использование лука и на стрельбу, на общественные увеселения второй половины XIX в. оказали свое действие на обывателей ОВД [15, с.1061-1062].

Пешие воинские искусства без оружия можно разделить на борьбу и кулачный бой (кулàчки). Ранние описания борьбы у донских казаков встречаются в записях иностранных путешественников XVIII в. Польский путешественник Ян Потоцкий так описывал борьбу донских казаков: «Двое молодых казаков передо мною боролись. Искусство состоит в том, чтобы схватить противника за пояс, потом броситься изо всей силы задом на земь, так чтобы борец полетел через голову; подумаешь, что он переломает себе руки и ноги, но казак не так нежен: при мне они оба встали здоровы и невредимы, как будто просто упали. Эта игра тем более примечательна, что казаки приписывают ей свое происхождение. Когда Владимир завоевал Херсон, сын его Мстислав переехал Воспор и пришел на остров, на котором стоит Тамань, бывший тогда главным городом княжества Тмутараканского. Князь яссов или косогов на нем защищался, решились окончить войну поединком без оружия. Мстислав остался победителем» [16].

Борьба могла быть коллективной и существовать в виде единоборства. Последний вид можно разделить по использованию захвата – за пояс, руками в обхват, за штаны – по-калмыцки; и без захвата – на вольную. Противника можно было удержать под собой, можно было положить на спину, или просто бросить через себя, вывести из равновесия, заставить коснуться третьей точкой земли и прочее. Техническую базу борьбы, как нам представляется, следует не подводить под спортивную классификацию и тем самым унифицировать ее, а сохранить ее локальные народный варианты.

Известия о кулачных боях у донцов едва ли не в первые встречаются в документах XVIII в. Так, в описи актов Старочеркасского архива имеется приказ от 31 декабря 1782 г. наказного атамана А.И.Иловайского «о недопущении кулачных боев»[17]. Запрет на кулачные бои мы находим и в сборнике узаконений и распоряжений правительства о правах и обязанностях обывателей ОВД [15, с.137].

Кулачный бой чаще всего сочетал в себе индивидуальные и коллективные взаимодействия – перед стенками выскакивала молодежь, свистели, гичали, били с наскока и прятались за спины опытных товарищей, выкрикивали на бой – заревайл – предводителей стенок. Разнообразие локальных вариантов было таково, что кажутся преждевременными построения М.А.Рыбловой о возрастной организации кулачек у донцов [18]. В одних станицах старики и зрелые казаки не поднимались на кулачную, в других участвовали все возраста, но использовали камни, палки, закладки (что не осуждалось обычаем), в других палка в руках являлась признаком драки, в третьих – бились в определенном порядке, по парам и прочее. Здесь видится необходимость проработать не только классификацию кулачных боев, но и техническую базу элементов его составляющих, которые были настолько своеобразными, что не вписывались в унифицированную схему спортивного бокса. Сравнить с другими системами можно будет лишь после того, как будет составлена подобная классификация, изучены локальные варианты кулачных состязаний. А пока говорить о преимуществах или недостатках кулачного боя перед боксом или каратэ, как это делает, например, исследователь Г.Панченко [19] и невозможно и преждевременно.

Конные состязания с оружием были индивидуальные и коллективные. Индивидуальные включали в себя рубку и конное фехтование, действия пикой, стрельбу из лука и ружья. Знаменитая «скачка на мишень» сохранялась у донцов до I мировой войны и носила обрядовый характер. Регламентация конных состязаний видна в Положении об управлении Донского войска 1835 г. где в статье «О ежегодном смотре в станице» указывается, что главными предметами смотров являются «испытания малолетков в верховой езде, искусстве действовать оружием и плавать на лошадях». Стрельба с лошади производилась холостыми патронами, затем рекомендовалось вытащить шашку и рубить мишени. Боевыми патронами вели цельную стрельбу по мишеням.

Состязания в скачке лошадей также носили обрядовый характер, о чем в свое время писал А. Ригельман [20]. В бытность атаманства М.Г. Власова для поощрения казаков к гимнастическим упражнениям в станицах, а также к заведению хороших и быстрых лошадей, рекомендовалось во время окружных сборов, при смотре устраивать скачки и различные мишени для цельной стрельбы. Отличившимся в наездничестве и удальстве, исправности в оружии полагались призы и даже производство в урядники [21].

После 1844 г., когда на Дону начинается устройство коннозаводства, поступило предложение от правительства об учреждении народно-казачьих скачек. Военный совет нашел, что выездка лошадей перед скачкою и производство скачки с жокеями не согласуется с нравами и обычаями казаков, ни с предназначением донских лошадей. Поэтому распорядился учредить скачку с препятствиями определив условиями для получения войсковых призов не скаковой круг, а местное пространство на котором находились бы овраги, рвы, барьеры и другие препятствия. В скачках на войсковые призы должны участвовать одни войсковые жители, скакать же должны не жокеи, но казаки и при полном вооружении. Призы были денежные, серебряные ковши, кубки, седла со всем прибором серебром окованные, ружья и шашки с надписью уряднику или казаку такому-то за удальство на войсковой скачке с препятствием. Дистанция скачек составляла от 8 до 16 верст [22].

Конные состязания коллективные у казаков на самом деле совершенно не изучены, но игры в «Лисичку», или с петухом, «джирид» и прочее говорят о их кочевом происхождении, и могут составить интересную страницу истории, проливая свет на происхождение казачьего народа.

Таким образом, нами было обозначено проблемное поле казачьих воинских искусств, намечены пути исследования этого феномена, изучение его локальных вариантов.

 

Литература

  1. Горбунов, Б.Н. М.,1997. Традиционные рукопашные состязания в народной культуре восточных славян 19 – нач. ХХ в. Историко-этнографическое исследование. М., 1997.
  2. Краснов, И.И. О донской казачьей службе. СПб., 1852.
  3. Пудавов, В.М. Рассказы и письма из старинного донского казачьего быта из оставшихся рукописей 30-х годов В. М. Пудавова. Новочеркасск, 1895.
  4. Котельников, Е. Историческое сведение Войска Донского о Верхне-Курмоярской станице, составленное из сказаний старожилов и собственных примечаний, 1818 года декабря 31 дня. — Новочеркасск: Типография Области Войска Донского, 1886.
  5. Краснов, Н.И. Военное обозрение земли донского войска.СПб.,1870.v
  6. Броневский, В. История Донского Войска. Описание Донской Земли и Кавказских Минеральных Вод. Ч. III. СПб., 1834 г. С.157.
  7. ПМА. ст.Кривянская. Инф. Пивоваров В.Г. г.р.1925.
  8. Новоселов, Н.П. Военные игры русского народа и их отношения к эпохе военной демократии. М., 1948.
  9. Соколов, А. Начертание правил фехтовального искусства. СПб., 1843.
  10. Гладков, В. Фехтование на шашках и пиках. СПб., 1893.
  11. Систематический указатель постановлений, вошедших в сборники правительственных распоряжений по казачьим войскам за 1865-1895 года. Т.2.Ч.3. Отд.44-48. СПб., 1897.
  12. 1 ГАРО.Ф.344.Оп.1.Д.333.Л.3.
  13. Положение об управлении Донского войска. Ч.1,2,3. СПб., 1835.
  14. Сухоруков, В.Д. Общежитие донских казаков в XVII‑XVIII столетиях. Исторический очерк. Новочеркасск, 1892.
  15. Мишарев, А.Ф. Сборник узаконений и распоряжений правительства о правах и обязанностях обывателей станиц области Войска Донского, об их управлении и о поземельном устройстве. Новочеркасск, 1913.

16.Потоцкий, Я. Путешествие в Астрахань и окрестные страны. // Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV–XVIII вв. (сост. В.А. Алексеев). / Сталинград, 1936.

  1. ГАРО. Ф.55.Оп.1.Д.197.Л.218.
  2. Рыблова, М.А. Кулачные бои у донских казаков // Дикаревские чтения. Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур северо-западного Кавказа за 2000 год. Материалы региональной научной конференции. Краснодар, 2001. С. 83-88.
  3. Панченко Г.К. История боевых искусств. Россия и ее соседи. М.,1997.
  4. Ригельман, А. История о донских казаках. ‑ Ростов-на-Дону, 1992.
  5. ГАРО. Ф.344.Оп.1.Д.361.Л.21-22.
  6. ГАРО. Ф. 344. Оп.1. Д.4437.

Опубликовано: Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (V Токаревские чтения). Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Ростов-на-Дону: Альтаир, 2016. С.19-29.

При перепечатке ссылка на сайт dikoepole.com обязательна.

«ВОЙНА И ВОИНСКИЕ ТРАДИЦИИ В КУЛЬТУРАХ НАРОДОВ ЮГА РОССИИ» (V-е ТОКАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ).

Минобрнауки России   ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»   Институт истории и международных отношений  Министерство культуры Ростовской области

МУК «Зерноградский историко-краеведческий музей»

Ассоциация (союз) содействия организации фестиваля казачьих национальных видов спорта и народного творчества «Шермиции»

флагПРОГРАММА

ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

«ВОЙНА И ВОИНСКИЕ ТРАДИЦИИ

В КУЛЬТУРАХ НАРОДОВ ЮГА РОССИИ»

(V-е ТОКАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ)

г. Ростов-на-Дону − ст-ца Старочеркасская 6−7 мая 2016 г.

ОРГКОМИТЕТ КОНФЕРЕНЦИИ

 Апрыщенко Виктор Юрьевич (председатель) – доктор исторических наук, профессор, директор ИИМО ЮФУ;

Яровой Андрей Викторович (сопредседатель) – доктор философских наук, доцент кафедры истории, философии и политологии Азово-Черноморского инженерного института Донского государственного аграрного университета в г. Зернограде;

Сень Дмитрий Владимирович – доктор исторических наук, профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ;

Черницын Сергей Вячеславович – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и культурологии ДГТУ;

Бойко Андрей Леонидович (ответственный секретарь) – кандидат исторических наук, доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ.

 

РЕГЛАМЕНТ РАБОТЫ КОНФЕРЕНЦИИ:

Доклад на пленарном заседании: до 20 мин.

Доклад на секции: до 15 мин.

 

Место проведения конференции

Пленарное заседание и работа секций 6 мая 2016 г.:

г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 33

(Институт истории и международных отношений ЮФУ)

 

Регистрация участников: 9.30-10.00, актовый зал ИИМО, а. 201

 

Проведение кофе-брейков (аудитории ИИМО ЮФУ)

1 перерыв 12.00-13.00

2 перерыв 18.00−18.30

 7 мая выезд в ст-цу Старочеркасскую

для участия в Георгиевских Шермициях

(10.00, территория ОКН «Крепости Св. Анны» )

 

6 мая

ОТКРЫТИЕ КОНФЕРЕНЦИИ

(начало 10.00, актовый зал – ауд.201)

 

ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО К УЧАСТНИКАМ КОНФЕРЕНЦИИ

Водолацкий Виктор Петрович − заместитель председателя комитета Государственной Думы Российской Федерации по обороне, председатель комиссии при Президенте РФ по духовно-нравственному и военно-патриотическому воспитанию молодежи;

Апрыщенко Виктор Юрьевич − доктор исторических наук, профессор, директор ИИМО ЮФУ.

 

ПЛЕНАРНЫЕ ДОКЛАДЫ:

  1. Рудиченко ТатьянаСеменовнадоктор искусствоведения, профессор кафедры истории музыки РГК им. С.В. Рахманинова (г. Ростов-на-Дону)

Воинские элементы в православных праздниках на Дону

  1. Яровой Андрей Викторович − д.ф.н., доцент кафедры истории, философии и политологии АЧИИ ДГА в г. Зернограде (г. Зерноград)

Воинское искусство донских казаков: к постановке проблемы

  1. Ярлыкапов Ахмет Аминович − к.и.н., с.н.с. Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО (У) МИД России (г. Москва)

Песни ногайских казаков как источник по военной культуре ногайцев и ногайских казаков

  1. Лазарев Яков Анатольевич − к.и.н., научный сотрудник лаборатории экспедиционной археографии ИГНиИ УрФУ (г. Екатеринбург)

Малороссийские города и их роль в обороне Юга России (вторая половина XVII – начало XVIII в.)

  1. Сень Дмитрий Владимирович − д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

«Сманивание» в жизни кубанского казачества (конец XVII –начало XVIII вв.)

 

СЕКЦИЯ №1. «ВОЙНЫ В ИСТОРИИ ЮГА РОССИИ» (начало 13.00, ауд.202)

Модераторы:

Матвеев Олег Владимирович − д.и.н., профессор кафедры истории России КубГУ (г.Краснодар)

Скорик Александр Павловичд.и.н., д.ф.н., профессор, заведующий кафедрой теории государства и права и отечественной истории ЮРГПУ (НПИ) им. М.И. Платова (г. Новочеркасск)

 

  1. Мининкова Людмила Владимировна – д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Поход Мухаммед Гирея на Москву 1521 г. и новгород-северский князь Василий Иванович Шемячич

  1. Шалак Максим Евгеньевич − к.и.н., доцент кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Записки иностранцев как источник по истории военного дела крымских татар в конце XVI – начале XVII вв.

  1. Почекаев Роман Юлианович − к.ю.н., заведующий кафедрой теории и истории права и государства НИУ «ВШЭ» (Санкт-Петербургский филиал)    (г. Санкт-Петербург)

Казачьи походы на Хиву в начале XVII в.: факты, мифы, историческая память

  1. Аваков Петр Ашотович − к.и.н., ст.преподаватель РГЭУ (РИНХ) (г.Ростов-на-Дону)

Две твердыни: Азов и Сергиев между первым и вторым Азовскими походами 1695–1696 гг.

  1. Черницын Сергей Вячеславович – к.и.н., доцент кафедры истории и культурологии ДГТУ (г.Ростов-на-Дону)

Плен в этнической истории донского казачества (по биографическим материалам XVIII в.)

  1. Грибовский Владислав Владимирович − к.и.н., с.н.с. ИУАиИ

им. М.С. Грушевского НАН Украины (г. Киев)

К вопросу о «последнем татарском набеге» в 1769 г.

  1. Мининков Николай Александрович − д.и.н., зав. кафедрой специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Чины и должности в войске Донском в конце XVIII в. (по материалам дел о массовом движении донских казаков 1792–1794 гг.)

  1. Горбунова Наталья Вадимовна − к.и.н., доцент кафедры исторических наук и политологии РГЭУ (РИНХ) (г. Ростов-на-Дону)

Повседневная деятельность войсковых органов дворянского самоуправления на Дону

  1. Захаревич Алексей Владимирович − к.и.н., научный консультант Президиума Совета РРО ВООПИиК (г. Ростов-на-Дону)

Донской казачий полк Аханова 1-го в боях с горцами на Северном Кавказе    в 1804–1810 гг.

  1. Матвеев Олег Владимирович − д.и.н., профессор кафедры истории России КубГУ (г. Краснодар)

Белорусы в Кавказской войне: некоторые аспекты адаптации в этносоциальной и природной среде.

  1. Гармышев Денис Александрович – аспирант кафедры Отечественной истории ИИМО ЮФУ

Мюридизм как фактор противостояния в Кавказской войне

  1. Воскобойников Сергей Георгиевич − к.и.н., доцент кафедры истории и культурологии ДГТУ; Щукина Татьяна Владимировна − к.и.н., доцент кафедры документоведения и языковой коммуникации ДГТУ (г.Ростов-на-Дону)

Генерал-лейтенант Аким Акимович Карпов 2-й

  1. Скорик Александр Павлович – д.и.н., д.ф.н., зав. кафедрой теории государства и права и отечественной истории ЮРГПУ (НПИ) им. М.И. Платова (г. Новочеркасск)

Боевые эпизоды участия Донского казачьего №36 полка в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.

  1. Перетятько Артем Юрьевич к.и.н., н.с. Лаборатории военных исследований МСЦФтПИ (г. Ростов-на-Дону)

Дискуссия об использовании казачьей пики после русско-турецкой войны 1877–1878 гг. по материалам «Русского инвалида»

  1. Агафонов Анатолий Иванович − д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Земельные отношения на Дону как направление военной культуры казачества и их государственное регулирование во второй половине XIX в.

  1. Тикиджьян Руслан Геннадьевич − к.и.н., доцент кафедры истории                        и культурологии ДГТУ (г. Ростов-на-Дону)

Военная служба и проблемы трансформации военных традиций донского казачества во второй половине ХIХ – начале ХХ века (1864–1914 гг.)

  1. Венков Андрей Вадимович − д.и.н., профессор, заведующий лабораторией казачества ЮНЦ РАН (г. Ростов-на-Дону)

Казаки 6-й Донской дивизии в дни Брусиловского прорыва в 1916 г.

  1. Пыльцын Юрий Сергеевич − аспирант кафедры истории России ИГНиИ, департамент «Исторический факультет» УрФУ (г.Екатеринбург)

Боевой путь 2-й Терской дивизии в Вооружённых Силах на Юге России (март – август 1919 г.)

  1. Трут Владимир Петрович − д.и.н., профессор кафедры Отечественной истории ИИМО ЮФУ

Донские казачьи регулярные и добровольческие части и соединения в годы Великой Отечественной войны

 СЕКЦИЯ №2. «СЛАГАЕМЫЕ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮГА РОССИИ»

 (начало 13.00, ауд.201)

Модераторы:

Бойко Андрей Леонидович − к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ

Сивков Сергей Михайлович − к.и.н., доцент ЮИМ (г. Краснодар)

 

  1. Вдовченков Евгений Викторович – к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ

Экономика войны у сарматов

  1. Иванеско Антон Евгеньевич − к.и.н., доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Образ воина-всадника в осетинском нартовском эпосе

  1. Зеленский Юрий Викторович − с.н.с. КГИАМЗ им. Е.Д. Фелицына (г.Краснодар)

Военное наёмничество и набеговая деятельность у половцев

  1. Трапш Николай Алексеевичк.и.н., доцент кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ, директор ГАРО (г. Ростов-на-Дону)

Военные традиции адыго-абхазских народов в этнографических нарративах С.Т. Званба

  1. Шафранова Ольга Ивановна − к.и.н., доцент кафедры истории России СКФУ (г. Ставрополь)

Воинские традиции в абхазских и адыгских нартских сказаниях

  1. Богаченко Татьяна Викторовна – к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ

Бой с женщиной» в эпических традициях народов Юга России

  1. Наков Феликс Русланович – к.и.н., директор Национального музея Кабардино-Балкарской Республики (г. Нальчик)

Шашка в обычаях черкесов

  1. Кидирниязов Даниял Сайдахмедович − заслуженный деятель науки РД и КЧР, д.и.н., в.н.с. ИИАЭ ДНЦ РАН (г. Махачкала)

Воинская культура казаков во взаимодействии с воинскими традициями народов Северного Кавказа в XVIII – первой пол. XIX в.

  1. Иванюк Сергей Александрович − к.и.н., зам. зав. отделом МИМ ГИММЗ «Сталинградская битва» (г.Волгоград)

Божйею милостйю мы Екатерйна Вторая»: казачья реликвия из фондов музея-заповедника «Сталинградская битва

  1. Урушадзе Амиран Тариелович − к.и.н., доцент кафедры Отечественной истории ИИМО ЮФУ

«Настоящий кавказец»: формирование и особенности идентичности

  1. Гугуев Александр Сергеевич − инженер кафедры высшей геодезии и фотограмметрии РГСУ (г. Ростов-на-Дону)

Нагайка как элемент традиционной конной культуры донских казаков.

  1. Сивков Сергей Михайлович − к.и.н., доцент ЮИМ (г. Краснодар)

Воинская культура кубанского казачества в условиях Гражданской войны

  1. Пьявченко Елизавета Владимировна – кандидат архитектуры, ААиИ ЮФУ, член Союза архитекторов России (г. Ростов-на-Дону)

Тема победы и героики Великой Отечественной войны в произведениях монументального искусства на Дону

  1. Демина Вера Николаевна − кандидат искусствоведения, старший преподаватель кафедры истории музыки РГК им. С.В.Рахманинова

(г. Ростов-на-Дону)

Музыка парада Победы 1945 г.

  1. Ростовский Валентин Юрьевич – к.и.н., заведующий музеем ГУ МВД России по Волгоградской области (г. Волгоград)

Опыт работы музея Главного управления МВД России по Волгоградской области по программе спецкурса «Основы российской воинской культуры»

  1. Жбанникова Марина Исматовна − ассистент кафедры истории и философии РГМУ (г. Ростов-на-Дону)

Организация культурно-массовой работы и состояние культурных объектов в Ростовской области в период 1941–1943 гг. (по материалам ЦДНИРО)

  1. Багаевская Светлана Васильевна − с.н.с. отдела научных экспозиций СИАМЗ (ст-ца Старочеркасская)

Роль матери-казачки в воспитании будущего воина

  1. Бойко Андрей Леонидович − к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИИМО ЮФУ

Заведующий Артиллерийским историческим музеем Н.Е. Бранденбург и изучение военного прошлого Юга России

  1. Пилипчук Лариса Ивановна − учитель истории и обществознания МБОУ СОШ №4 (г.Батайск)

Проводы в армию как элемент культуры населения Дона

  1. Зайдинер Виктор Изарович − д.и.н., профессор АЧИИ ДГАУ                          в г. Зернограде (г. Зерноград)

145 лет российскому конструктору-оружейнику Ф.В. Токареву

  1. Николаев Олег Борисович − администратор казачьего информационного портала «Дикое поле», Ассоциация (союз) содействия организации фестиваля казачьих национальных видов спорта и народного творчества «Шермиции» (г. Азов)

Национальные казачьи игры – шермиции и опыт их распространения.

 ОБСУЖДЕНИЕ ИТОГОВ

7 мая (9.00)

Организованный выезд в станицу Старочеркасскую

для участия в Георгиевских Шермициях

Терско-гребенской женский казачий костюм: формирование в пространстве северокавказской культуры, самобытные особенности костюма, проблемы сохранения в рамках фольклорно-сценической культуры.

Малкина Екатерина Ивановна, искусствовед, преподаватель истории искусства МБОУ ДО «ДХШ г.Кузнецка».

Национальный костюм является неотъемлемой частью материальной культуры любого народа. Это не просто предмет прикладного искусства или красивая вещь, служащая эстетическим потребностям человека. Безусловно, национальный костюм призван олицетворять, в том числе, и представления о красоте у того или иного этноса, отвечать его вкусам, привычкам и соответствовать образу жизни. Однако не менее важной задачей национального костюма является выражение индивидуальности и самобытности культуры не только определенного народа, но и региона или даже местности. Иными словами, костюм способен подчеркнуть «не похожесть» различных народов или этнических групп внутри одного народа, указать на их самобытность, но в тоже время и обозначить взаимосвязь культур нескольких народов, их взаимное влияние и взаимопроникновение.

Весьма интересным в этом отношении является комплекс костюма терско-гребенских казачек, распространенный в станицах Кизляро-Гребенского и Горско-Моздокского полков. Специфика быта, материальной и военной культуры казаков определяется, с одной стороны, длительным проживанием по соседству с кавказскими народами и заимствованием некоторых элементов их культуры: ношение черкесок у мужчин, искусство джигитовки, использование оружия горских мастеров и т.д. С другой стороны, не смотря на соседство казаков с кавказскими горцами, влияние последних отразилось отнюдь не на всех сторонах их жизни. Народная культура терцев и гребенцов сохранила целый ряд самобытных черт. Примером этому могут служить: свадебный обряд, традиции празднования календарных дат, песенная культура, а так же комплекс женского казачьего костюма.

Проблема самобытности терско-гребенского женского костюма особенно актуальна в наши дни. На волне популяризации казачьей культуры и повышенного интереса общества к казачеству, ряды песенно-танцевальных коллективов стремительно пополняются ансамблями, позиционирующими себя «казачьими». На территориях исторического проживания казаков появляются многочисленные диаспоры и этнические общины, состоящие из потомков, в том числе, и терско-гребенских казаков. И та, и другая среда являются в наши дни единственными, где возможно найти применение национальной одежде. В этом отношении на руководителях фольклорных коллективов, художниках по костюму и мастерах-реконструкторах лежит колоссальная ответственность: в зависимости от их деятельности костюм будет либо предан забвению, либо обретет новую жизнь в современном мире. К сожалению, устоявшееся мнение о том, что казаки, придя на Кавказ, полностью переняли культуру горцев, зачастую является определяющим в работе над женским терско-гребенским костюмом.

1

Рис.1. Костюм гребенской казачки. Северный Кавказ, Терская обл. XIX в. С.-Петербург.

В связи с этим мне представляется крайне необходимым проведение сравнительного анализа одежды терско-гребенских казачек и одежды горянок, и выявление их основных сходств и различий. В рамках статьи будут рассмотрены образцы одежды конца XIX-начала XX веков, наиболее часто имитируемые фольклорными коллективами в наши дни.

 

  1. Начать разговор о терско-гребенском и кавказском женском костюме следует с кроя платья у горянок и бешмета у казачек. До середины XIX века, а в праздничной одежде и значительно позже, для пошива женского кавказского платья использовался покрой мужской черкески. У некоторых народов, как, например, у карачаевцев, и платье, и черкеску даже именовали одним и тем же словом — «чепкен»[1]. Бешметы казачек в этом смысле не были исключением — они так же кроились по принципу черкески. Разницу между одеждой казачек и горянок составлял крой юбки. На терско-гребенских бешметах и фуфайках юбки шились с запахом и имели по краям треугольные вставки, которые образовывали складки (рис.1). Полы юбки горских платьев либо шились «стык в стык», либо расходились, образуя разрезы, в которые были видны рубаха и полы кафтанчика (рис.2).
2 а

Рис.2а.Костюм знатной кабардинки. Северный Кавказ, Кубанская обл. XIXв. РЭМ, С.Петербург.

Начиная со второй половины XIX века, когда на Кавказ в больших количествах стали завозиться не дорогие и легкие фабричные ткани, женщины получили возможность экспериментировать с кроем и вносить в традиционные фасоны небольшое разнообразие. Так, на фотографиях горянок второй половины XIX-начала XX в.в. можно увидеть распашные отрезные по талии платья и закрытые платья с юбками из клиньев, юбками в сборку, юбками со вставкой от талии до подола и т.д. [2] Что же касается кроя казачьих бешметов и фуфаек этого периода (кон.XIX-нач.XX в.в.), то он остается неизменным, напоминающим покрой мужской черкески.

 

  1. В костюме терско-гребенских казачек отсутствуют ложные лопатообразные рукава, которые бытовали в одежде адыгских женщин, осетинок, абазинок и карачаево-балкарок (рис.3, рис.4). Их наличие было обосновано, во-первых, нормами кавказского этикета и необходимостью прикрывать руки женщины во время обрядовых танцев и массовых празднеств. Во-вторых, «богато расшитые нарукавные подвески, часто наиболее нарядный элемент одежды, служили своеобразным свидетельством богатства и знатности их обладательницы»[3],простолюдинка могла позволить себе носить лопатообразные полости на рукавах только в праздничные дни, дворянка или княгиня — значительно чаще. И в том, и в другом случае эта деталь одежды указывала на «праздность, возможность не работать: кратковременную — для большинства (свадьба, праздник) или постоянную для высших сословий»[4].
2 б

Рис.2б. Костюм знатной кабардинки. Фрагмент. Северный Кавказ, Кубанская обл.XIX в.РЭМ, С.-Петербург.

Что же касается женщин восточного Кавказа, а именно чеченок, ингушек и кумычек, то на фотоснимках конца XIX-начала XX в.в. очень часто встречаются рукава разрезные от локтя или плеча, образующие на платье своего рода «крылья» (рис.5). Рукав такого типа не редко встречается и у осетинок, соседствующих с вайнашками. Свою актуальность у ингушек разрезной рукав сохранял весьма длительное время, вплоть до первой трети XX века, что подтверждают фотоснимки ингушских невест этого периода. В наши дни рукава этого типа очень активно используются в пошиве костюмов для терских казачьих общин и ансамблей, что в корне противоречит традиционному крою терско-гребенского женского костюма.

 

3

Рис.3. Кабардинка из рода Баташевых, вт.пол.XIX в.

 

Рукава бешметов гребенских казачек в более ранний период были либо узкими с отворотами (такой тип рукавов чаще встречался в более ранний период), либо плавно расширялись от плеча к кисти. Иногда край широкого рукава делали скошенным, как на рис.1. Рукава фуфаек были узкими, но короткими, выше локтя (рис.6).

4

Рис.4. Кабардинка-дигорка. Владикавказ, 1911.

Подтверждением этому служат многочисленные фотоснимки гребенских казачек, акварельные изображения казачек Г.Гагарина и Е.Лансере (рис.7, рис.8), а также этнографические описания терско-гребенской женской одежды: « гребенички носят: кафтан (он же называется бешметом), фуфайку, которая отличается от бешмета тем, что рукава ее делаются только по локоть, бешмет же имеет рукава длинные по кисть, с отворотами»[5]. В станице Бороздинской, согласно описанию Е.Бутовой, комплекс костюма казачек состоит из рубахи с широкими рукавами, юбки, распашки («юбка с лифом и треугольным вырезом на груди, рукава распашки только немного длиннее локтя»[6]), фартука, душегрейки и бешмета или фуфайки, где «кафтан (или бешмет) длинный, со множеством сборов у пояса и с длинными рукавами; фуфайка — тоже что и кафтан, но с рукавами до локтей»[7]. Бешметы поверх юбок и рубах с широкими рукавами носили и в станице Наурской. В качестве украшения рубах казачки использовали кружево, которым обшивались края рукавов: «Из под широких рукавов бешмета выходили еще более широкие рукава с кружевной отделкой исподней кофточки»[8]. Примером использования кружева в декорировании рукава рубахи так же служит фотография гребенской казачки станицы Червленой 1870-80 г.г. (рис.9).

5

Рис.5.Ингушка. Втор.пол.XIX-нач.ХХ в.

  1. Одно из ключевых отличий костюма терско-гребенских казачек с костюмами северокавказских женщин состоит в головных уборах. Типологически головные уборы горянок условно можно поделить на три группы: а) шапочки разнообразных типов и фасонов, которые носили женщины, преимущественно на западном Кавказе; б) платки и шали, имеющие распространение по всему Кавказу;  в) чухта — основной вид головных уборов у представительниц народов Дагестана.

Высокие шапочки с закругленным верхом носили знатные адыгские, карачаево-балкарские и абазинские женщины; шапочки в виде усеченного конуса носили осетинки и частично ингушки; низкие шапочки с плоским дном бытовали у адыгских женщин (рис. 10, 11). Платки и шали носили на Кавказе повсеместно. В национальном костюме чеченок и кумычек в рассматриваемый нами период шапочки отсутствовали, и представительницы этих народов носили исключительно платки и шали, завязывая их разнообразными способами (рис.12).

6

Рис.6. Гребенская казачка конец XIX — нач.ХХ века.

Что же касается чухты, основного головного убора дагестанских женщин, то, в общих чертах, она представляла собой следующее: «… прикрывала голову,  плотно охватывая верхнюю часть лба и, как правило, свисала с затылка вниз (по спине) в виде накосника, в одних случаях до талии, в других — до подола платья»[9] (рис.13).

Головной убор замужних терско-гребенских казачек по своему внешнему виду и структуре не имеет ничего общего с предметами одежды, описанными выше. Он, скорее, аналогичен кичкам и сорокам — сложным, составным головным уборам женщин южнорусских губерний. Итак, замужние казачки носили весьма замысловатый убор, состоявший из: подкосника («род кренделя, набитого ватой»[10]), который надевался на прическу из двух кос; сорочки («нечто вроде очипка»[11]), надеваемой поверх подкосника;  небольшого платка-стягаша, в свою очередь, надевавшегося, на сорочку;  платка-ширинки — верхнего большого платка, завершающего эту сложную и довольно интересную конструкцию (рис.14, 15). Такого рода убор носила каждая замужняя казачка поверх прически из двух кос, наложенных друг на друга и собранных на темени. Девушки-казачки заплетали одну косу и носили стягаш с ширинкой, девочки и вовсе ходили с не покрытой головой.

  1. В костюме терско-гребенских казачек отсутствовал сложный структурированный орнамент, в отличие от одежды кавказских женщин. Змеевидные, растительные и геометрические мотивы, симметрично расположенные на определенных участках кавказского костюма, играли не только декоративную, но и сакральную роль, выполняя функцию оберега. В качестве материалов для украшения платья горянки использовали: галуны, шитье золотом и серебром, нашивные металлические украшения, тесьму, а в начале XX века и кружево[12]. Система расположения вышитого орнамента на платье была следующей: по бокам разреза юбки от талии до низа подола, по бокам выреза платья на лифе, по краю или низу рукава, на лопатообразных лопастях. Вышитый орнамент так же широко применялся в украшении шапочек у черкешенок, ингушек и осетинок (рис.16).

Костюм терско-гребенских казачек, в отличие от кавказского или, например, южнорусского, не имел орнамента в строгом понимании этого слова. Украшениям казачьего костюма мог служить рисунок на ткани или галунный шнур, которым обшивались, как правило, дорогие бешметы, сшитые из бархата или атласа. На примере костюма гребенской казачки с фотографии № 17 мы видим, что галунным шнуром обшиты края запаха и подола юбки бешмета, края скошенного рукава и вырез на лифе. Орнамент, как таковой, отсутствует, если не считать небольшие цветы, симметрично расположенные у края выреза на лифе и по краям рукавов, по одному цветку на каждом рукаве.

13

Рис.13 Дидойцы. На фото женщина-дидойка в традиционном головном уборе «чухта». Горный Дагестан, начало XXв.

Минимализм в орнаментике отнюдь не портит терско-гребенской костюм, не делает его скучным, невзрачным и т.д. Казачки, славящиеся своим щегольством, умело дополняли лаконичную в плане декора одежду ювелирными изделиями. «Бешмет подпоясывался серебряным поясом, а на груди нанизывались на цепочку серебряные монеты»[13], — пишет об украшениях модниц станицы Наурской П.А.Востриков. Более подробный перечень ювелирных украшений, бытовавших у гребенских казачек, приводит А.А.Ржевусский: «На шею вешают палевые янтари, крупные и мелкие, а также коралловые и другие бусы с припайкою к ним серебряных монет; носят также цепочки серебряные, старинные, с большим восьмиконечным крестом. В ушах носят серьги тоже старинные, большие, серебряные с чернью, а также и более новой, европейской работы»[14].

  1. В продолжение разговора об особенностях терско-гребенского женского костюма и его различиях с одеждой горянок, следует упомянуть о том, что на Тереке казачки не носили шаровары. В отличие от кавказских женщин, татарок, калмычек, турчанок и казачек нижнего Дона. Об этом упоминает А.И.Руновский в своих «Записках о Шамиле», где дает оценку внешнему облику чеченок и казачек, и сопоставляет предметы их одежды: «казачки не носят шальвар, что, впрочем, отнюдь не портит их костюма»[15].

Отсутствие этого, казалось бы, не значительного предмета одежды в костюме терско-гребенских казачек обращает на себя внимание. Ведь на огромных территориях, включающих Крым, Закавказье, Северный Кавказ и Дон, представительницы всех проживающих там народов, носили шаровары согласно турецко-татарской моде, и лишь казачки Терека являются в этом отношении исключением.

  1. В традиционном терско-гребенском костюме отсутствовали нагрудные застежки, которые сегодня так часто имитируются в костюмах песенно-танцевальных казачьих коллективов и участниц терских казачьих общин и диаспор. Металлические застежки в кавказском костюме «прошли путь от собственно застежек к их имитации — украшениям»[16]. Изначально они крепились на кафтанчике, который носился под верхним платьем. В вырез платья на груди были видны ряды горизонтальных застежек. Позднее (в середине XIX века) кафтанчик преобразовался в нагрудник без спинки и рукавов, и застежки стали выполнять исключительно декоративную роль.
20

Рис.20. Казаки станицы Щедринской. На бешмет молодой женщины стоящей слева, нашиты характерные для терско-гребенских казачек застежки.

Застежки или «азиатские петли»[17] у терско-гребенских казачек пришивались по краю борта бешмета на бархатную или сафьяновую основу  и обшивались галуном. Располагались петли-застежки чуть выше талии, иногда в качестве украшения их пришивали по обоим краям выреза бешмета (рис.18,19,20). Терско-гребенские застежки значительно короче горских. На фотоснимках гребеничек конца XIX — начала XX в.в. наиболее часто встречаются небольшие горизонтальные застежки, которые, так же можно увидеть и на фотокарточках чеченок этого периода (рис.21). На акварелях Г.Гагарина изображены застежки, вероятно, более ранней формы — в виде «огурца» (см. рис.7).

21

Рис.21. Молодые чеченки. Фото второй половины XIX века.

 

В качестве украшений казачки носили бусы из янтаря и коралла разной величины, серебряные цепочки с восьмиконечными крестами или нанизанными монетами, «бешмет подпоясывался серебряным поясом»[18], а в ушах носили серьги «старинные, большие, серебряные с чернью, а также и более новой, европейской работы»[19]. Ношение казачками кавказских серебряных поясов является одним из немногих компонентов, который роднит костюм гребенских мамук с одеждой горянок.

Таким образом, подводя итоги данного сравнительного анализа, мы пришли к выводу: костюм терско-гребенских казачек является уникальным предметом прикладного искусства Северо-Кавказского региона. Проблема его бытования в наши дни требует очень серьезного глубокого изучения и значительного переосмысления. Мастерам по пошиву национальной казачьей одежды необходимы так же базовые знания в области костюма кавказских горцев: черкесов, абазин, карачаево-балкарцев, осетин, вайнахов (чеченцев и ингушей), народов Дагестана.

Создание этнографически точно сшитого костюма, не возможно без детального изучения музейных подлинников, изобразительных источников в виде фотографий и графики XIX-XX вв., а так же письменных источников в виде научных монографий по истории костюма кавказского региона и описаний в дореволюционных изданиях. В противном случае, традиционной одежде терских и гребенских казачек грозит уход в небытие, полное забвение и абсолютно не заслуженное вытеснение не качественными и неверными с этнографической точки зрения образцами одежды.

 

 Литература

 

[1] Е.Н.Студенецкая. Одежда народов Северного Кавказа XVIII-XX в.в.. М.,1989 г.

[2] Там же.

[3] Там же.

[4] Е.Н.Студенецкая. Одежда народов Северного Кавказа XVIII-XX в.в.. М.,1989 г.

[5] А.А.Ржевусский. Терское казачье войско, 1888 год.

[6] СМОПМК: станица Бороздинская Терской области, Е.Бутова, 1889 год.

[7] СМОПМК: станица Бороздинская Терской области, Е.Бутова, 1889 год.

[8]  СМОПМК: Станица Наурская Терской области, П.А.Востриков, 1904 год.

[9] Булатова А.Г., Гаджиева С.Ш., Сергеева Г.А .»Одежда народов Дагестана. Историко-этнографический атлас», 2001 год.

[10] А.А.Ржевусский. Терское казачье войско, 1888 год.

[11] СМОПМК: станица Бороздинская Терской области, Е.Бутова, 1889 год.

[12] Е.Н.Студенецкая. Одежда народов Северного Кавказа XVIII-XX в.в.. М.,1989 год.

[13] СМОПМК: Станица Наурская Терской области, П.А.Востриков, 1904 год.

[14] А.А.Ржевусский. Терское казачье войско, 1888 год.

[15] А.И.Руновский. Записки о Шамиле, 1860 год.

[16] Е.Н.Студенецкая. Одежда народов Северного Кавказа XVIII-XX в.в.. М.,1989 г.

[17] А.А.Ржевусский. Терское казачье войско, 1888 год.

[18] СМОПМК: Станица Наурская Терской области, П.А.Востриков, 1904 год.

[19] А.А.Ржевусский. Терское казачье войско, 1888 год.

Все права защищены. Ссылка на сайт Дикое поля обязательна.

Яблокова А. СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД РАСПЛЕТАНИЯ КОСЫ

5a81aba7e7d9

Практически каждая традиционная казачья свадьба сопровождалась интересным обрядом расплетания невесте девичьей косы. Обряд этот имеет символическое значение перехода девушки в статус замужней женщины. В разных регионах именовали его по-своему и проводили по-особенному, но во всех случаях заключался он в распускании девичьей косы и одевании женского головного убора.

По описаниям Евлампия Кательникова в станице Верхне-Кумоярской на Дону, косу невесте расплетали после венчания, не выходя из церкви. С невесты скидывали девичью перевязку, расплетали косу на две, завязывали на голове и одевали кичку, на которую накидывали сальник так, что он завешивал и лицо молодой. Так невесту вели в дом вместе с новобрачным. Венчать без перевязки и кички считалось великим грехом. Кичка употреблялась до 1785 года, потом сменилась повойником, а впоследствии колпаком и простым платком.

Более поздние исследования фольклориста А.М. Листопадова рассказывают о том, что последний раз девичью косу невесте в донских станицах заплетали в день венчания после благословления родителей. Невесте-сироте косу наоборот расплетали, и к венцу она шла простоволосой. После венчания в доме жениха свашки закрывали новобрачных большим платком от глаз присутствующих, и также скрывшись за ним, распускали невесте девичью косу. Волосы разделяли надвое и каждую прядь заплетали в три косички «навынторот» (то есть наоборот, после венца плести «наверх» нельзя). В каждую косичку вплетали «коснички» и укладывали на голове в женскую прическу и одевали «колпак». Обряд этот назывался «повивание».

На Кубани в станице Бесленеевской косу невесте расплетали дома перед венчанием. С расплетенной косой невеста венчалась и участвовала в свадебном обеде. Вечером жених выкупал невесту и ее постели (приданое), после чего увозил ее к себе домой. Тут невесту свашки одевали в замужнюю. Сначала старались одеть ей на голову шлычку, которую невеста срывала и бросала под ноги, но свахи, перехватив его, одевали снова, а потом завязывали наметку из коленкора длинной около 2,5 метров.

Повивание новобрачной в станице Отрадной происходило в доме жениха после венчания. Сваха расчесывала молодой волосы, заплетала в две косы, одевала шлычку и повязывала сверх нее шелковый платок, а потом закрывала лицо другим платком. После повивания родители жениха говорили: «А ну, покажи, что ты за цацу взял?». Платок открывали и показывали молодую.

0TTcMq6jJms

Ансамбль Чапура. Сцена повивания невесты

В станице Расшеватской Кубанской области после венца повивать молодую ехали в ее дом. Сваха «развязывала» (раздевала) невесту, расплетала косу. В это время брат невесты брал нож и тупым краем резал ее, а дружко предлагал ее выкупить и давал несколько копеек. Брат невесты при этом торговался, говоря: «Нет, давай больше, а то коса наша, а девка ваша!», после чего получал прибавку и отходил в сторону. Свашка продолжала заплетать, а девушки пели:

 

Да не трубили трубочку

Рано на заре, —

Да сидела и Аннушка

Во высоком тереме;

Да и плакала Ивановна

По русой косе:

— «Да ни свет моя косушка,

Русая коса,

Да ни свет

Мой шелков укосничек,

Недоношенный,

Недострепанный –

Да отдать было

Подруженьке в косник –

Доносить,

Да отдать было любимой –

Шелков дотрепать.

Да спасибо

Григорьюшке Семеновичу (жениху),

Что прислал свашеньку

Не милостивую,

Не сговорчивую:

Начала мою косушку

И рвать, и метать,

На двое делить;

Косу плесть

У три плеточки,

Круг головушки

Весть, шлычку надевать,

Платком повивать.»

Интересен обряд повивания в станице Ладожской Кубанской области. После венчания, в доме жениха гости усаживались и выпивали. После третьей рюмки свашка просила благословления повить молодую у дружка, получив ответ: «Бог благословит», она снимала шапки с дружка и молодого, одну надевала на себя, а другую на подсвашку, снимала с шеи молодой серпанок, который дядька и подсвашка держали за концы напротив молодой, закрывая ее от окружающих. Сваха расплетала косу, разделяя ее на две пряди – из одной косу плела сваха, из другой подсвашка. Молодая в это время плакала. На уложенные на голове косы одевали шлычку, которую невеста трижды должна была скинуть. Когда шлычку все же одевали, ее покрывали платком и накрывали серпанком, закрывая лицо. Новобрачной преподносили зеркало и предлагали на себя посмотреть, но она с плачем отворачивалась. После повивания невеста целовала свашку и дружок просил гостей благословить невесту.

1geVez4iZ44

Казачья свадьба Дарьи и Владимира Кобяковых

В традициях некрасовских казаков голошение невесты расценивалось как момент «смерти девичьей души» и подчеркивался он головным убором невесты: на распущенных волосах — связка и девичий кокошник-сорока, что указывало на неопределенность ее социально-возрастного статуса. После «выкупа косы» женихом, в дом входила свашка жениха, которая передавала свашке невесты женский — «бабичий» — головной убор. Он состоял из «каука», поверх которого надевали шлычку, потом повязывали широкую, без украшений связку и покрывали уруминским платком. В церкви сваха и сват со стороны жениха снимали с молодой головной убор и заплетали две косы, которые закручивали вокруг головы, одевали шлычку и накрывали покрывалом — фатой. Венчали невесту в специальном покрывале с крестиком, поверх которого надевали венец. По прибытии в дом жениха свашка снимала с молодой венец и фату, одевала рогатую кичку. Затем свекровь трижды производила покрывание невесты «бабичьим» платком, которое называется «окручивание». Производилось оно так: платок снимался трижды и трижды прикладывался сзади к головному убору, чтобы ложился поперек. После окручивания свашка закидывала платок на рога кички и сзади привязывала его к мутозокам.

 

b0e1b8f8705c

Некрасовская невеста в рогатой кичке

 

В гребенских станицах обряд расплетания косы называли «преобразиться в бабу». К венцу невесту одевали подружки и свашка, которая заплетала ей косы. В станице Новогладковской невеста шла к венцу с непокрытой головой, закрытой вместе с лицом тюлью или шалью. Косу невесте развивали в часовне, из одной косы плели две, укладывали на голове «букли» и одевали женский головной убор «сорочку», который состоял из «подкоска» («калпака»), сорочки и шелковой алой «ширинки» (платка). На ногах у невесты были козловые сапоги с голенищами, которые дарил ей жених. Это было обязательным условием для того, чтобы невеста оделась к венцу.

AI21LTmWkfU

Казачья свадьба Дарьи и Владимира Кобяковых. Свашки.

Чтобы приготовить молодых из станицы Прохладной к отъезду, в дом жениха дружко вызвал мастериц «сдилать из кныша паляныцю (лепешку) – з дивчыны молодыцю», то есть убрать ее как следует замужней. Одна из мастериц снимала с головы невесты платок, срывала с него «рожеву квитку» и пришивала к шапке новобрачного, припевая:

 

Як була я швачка,

Из киян кияночка,

Шовкы закупала,

Квиткы прышывала.

Затем приступали к распусканию одной косы и заплетанию двух, сопровождая пением:

Мае коса, мае –

Васылю хусткы немае;

Сталы косу трипаты –

Васылю хустку даваты.

Невесте на голову одевали шлычку, брали белый платок и, ставши на лавку, три раза поднимали и опускали его над головами обоих молодых. С каждым разом мастерицы целовались и менялись платком молодой и шапкой молодого, которые все время оставались у них на головах. После третьего раза голову новобрачной повязывали платком, а жениха перевязывали через плечо платком его молодой жены. Похожий обряд записан в станице Почноокопской Кубанской области.

Ищерская свашка распускала невесте косу во время ее выкупа женихом. Для этого она выкупала место рядом с невестой у подсвашки и приступала к делу.

 

TDf3FncVH6E

Иллюстрация Светланы Наймушиной. Преображение невесты в бабу.

 

Обряд «расплетания косы» невест Урала и Оренбурга совершался накануне венчания. Посмотреть обряд приходили все желающие девушки. Родственники невесты распускали косу по очереди — каждый по прядке. После расплетения косы, мать невесты накрывала ей голову шалью. С этого момента девушка навсегда теряла право носить косу — символ девичества.

Описания этого обряда говорят нам о том, в каждой казачьей станице, даже одной местности, он был своеобразным и самобытным. При этом, не смотря на различия, во всех случаях прослеживается общий смысл прощания с девичьей свободой.

Примечания:

Перевязка – девичий головной убор ст. В.-Кумоярской, шапочка по форме головы, усаженная медными вызолоченными «япраками» (гвоздики) и «морьянами» (алые крупные смолистые бусы). По краям «перевязка» обшивалась серебристой или золоченой бахрамой. Из под шапочки по спине висела коса, с яркими лентами, лопастниками и мохрами с колокольчиками.

Кичка – женский головной убор донских казачек, шапочка, сделанная на твердой основе с короткими или высокими рожками (рогатые кички) или в форме большой треугольной лопаты. Некоторые виды кичек носились с сорокой и позатыльником.

Шлычка – женский головной убор казачек по форме чепца.

Связка – часть женского головного убора, полоска материи, прошитая или расшитая, повязывается на лоб.

Каука – наполненного овечьей шерстью валика из хлопчатобумажной ткани.

Мутозик – длинная завязка с кистью на женском переднике.

Колпак — старинный и наименее затейливый головной убор казачки, трикотажный, мелкосвязанный мешок в форме клина, с красной кисточкой у его вершины; Колпак одевался на голову, широкий край загибался внизу обшлагом и за этот обшлаг закладывался верхний конец, оставляя свободной одну кисточку.

Сорочка – головной убор гребенской замужней казачки. Представлял из себя чепчик, одеваемый на подкосок, поверх сорочки одевался стягаш (платок по типу косынки обычно алого цвета, завязывался на затылке) и ширинка (шелковый или батистовый платок с загибкой).

Уруминский платок – платок некрасовских казачек желто-красной расцветки с китьми (бахрамой) по краям, одевался, оборачивая один сложенный край вокруг головы.

Алена Яблокова

Источники:

  1. «Статистическое описание В. — Курмоярской станицы» Е. Кательников, 1818 г.
  2. Старинная казачья свадьба на Дону. А.М. Листопадов, 1947
  3. Станица Бесленеевская, Кубанской области, Майкопского уезда. — Петр Близнюков, 1888 г.
  4. Станица Отрадная, Кубанской области, Баталпашинского уезда. — Д. Иванов, 1888 г.
  5. Свадьба в стан. Ладожской, Кубанской области. М. Василькова, 1901 г.
  6. Абрамова Т. Традиционный комплекс женской одежды в свадебном обряде казаков-некрасовцев // Известия Ростовского областного музея краеведения. Вып. 6. Ростов-на-Дону, 1986.
  7. Из быта гребенских казаков. Ф.С. Гребенец, 1909.
  8. Станица Прохладная, Терской области, Пятигорского округа. С. Ф. Головчанский, 1893 г.
  9. Песни, поющиеся в станице Ищерской, Грозненского округа. Сообщ. учительница Бороздинского станичного училища, Е. Бутов, 1893 г.
  10. Караулов Михаил Александрович Материалы для этнографии Терской области. Говор Гребенских казаков. – 1902.
  11. Обычаи: казачья свадьба // berdskasloboda.ru

Вакансии для казаков: мерчендайзер.

Появилась вакансия – мерчендайзер (продавец консультант) в строительный гипермаркет. Оклад 15 тыс. руб. + бонус, примерно будет выходить 30 тыс. руб. Требование — хлопец или девушка, коммуникабельность, обучаемость, стремление работать и зарабатывать. Казакам при прочих равных условиях — преференции.
Мой моб. 275-72-93 (Ростов-на-Дону)

Выкройки одежды казачьих рубах и брюк

Гимнастерка

Мужские коллективы казаков отличались своими атрибутами, одеждой, особым языком, своеобразным времяпрепровождением.
В «рыцарскую» эпоху старинные казаки, по словам В.Д. Сухорукова, добывали себе одежду оружием. Нападая на Азов и Нагайские улусы, а в особенности производя отдаленные поиски по морям Азовскому и Черному до Константинополя и древней Колхиды, нередко опустошая Трапезонд, Синоп, Ризу, Керчь, Кафу, Балаклаву, Темрюк и многие другие города и селения, доставали они серебро, золото, драгоценные каменья, одежду, оружие, богатые азиатские ткани и разные товары. Из таковых добыч делали платье, кто как мог, и как хотел, не соблюдая единообразия: один наряжался по-турецки, тот в платье старинного русского покроя, другой по-татарски, по-черкесски, по-персидски или по-калмыцки, даже на одном казаке бывала смесь одежды и оружия разных народов . Читать далее