Презентация книги «Казачьи генеалогии в историко-культурном контексте Кубани (на материалах атамана В.Г. Науменко)»

В Краснодаре прошла презентация книги Андрея Викторовича Дюкарева «Казачьи генеалогии в историко-культурном контексте Кубани (на материалах атамана В.Г. Науменко». Представляем видео с мероприятия.

СЕМЕНЦОВ М.В. (КРАСНОДАР) ЛЕЧЕБНЫЙ ОБРЯД В КОНТЕКСТЕ СИМВОЛИЧЕСКОГО ОСВОЕНИЯ ПРОСТРАНСТВА КУБАНСКИМ КАЗАЧЕСТВОМ (ПО МАТЕРИАЛАМ ПОЛЕВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ 1993 ГОДА НА ТАМАНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ).

 

коллаж

В ходе работы экспедиции был зафиксирован лечебный обряд, имеющий широкую аналогию в полевых этнографических материалах, собранных автором в 1983 – 2000 гг. и дореволюционных источниках. Часто болеющего ребенка «продавали» кому-нибудь из соседей. «Если вжэ  так  болие, раньше до бабок обращалысь. Бабка прыйдэ й скажэ: «Цэ надо у викно прода кому-нэбудь… Кого-нэбудь пидговорить, пусть прыйдэ, купэ. Тока кризь викно. Вы подастэ и скажытэ: «Там я ось продаю ребенка». А вин тода спрашуе: «А сколько вам давать?» – «Да я цину нэ буду вставлять. Скикэ вы дастэ». Тоди вин бырэ рыбенка там, особенно шоб мужык, а деньги дае в окошко матэри. Вин йийи тут подэржэ, подэржэ и возвращае обратно матэри [через дверь – М. С.]. Бувае поправится… Денег хто скикэ даст. Ребенок када выростэ, його щитае як вторый свий отец» [Булах Мария Савустяновна, 1909 г. р.] (1).

По мнению Н. И. Бондаря инсценировка продажи часто болеющего ребенка у кубанских казаков имела целью «обмануть болезнь, отвести ее от ребенка» (2, с. 26). В. В. Воронин, анализируя некоторые лечебные обряды кубанских казаков, включает этот обряд в комплекс обрядов «перерождения», к которым он относит «перепекание», «продажу», «выметание на сор»  ребенка и некоторые другие, суть которых, по его мнению, заключается в «уничтожении» образа больного ребенка и получения нового» (3, с. 41).

Нам представляется, что ритуально-магические действия, осуществляемые при «продаже» ребенка имеют символической целью (в своей архетипической основе) изгнание–удалениеболезни из тела ребенка, сам обряд носит очистительный характер, а говорить о нем как об обряде «перерождения» [по терминологии В. В. Воронина] можно в контексте  ритуальной смерти и нового рождения ребенка, при котором происходит его исцеление («покупатель» больного ребенка становится для него «вторым отцом», а в инварианте, приведенном в статье Н. И. Бондаря «покупатель» одевает на ребенка крестик и становится его крестным отцом).

Изучая архаичное мировоззрение (пусть в его рудиментарных формах) мы не можем обойти «капитальную индоевропейско-славянскую культурную оппозицию» свое / чужое, которое открывает собой «целый ряд еще должным образом нераскрытых аналогичных импликаций, пронизывающих культуру» (4, с. 157). «В самых общих чертах свое – принадлежащее человеку, освоенное им; чужое – нечеловеческое, звериное, принадлежащее богам, сфера смерти» (5, с. 4). По мнению Б. А. Успенского, именно потусторонний мир является источником целительной и плодоносящей силы (6, с. 66). Вполне естественно с этой точки зрения, что герой волшебной сказки отправляется в тридесятое царство, «чтобы получить… власть над жизнью и смертью, над болезнью, над исцелением» (7, с. 268). Этим же объясняется и использование для лечения атрибутов, связанных с покойником, погребальным обрядом, могильной землей, костями мертвеца и проч. (См. напр.: 8). Как отмечал О. Н. Трубачев, глубоко укоренились воззрения. согласно которым в тот мир переправлялись через воду (4, с. 173). Представления о том, что вода отделяет земной мир от загробного и служит границей, которую преодолевает душа на своем пути к «тому» свету, известно многим народам (9). Но существуют и другие «каналы связи» (по терминологии А. К. Байбурина), которые принадлежат сразу двум мирам. Они призваны и запирать границу и открывать ее в случае необходимости, в зависимости от типа ритуала. К такого рода границам, помимо прочих, относятся окна и двери.

У некоторых европейских народов (скандинавов, немцев, западных славян, украинцев) имеются поверья и былички о подмененных детях. «Суть их состоит в том, что некие мифологические существа крадут маленьких детей и подбрасывают вместо них своих, которые отличаются особой крикливостью и плохим сном» (10, с. 72). В ритуально-магических способах лечения, в данном случае, на первый план выступает идея обмена между человеком и иным миром; при лечении ребенка от детской бессонницы у южных славян (сербов, болгар), у румын и у восточных славян, главным образом украинцев, присутствует мотив передачи детского плача / болезни ребенку мифологического существа.

В лечебно-магических обрядах «продажи» ребенка для урегулирования нарушений, вызванных вторжением сил чужого мира (болезнь), применяется ритуал, направленный на ее уничтожение (выдворение за пределы своего мира). Результат достигается установлением равновесия между своим и чужим миром, путем обмена, сущностная характеристика которого носит амбивалентный характер. Окно и дверь играют в обряде важную роль: как мы знаем, в восточнославянской мифоритуальной традиции они стоят в одном семантическом ряду с «другими каналами связи» и в контексте ритуала связаны с получением «исцеления». Через границу (в данном случае это окно и дверь) ребенок попадает в мир мертвых и рождается в новом качестве (исцеленным, свободным от болезни, которая возвращается в свой мир). Символическое рождение ребенка отмечается ритуальными маркерами (одевание на шею крестика «покупателем», который становится крестным / вторым отцом ребенка). Происходит обмен между своим и чужим миром, при этом в качестве «вещей» обмена, который должен способствовать установлению нарушенного равновесия выступают здоровье и болезнь, или же осуществляется обмен детьми (при случаях «подмены» ребенка). В традиционном мировоззрении ситуация исцеления (уничтожения, изгнания болезни) связана с максимальной синкретичностью образов и недифференцированностью утилитарного и сверхъестественного. Символическая смерть / рождение ребенка, при котором происходит уничтожение болезни, находит аналогию в русле самых различных культурных традиций, в которых потусторонний мир соединяет функции подателя жизни и властелина смерти.

Существует детальное описание обряда «запекания» ребенка от сухотки, сделанное одним из дореволюционных бытописателей, которое завершается «продажей» ребенка, причем знахарка забирает его на ночь, а затем возвращает матери (11). «В глухую полночь, когда печь простынет, одна из баб остается с ребенком в избе, а знахарка выходит во двор. Окно в хате должно быть открыто, а в комнате темно.

– Кто у тебя, кума, в избе? спрашивает со двора знахарка

– Я, кума – (называет себя по имени)

– Более никого? продолжает спрашивать первая

– Не одна, кумушка, ох не одна; а прицепилась ко мне горе-горькое, сухотка поганая

– Так ты ее, кума, выкинь ко мне! советует знахарка

– Рада бы бросить да не могу, слышится из избы

– Да почему?

– Если выкину ее поганую, то и дите-чадо прийдется выкинуть: она у нем сидит

– Да ты его, дите-то, запеки в печь, она и выйдет из него, слышится совет кумы».

После этого ребенка кладут на лопату для выпечки хлеба и помещают в печь.

Знахарка, бывшая во дворе, обегает вокруг дома и, заглянув в окно, спрашивает:

« – А что ты, кума, делаешь?

– Сухотку запекаю <…>

– А ты, кума, смотри, не запекла бы и Ваньку

– А чтож? – отвечает баба, и Ванькю не пожалею, лишь бы ее, лиходейку, изжить

– Ее запекай, а Ваньку мне продай».

Затем знахарка передает в окно три копейки, а мать из хаты подает ей на лопате дитя. Это повторяется трижды, знахарка, обежав хату и каждый раз через окно возвращая ребенка матери, ссылается на то, что он «тяжеловат». «Ничего здорова, донесешь» – отвечает та и снова передает на лопате дитя. После этого знахарка уносит ребенка домой, где он и ночует, а утром возвращает его матери.

Из ритуального диалога между матерью ребенка и знахаркой очевидно следует доминантная направленность обряда «запекания» на реальное изгнание болезни, «сидящей» в ребенке, что перекликается с некоторыми лечебно-магическими приемами народной медицины у кубанских казаков, ориентированными на реальное изгнание болезни из тела больного при помощи огня, пепла, дыма (12). Однако печь как символ «чаще всего включается в «тексты», направленные на предсказывание / узнавание или ликвидацию ущерба для восстановления нормального (т. е. первосотворенного) хода событий» (13), но она может рассматриваться и как детородный символ, помещение в печь больного ребенка, видимо, символизирует акт повторного рождения. Продажа ребенка знахарке есть способ разлучить его и болезнь, к тому же уничтожение сухотки (судя по диалогу) будет продолжено, дитя передается на ночь «ритуальному специалисту», обладающему способностью к общению со сферой чужого и способной превращать своих в чужих (и наоборот), что и происходит в данном случае.

В недифференцированном по признаку здоровье – болезнь потустороннем мире, традиционное сознание видит порождающее начало, и символическая смерть / изгнание болезни трактуется как повторное рождение ребенка. Временное исчезновение, небытие, сопоставимы с символической смертью и реализуются в обряде как акт «продажи» ребенка. Возвращение ребенка (с соблюдением ряда инициально-очистительных норм) в семью символизирует его новое рождение. Получение здоровья, исцеление оказывается возможным, согласно мифоритуальной традиции, благодаря потусторонним силам, уничтожающим / принимающим обратно болезнь.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Материалы этнографической экспедиции Отдела традиционных национальных культур Краевого научно-методического центра культуры (1993 г.) в Темрюкский район Краснодарского края. Науч. рук. экспедиции Семенцов М. В. Фономатериалы хранятся в личном архиве автора.
  2. Бондарь Н. И. Традиционная духовная культура кубанского казачества (конец XIX – первая половина XX вв.) // Традиционная культура и дети. Краснодар, 1994.
  3. Воронин В. В. Лечение «испуга” как обряд перерождения // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1996 г. Дикаревские чтения (3). Краснодар, 1997.
  4. Трубачев О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М., 1991.
  5. Байбурин А. К. Ритуал: свое и чужое // Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. Л., 1990.
  6. Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М., 1982.
  7. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1946.
  8. Семенцов М. В. Мертвец-врачеватель (оригинальная ветвь народной медицины кубанских казаков // Новые материалы по этнографии кубанских казаков. Краснодар, 1993.
  9. Менцей М. Славянские народные верования о воде как границе между миром живых и миром мертвых // Славяноведение. 2000. № 1.
  10. Агапкина Т. А., Топорков А. Н. К реконструкции праславянских заговоров // Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. Л., 1990.
  11. Кубанские областные ведомости. 1901. № 158.
  12. Семенцов М. В. Состав народных медицинских знаний кубанских казаков в XIX – начале XX веков // Фольклорно-этнографические исследования этнических культур Краснодарского края. Краснодар, 1995.
  13. Бондарь Н.И. К вопросу о системных связях в традиционной культуре // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1996 год. Дикаревские чтения (3). Краснодар, 1997.

 

Семенцов, М.В. Лечебный обряд в контексте символического освоения пространства [Текст] / М.В. Семенцов // Мир казачества : сборник научных трудов.– Краснодар, 2006. – Вып.1. – С.129-134.

 

Бокс и кулачный бой в Ирландии

800px-National_Stadium,_Ireland_(boxing)

Национальный стадион бокса в Дублине

В гэльском языке, и для бокса, и для кулачного боя используется одно слово- Dornálaíocht в гэльском Ирландии и Dòrnaireachd в гэльском Шотландии, от слова dorn, что означает «кулак», а также «удар кулаком».
Это небольшая статья, в которой читатель не найдёт всей истории кулачного боя и бокса в Ирландии и ирландской диаспоры в Америке, однако, в ней, возможно, он сможет обнаружить несколько фактов, которые могут быть ему интересны.
Состязания по боксу, вместе с соревнованиями по борьбе, хёрлингу, бою на мечах и многими другими, входили в программу Тальченских Игр, впервые проведённых в Ирландии в 1829 году до нашей эры, которые проводились регулярно до вторжения в Ирландию англо-норманнских феодалов в 12 веке нашей эры.
В 20 веке н.э. Тальченские Игры были возрождены и, конечно, бокс был одним из видов, включенных в программу игр.
В США до гражданской войны 1861-1865 гг. около 3/4 (или 75%) всех боксёров были ирландцы. 
(Sports in America from Colonial Times to the Twenty-First Century: An Encyclopedia by Steven A. Riess, p.497)
Последним чемпионом мира по боксу без перчаток (по правилам Лондонского призового ринга) в тяжелом весе и первым чемпионом мира по боксу в перчатках в тяжелом весе был Джон Л.Салливан, сын иммигрантов из Ирландии.

John_L_Sullivan

Джон Л.Салливан

Правила Лондонского призового ринга разрешали броски и захваты до пояса, поэтому неудивительно, что навыки ирландской традиционной борьбы «Воротник и локоть», а также приемы греко-римской борьбы были эффективны и широко применялись боксёрами согласно этим правилам.
«Несравнимый» Джек Демпси (настоящее имя Джон Эдвард Келли, не путать с другим ирландцем Джеком Демпси, чемпионом мира в тяжелом весе 1921-1928 гг.) был изначально борцом ирландского стиля борьбы «Воротник и локоть», который родился в графстве Килдейр, Ирландия, и затем ставший первым чемпионом мира по боксу в среднем весе.

Nonpareil_Jack_Dempsey_portrait

«Несравнимый» Джек Демпси

Интересно, что упомянутого Джона Л.Салливана, к его бою за звание чемпиона мира в тяжелом весе по боксу по правилам Лондонского призового ринга (на голый кулак) против Джека Килрейна (другого ирландца), готовил не чемпион по боксу, а ирландский чемпион мира по греко-римской борьбе Уильям Малдун.

220px-Muldoon

Уильям Малдун

Согласно списку чемпионов мира по боксу в перчатках в самых старых 6 весовых категориях, появившихся в 19 веке н.э., все шестеро первых чемпионов мира были ирландцы (в скобках указаны даты чемпионства), а именно:

Тяжелый вес (Heavyweight)- Джон Л.Салливан (1885-1892);
Средний вес (Middleweight)- «Несравнимый» Демпси (1884-1891);
Полусредний вес (Welterweight)- Падди Даффи (1888-1890);

Paddy_duffy

Падди Даффи

Лёгкий вес(Lightweight)- Джек Мак Олифф (1886-1893);
Полулёгкий вес (Featherweight)- «Торпедо» Билли Мёрфи (1890);

Billy_Murphy.JPEG
Легчайший вес (Bantamweight)- Джимми Барри (1894-1899)
Вышеупомянутый первый чемпион мира по боксу в легчайшем весе  Джимми Барри не проиграл ни одного из своих 70 профессиональных боёв и покинул ринг непобеждённым.

Barry_Jimmy_1890s

Джимми Барри

В настоящий момент он возглавляет список из 15 боксёров, чемпионов мира, которые покинули ринг непобеждёнными.
Другой ирландский боксёр- чемпион, Джек Мак Олифф, занимает в этом списке 9-ю строчку, вслед за Флойдом Мейвейзером, который находится на 8-й строчке этого списка.

McAuliffe.Jack

Джек МакОлифф

В Ирландии, в Дублине расположен Национальный стадион бокса, построенный в 1939 году (вместимость 2000 мест, все сидячие), который является единственным в мире, построенным специально для проведения боксерских соревнований.

Любительский бокс, больше чем какой-либо другой спорт, принёс Ирландии наибольшее количество олимпийских медалей- 16 медалей из 31 медали, завоёванных ирландскими спортсменами на Олимпийских Играх.
Помимо вышеупомянутых связей бокса и ирландской традиционной борьбы «Воротник и Локоть» (которую также иногда называли «Боксёрской борьбой») техника бокса также составляла и составляет часть традиционных стилей ирландского палочного боя.
Виталий Негода глава Школы гэльских боевых искусств Клана Мак Дугалл и Клана Мак Дауэлл в г.Краснодаре, инструктор по шотландским гэльским боевым искусствам общества An Comunn Ceatharnach, официальный представитель Федерации Шермиций в г.Краснодаре.

 

При перепечатывании ссылка на сайт dikoe-pole.com обязательна.

 

А.В. Дюкарев, И.А. Дюкарева. Персоны нон грата истории кубанского казачества ХХ века в современной отечественной историографии.

 

 

Традиционно, в течение последней четверти века, историки, не всегда признавая результаты и справедливость исчезновения Советского Союза с исторической сцены, соглашались с более благоприятной научной обстановкой для своей профессиональной деятельности в постсоветской России. Это проявлялось как в отсутствии запретных тем в исторических исследованиях, так и более открытом и широком доступе к источникам.

Однако, надо констатировать, что к современному периоду второго десятилетия XXI ситуация начинает меняться: исследовательское поле для историка неуловимо, но сужается. В определенной степени, это можно объяснить тем, чтоские правящая политическая элита, благополучно перебравшись из «светлого коммунистического» прошлого в не менее «светлое демократическое» настоящее, не препятствовала воодушевленным открывающимися горизонтами историкам, но и не давала своих оценок, исследованиям, появляющимся историческим открытиям и научным спорам.

На данный момент мы наблюдаем желание правящей политической элиты через государственные институты более жестко и предметно контролировать общественную сферу, определять политику памяти о прошлом. Отражением ограничения исследовательской свободы в исторической науке является появление «фигур умолчания», определенных исторических персонажей, раскрытие роли которых в историческом процессе становится неугодным.

Речь не идет об оправдании или обелении исторических лиц, чья деятельность вызывает общественное и государственно-правовое осуждение и порицание. Отнюдь, но историк сам вправе определять предмет и объект своего исследования, руководствуясь актуальностью, научной новизной, общественным запросом, а не мнением «товарищей сверху».

«Очевидно, что любым историком как прошлого, так и настоящего должен руководить критический разум исследователя, а также стремление передать описываемые события предельно подлинно и ясно» [1, с.163].

Тем не менее, в рамках изучения истории кубанского казачества обозначился круг персон, исследование которых, равно и всех аспектов их деятельности нежелательно. В рамках обозначаемой нами проблемы наличия «фигур умолчания» в отечественной историографии отметим В.Г. Науменко, А.Г. Шкуро, В.Ф. Рябоконя.

Оперирование термином «фигура умолчания» не означает, что  обозначенные исторические личности исключены из исследовательского поля, однако степень изученности и тональность публикаций различна и зависит от ряда причин.

Наиболее освещенной фигурой, но не ставшей менее одиозной и адекватно воспринимаемой, является Войсковой атаман Кубанского казачьего войска в зарубежье В.Г. Науменко.

Впервые в рамках обращения к истории кубанского казачества в эмиграции к личности атамана В.Г. Науменко обращается С.Н. Якаев в 1990-е гг. [32, с. 13–26], в дальнейших своих исследованиях показав эпопею странствий и сохранения войсковых регалий Кубанского казачьего войска, и роль в этом В.Г. Наумеко [33].

В последующие 1990-2010-е гг. в отечественной историографии были рассмотрены различные аспекты жизни и деятельности атамана В.Г. Науменко. В контексте политической и социокультурной жизни кубанского казачества в эмиграции  затрагиваются и некоторые аспекты деятельности Войскового атамана Кубанского казачьего войска в Зарубежье В.Г. Науменко в работах В.И. Черного, О.В. Ратушняка, Е.Ф. Кринко, В.П. Громова [28, с. 173–176; 21, с. 160–164; 15, с. 122–124; 6, с. 106–109].  Это говорит о качественном изменении позиций отечественной историографии в отношении атамана В.Г. Науменко.

В дальнейших исследованиях были раскрыты вопросы просветительской деятельности атамана В.Г. Науменко в среде российской эмиграции, сохранение им культурного наследия кубанского казачества [14, с. 64-69; 18, с. 45–50; 12, с. 66–69], вопросы его военной службы в период Первой мировой войны [9, с. 36–39]. Отдельным блоком стоят исследования по генеалогии и семейной истории атамана В.Г. Науменко, где через призму истории и памяти рода показаны предпосылки, условия, пространство, повлиявшие на формирование В.Г. Науменко как личности [11, с. 67–69; 13, с. 65–69].

Достаточно долго и трудно исследователи подходили в вопросу признания и должной интерпретации проблемы коллаборационизма в среде казачества и их руководителей в период Второй мировой войны [23, с. 125–129; 22, с. 101-106], в том числе было озвучено и то, что в судьбе Войскового атамана Кубанского казачьего войска В.Г. Науменко имеется как положительный опыт, отразившийся в военной, политической и культурной сферах, так и негативные, неприемлемые факты сотрудничества с представителями Германии в период 1941–1945 гг. [20, с. 260–277; 10, с. 97–102].

Несмотря на предпринимаемые исследователями усилия по объективному изучению личности и деятельности Войскового атамана Кубанского казачьего войска в зарубежье В.Г. Науменко, в современном обществе нет однозначного его понимания и восприятия, равно как и у государства нет взвешенного, аргументированного подхода к спорным вопросам отечественной истории. Подтверждением такой ситуации стала развернутая в 2016 году кампания по вычеркиванию имени В.Г. Науменко из истории. Это отразилось в ряде судебных процессов, итогом которых стало судебное решение о снятии барельефа и мемориальной доски В.Г. Науменко с его родового дома в ст. Петровской и развернувшейся широкой полемике в обществе [30; 8].

Соратник В.Г. Науменко по Первой мировой и Гражданской войнам, разделивший с ним горечь эмиграции А.Г. Шкуро удостоился значительно более скромного места в отечественной историографии. Исследователи поверхностно затрагивают военные аспекты деятельности А.Г. Шкуро при рассмотрении отдельных эпизодов Гражданской войны 1918-1920 гг. [27; 17, с. 204-209; 3, с. 39-43], формирование воинских частей из представителей северокавказских народов, так и особенности вооруженной борьбы в период Гражданской войны на Кавказе, учитывая, что А.Г. Шкуро оперировал на этом театре военных действий [7]. При этом основным источником о деятельности А.Г. Шкуро являются его собственные воспоминания  «Записки белого партизана» [29].

Несмотря на обширную историографию о казачьей эмиграции в ХХ веке, существование генерала А.Г. Шкуро в непростых условиях чужбины не стало предметом рассмотрения историков, обозначив лишь его попытку наладить свою жизнь через организацию выступлений с программой джигитовки [31, с.218–223].

Надо отметить, что в отечественной историографии сложился негативный шаблон преподнесения отрицательного образа А.Г. Шкуро. И если в советский период это был образ классового врага, то современные исследователи, опираясь на мемуары и воспоминания руководителей Белого движения, показывают нам асоциальный элемент, погрязший в многочисленных пороках и выбивающийся из ряда благообразных борцов за Россию [3, с. 39–43.].

Усилиями В.П. Бардадыма, А.И. Дерябина, В.Ж. Цветкова генерал А.Г. Шкуро предстает перед нами в очерках, где авторы стараются показать основные этапы его бурной жизни [2; 7; 26]. Вместе с тем, как сама личность А.Г. Шкуро, так и его многогранная деятельность заслуживают комплексного изучения в контексте сложных военных и политических событий ХХ века. До сих пор отсутствует внятная, аргументированная, основанная на документах интерпретация участия генерала А.Г. Шкуро во Второй мировой войне на стороне Германии. В силу инерции мышления в работах некоторых историков, спустя четверть века после смены социо-политической парадигмы развития российского общества, по-прежнему преобладает установка обличить и заклеймить, а не понять и объяснить [25, с. 80–85].

В череде исторических деятелей, не приветствуемых и практически не рассматриваемых в современной отечественной историографии, стоит и многолетний предводитель одного из очагов бело-зеленого сопротивления на Кубани хорунжий В.Ф. Рябоконь. В отличие от В.Г. Науменко и А.Г. Шкуро, он не принадлежал к высшему командному составу Добровольческой армии, не мог влиять на ход Гражданской войны на Юге России, но в историческую память кубанского казачества вошел как активный участник борьбы против Советской власти, когда она устанавливалась и укреплялась на Кубани в период 1920-1925 гг.

Своеобразие ситуации в том, что в коллективной памяти кубанского казачества В.Ф. Рябоконь стал мифологизированной личностью, окутанной легендами и в какой-то степени ореолом мученика, в то время как в историографии ему места нет. Его имя поверхностно упоминается лишь в контексте бело-зеленого движения на Кубани в 20-е гг.[34, с. 564–568], не затрагивая при этом его личностных характеристик, анализа его локального противостояния с Советской властью, подробностей завершения его и борьбы и жизненного пути.

Все обозначенные нами исторические персоны принадлежат к участникам Первой мировой войны, имеют боевые заслуги и являются защитниками Отечества, в то же время, в последующем являясь активными участниками Гражданской войны на стороне Белой армии, были ярыми противниками Советской власти, что предопределило их одностороннее, отрицательное и крайне скудное освещение в советской историографии. Шлейф неприятия и отсутствие должной оценки их места в историческом процессе имеет место быть и сейчас, спустя четверть века после смены идеологических и методологических установок в исторической науке.

Во многом это связано с фактами коллаборационизма В.Г. Науменко и А.Г. Шкуро в период Второй мировой войны. Войсковой атаман Кубанского казачьего войска в зарубежье В.Г. Науменко избежал выдачи Советскому Союзу в 1945 году, ему не предъявлялись обвинения, и свою посильную борьбу с Советской властью он продолжил словом и пером публициста. Но помимо юридических претензий, которые В.Г. Науменко не предъявлялись, есть еще морально-этическое осуждение общества, и этот фактор довлеет над именем В.В. Науменко до сих пор.

Генерал А.Г. Шкуро заплатил в полной мере за желание продолжить уже однажды проигранную борьбу с Советской властью – в 1945 году он был выдан английским командованием СССР, в 1947 году предстал перед судом и был казнен. Уже в постсоветской, демократической России в 1997 году Главной военной прокуратурой признан неподлежащим реабилитации.

Непримиримый борец с Советской властью В.Ф. Рябоконь также заплатил своей жизнью за желание отстоять патриархальные устои, старую, уходящую в прошлое Кубань – в 1925 году он был расстрелян.

Рассмотренные нами исторические лица не являются образцами добродетели, в своей жизни совершали ошибки и может быть пошли не той исторической дорогой, но это не должно делать их изгоями в истории. Для истории все едины. А героями и мерзавцами они становятся уже в наших глазах, под воздействием процесса трансформации коллективной памяти. Люди и время меняют историческим персонажам одежды и маски, но от этого они не перестают быть субъектами исторического процесса. Они сами, их жизнь и поступки, их ошибки были, есть и будут в истории. И то, что в определенный исторический период кто-то из них предстает в образе антигероя, не означает, что он должен быть вычеркнут из истории.

Наличие персон нон грата и «белых пятен» в истории негативно отражается на развитии самой исторической науки и общества в целом. Нераскрытость образа исторической персоны и причинно-следственных связей разворачивания полотна эпохи ведет к мифологизации исторического процесса и появлению модели, искажающей истинное прошлое и формирующей ложное пространство настоящего  – «миф — фальсификация истории — управление сознанием и социальным поведением масс».

Источники и литература

  1. Алексеев С.В., Плотникова О.А. Мифы и фальсификации в российской истории // Знание. Понимание. Умение. № 1. С.163.
  2. Бардадым В. Жизнь генерала Шкуро. Краснодар: «Советская Кубань», 1998. – 96 с.
  3. Борисенко Р.В. Походы «белых» казаков на территорию Воронежской губернии в 1919 ГОДУ // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. 2015. № 1. С. 39–43.
  4. Волков Е.В. Лики Белого движения в мемуарах его участников из Советской России // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. 2005. № 7 (47). С. 21–33.
  5. Гришанин П.И. История Белого движения в лицах как инновация исследовательского процесса // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2008. № 59. С. 203–219.
  6. Громов В.П., Корсакова Н.А. Регалии Кубанского казачьего войска (к истории их судьбы в эмиграции) // Творческое наследие Ф.А. Щербины и современность: Материалы научно-практической конференции. Краснодар, 1999. С. 106–109.
  7. Дерябин А. Крестный путь казака Андрея Шкуро // Гражданская война в России. Записки белого партизана. М.: ООО «Издательство ACT»: ООО «Транзиткнига», 2004. – 540.
  8. Дюкарев А. Продадим ли свою историю за коврижки, казаки??? // Новая газета Кубани. 2016. 29 июня. http://ngkub.ru/obshchestvo/prodadim-li-svoyu-istoriyu-za-kovrizhki-kazaki
  9. Дюкарев А.В. Военная деятельность атамана В.Г. Науменко // Культурная жизнь Юга России. Краснодар. 2007. № 5. С.36–39.
  10. Дюкарев А.В. Интерпретация деятельности атамана В.Г. Науменко как отражение проблемы рассмотрения казачьего коллаборационизма в отечественной историографии // Российское казачество: проблемы истории, возрождения и перспективы развития. Краснодар: Традиция, 2016. С. 97–102.
  11. Дюкарев А.В. К вопросу о генеалогии атамана В.Г. Науменко // Из истории и культуры линейного казачества Северного Кавказа: Материалы Второй Международной Кубанско-Терской научно-просветительской конференции. Армавир, 2000. С.67–69.
  12. Дюкарев А.В. Роль атамана В.Г. Науменко в сохранении культурного наследия кубанского казачества в эмиграции // Традиционная культура славянских народов в современном социокультурном пространстве: Материалы международной научно-практической конференции. Славянск-на-Кубани, 2008. С.66–69.
  13. Дюкарев А.В., Дюкарева И.А. Реконструкция родословной В.Г. Науменко – Войскового атамана Кубанского казачьего войска в Зарубежье // Научная мысль Кавказа. Ростов н/Д., 2013. № 2. С.65–69.
  14. Корсакова Н.А. Сохранение историко-культурных традиций кубанским казачеством в эмиграции // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1998 год. Дикаревские чтения (5). Краснодар, 1999. С.64–69.
  15. Кринко Е.Ф. Кубанская казачья эмиграция: процесс социализации (1920 – 1940-е гг.) // Кубанское казачество: три века исторического пути: Материалы международной научно-практической конференции. Краснодар, 1996. С. 122–124.
  16. Лобанов В.Б. вооруженная борьба за Северный Кавказ (конец 1918 – начало 1919 гг.) // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2013. № 1. С. 230–234.
  17. Мишина А.В. Из истории Гражданской войны: «прорыв Шкуро» в свете архивных документов // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2006. № 3. С. 204–209.
  18. Науменко В.Е., Корсакова Н.А. Публицистическая деятельность атамана В.Г. Науменко // Вторые кубанские литературно-исторические чтения: Материалы научно-теоретической конференции. Краснодар, 2000. С. 45–50.
  19. Очиров У.Б. Черкесские и кабардинские национальные части Белой армии в период Гражданской войны 1917-1920 гг. // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. 2008. № 4. С. 8–13;
  20. Ратушняк О.В. В.Г. Науменко (1883-1979) – атаман Кубанского казачьего войска за рубежом / О.В. Ратушняк // Люди и судьбы Русского Зарубежья. Вып. 3. М.: ИВИ РАН, 2016. С. 260–277.
  21. Ратушняк О.В. К вопросу о политических исканиях кубанской казачьей диаспоры за рубежом // Казачество в истории России. Краснодар, 1993. С. 160–164.
  22. Ратушняк О.В. Третий Рейх и казачество: к вопросу о взаимоотношениях в годы Второй мировой войны // Былые годы. 2013. № 3. С. 101–106.
  23. Ратушняк О.В. Участие казачества во второй мировой войне на стороне Германии // Теория и практика общественного развития. 2013. № 3. С. 125–129.
  24. Федина И.М. Бело-зеленое движение на Кубани // Общество: философия, история, культура. 2016. № 12. С. 109–111.
  25. Футорянский Л.И. Историография казачества в XX – начале XXI в. // Вестник Оренбургского государственного университета. 2012. № 5 (141). С. 80–85.
  26. Цветков В. Ж. Генерал-лейтенант А. Г. Шкуро // Белое движение. Исторические портреты. АСТ Астрель, 2006. – 446 с.
  27. Черкасов А.А. Трагедия войск генерала Шкуро на территории Сочинского округа в апреле-начале мая 1920 г.: материалы исследований. Сочи: РИО СГУТиКД, 2003. – 56 с.;
  28. Черный В.И. Путь к трагедии в Лиенце // Казачество в истории России. Краснодар, 1993. С. 173–176.
  29. Шкуро А.Г. Записки Белого партизана. М., 1991. – 320 с.
  30. Шульгатый Д. А судьи кто? // Новая газета Кубани. 2016. 17 февраля. http://ngkub.ru/obshchestvo/a-sudi-kto;
  31. Юрченко Н.В. Казаки-джигиты Кубанского казачьего войска и их конные выступления в эмиграции во Франции в 1925-1926 гг. (по мемуарам Ф.И. Елисеева и Г.А. Солодухина // Кубанские исторические чтения: Материалы III Всероссийской с международным участием научно-практической конференции (Краснодар, 20 июня 2012 г.). Краснодар: Издательство Краснодарского центра научно-технической информации (ЦНТИ), 2012. С.218–223.
  32. Якаев С.Н. Кубанское зарубежье в 20-80 гг. ХХ века // Новейшие исследования по истории Кубани: Сб. научн. труд. Краснодар, 1992. С.13–26.
  33. Якаев С.Н. Одиссея казачьих регалий. Краснодар: ИМСИТ, 2004. Издание 2-е, дополненное. – 280 с.
  34. Яхутль Ю.А. «Бело-зеленые» формирования на Кубани в начале 20-х гг. ХХ в. // XVII Адлерские чтения. Проблемы национальной безопасности России в XX-XXI вв.: уроки истории и вызовы современности: Материалы международной научно-практической конференции к 65-летию победы в Великой Отечественной войне. Краснодар, 2010. С. 564–568.

ОПУБЛИКОВАНО: Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VI Токаревские чтения): Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Ростов-на-Дону, 4–5 мая 2017 г.) / Отв. ред. к.и.н. А.Л. Бойко, д.и.н. Д.В. Сень, д.ф.н. А.В. Яровой.  – Ростов н/Д.: Изд-во Альтаир,  2017. 

 

Каманахк или шинти — игра шотландских горцев.

10687132_748140585223476_7588279657184885361_n

Шинти (или по-гэльски Каманахк, Имань)- традиционная командная игра с деревянными клюшками и мячом, которая распространена в наши дни преимущественно в Шотландии и которая имеет общее происхождение с другой гэльской игрой Хёрлинг, которая в наши дни более распространена в Ирландии.
Необходимо отметить, что Шинти и Хёрлинг- это английские названия этих игр, по-гэльски эти игры зовутся одинаково- Camanachd и Iomain в гэльском языке Шотландии, и Camaniocht и Iomáint в гэльском языке Ирландии.
Каманахк традиционно использовался в Шотландии и Ирландии для подготовки воинов.
Считается предком хоккея с шайбой, английского бенди и хоккея на траве.
Согласно традиционному гэльскому тексту «Первая Битва при Мойтуре» первый матч по Каманахк/Хёрлингу состоялся неподалеку от современной деревни Конг в графстве Мэйо провинции Коннахт, Ирландия 11 июня 1897 года до нашей эры между 27 игроками из Племени Фир Болг и 27 игроками из Племени Богини Дану.
Прибывшие из Ирландии в Шотландию в 5 веке нашей эры гэлы принесли с собой каманахк, гэльский язык и христианство (учитывая, что это было до разделения церквей 11 века н.э, мы можем говорить о Православии).
Святой Колум Ирландский, один из распространителей Христианства среди скоттов, бриттов и, позднее, англосаксов, основатель первого монастыря в Шотландии на острове Айона в 6 веке нашей эры, был вынужден покинуть Ирландию и отправиться в Шотландию в изгнание и каманахк сыграл важную роль в этой истории.
После того, как один из родственников святого, принц Курнан из Коннахта, убил в матче по каманахк/хёрлингу одного из людей короля Диармайда и, после этого, принц Курнан искал убежища у святого Колума в его монастыре в Ирландии. Несмотря на то, что согласно ирландским законам, ищущие убежища в монастырях не подлежали выдаче, принц был буквально вырван из рук святого Колума людьми короля и позже казнён. Такое нарушение закона вызвало возмущение по всей Ирландии, родственники святого из клана О’ Нил, собрали войско и встретились в Битве при Кул Дрейне с силами короля Диармайда. Король Диармайд был разбит в этой битве, и 3000 его воинов пали (войска клана О’Нил, как говорит предание по молитвам святого Колума потеряли всего одного человека). Несмотря на восстановленную справедливость, Синод ирландской церкви, посчитал святого Колума виновным в этой битве, в связи с чем святой Колум отправился в изгнание в Шотландию. Святой очень переживал из-за того, что много воинов пало в той битве и пообещал Богу, что приведёт к нему не меньше душ, чем то количество воинов, павших в битве.
Ирландский король Коналл Гулаван, живший в Ирландии в 5 веке и бывший, как говорят предания, первым ирландским королем крещённым святым Патриком также играл в каманахк, о чём рассказывает это шотландское предание:

Каманахк и Скифия.

Земли Юга России были известны в гэльской традиции под именем An Scithia (Скифия). Существуют по крайней мере, 6 гэльских текстов, повествующих о Скифии. Как правило, в гэльских преданиях, Скифия- земля воинов и героев. Эти предания нам также говорят о том, что и сами гэлы жили здесь в глубокой древности.
Существует и традиционный гэльский текст «Обучение Кухулина», где рассказывается о том, как гэльский герой Кухулин отправляется из Ирландии в Скифию, чтобы обучаться боевым искусствам у Скахах, дочери короля Скифии, которая была великой воительницей.
Здесь в Скифии, в школе воинских искусств у принцессы Скахах, Кухулин играет в Каманахк/Хёрлинг с другими воинами.
Текст доступен для прочтения здесь:
Герой Кухулин традиционно считается жил в 1 веке нашей эры.
Таким образом, если этот источник достоверен, мы можем считать Каманахк/Хёрлинг- одной из древнейших командных игр Скифии и будет возможно, правильным, если матч по Каманахк между Краснодаром и Ростовом, ведущими городами Юга России (или, как мы можем поэтично назвать наши земли, Скифии) пройдёт именно в рамках Шермиций, казачьих традиционных игр.

Правила.

Традиционно в Каманахк играют командами по 12 человек два тайма по 45 минут.
Но на Шермициях мы планируем в этом году товарищеский матч между Краснодаром и Ростовом командами по 6 человек (можно с запасными) два тайма по 30 минут.
Для матча нам потребуется поле с травяным покрытием (можем также сыграть и на искусственной траве).
Будем играть на половину футбольного поля. Ворота подойдут для мини-футбола размером 2 метра на 3 метра.
Клюшки и мяч для матча Краснодар привезёт с собой.
Цель игры- забить клюшкой мяч в ворота соперника.
В команде- 5 полевых игроков и вратарь.
В каманахк нет правила ‘игры высоко поднятой клюшкой’ как в хоккее на траве, хоккее с шайбой или Хоккее с мячом- удары по мячу могут наносится как на земле, так и в воздухе без ограничений. Полевому игроку в каманахк разрешено останавливать мяч любой частью тела, за исключением рук, разрешено блокировать клюшку соперника, как спереди, так и сзади. Разрешен силовой контакт плечом в плечо Каманахк гораздо более контактный спорт, чем хоккей на траве. Каманахк иногда называют «Хоккеем с шайбой, в который играют мячом на траве без коньков, шайбы и защиты» или «смесью хоккея и убийства».
На самом деле, некоторая защита может использоваться- я бы рекомендовал футбольные щитки под гетры, капу (кто-то использует хоккейные шлемы) и раковину для защиты паха.
Угловые разыгрываются, как в английском футболе. Из-за боковой линии мяч вводится ударом клюшкой из-за головы. От ворот мяч разыгрывается ударом клюшкой с земли. За нарушение назначается свободный удар, который разыгрывается с земли. За нарушение в 5-метровой вратарской зоне (во вратарской зоне вратарь может отбивать мяч руками) против атакующей команды, назначается пенальти, который пробивается с 18 метров с земли.
В этом году планируется матч между Россией и Шотландией, который мы хотим провести в Краснодаре.
Мы будем рады видеть также в составе России и ребят из Ростова, если им понравится эта увлекательная игра.
Как выглядит Каманахк (Шинти), вы можете увидеть в этом видео:

С уважением,
Виталий Негода (или Bhiatailidh Fionn Negoda MacDhùghaill по-гэльски)
Капитан Краснодар Каманахк :
https://www.facebook.com/krasnodarcamanachd/?fref=ts
https://vk.com/shinty
https://en.wikipedia.org/wiki/Shinty_in_Russia
Администратор портала «Мир Шинти» (The World of Shinty):