Конференция «Война и воинские традиции в культурах народов Юга России) (Токаревские чтения X) 14-15 мая 2021 года.

14-15 мая 2021 года Ассоциация (Союз) содействия организации Фестиваля казачьих национальных видов спорта и народного творчества «Шермиции» приняла участие в организации Всероссийской научной конференции «Война и воинские традиции  в культурах народов Юга России» (Х-е Токаревские чтения). Конференция состоялась на базе Института истории и международных отношений Южного федерального университета.

Читать далее

Тикиджьян Р.Г. Казаки-калмыки в Войске Донском: становление традиций и трансформации военной и субэтнической группы в конце XYII-начале XX вв.

Проблемы взаимоотношений калмыков Степи и Российского государства, включения различных групп калмыков в состав казачьих войск, в том числе Войска Донского, имеет уже обширную и весьма серьёзную  историографию. Эти значимые исторические и военные сюжеты раскрыты в современной постсоветской историографии в работах историков и этнографов:Г.О.Авляева,Э.П.Бакаевой,А.В.Захаревича,У.Э.Эрдниева,К.П.Шовунова[6], С.В.Черницына, Р.Г.Тикиджьяна [4]и других авторов. После образования Южного научного центра РАН в 2005г, работа активизировалась, появились новые обобщающие исторические и краеведческие исследования. Особое место здесь занимает капитальный труд «История Калмыкии с древнейших времён до наших дней» (Коллективная монография в 3-х томах, Элиста, 2009г.,) где особо выделены главы и разделы по истории донских калмыков–казаков. Среди последних специальных исследований посвящённых данной проблематике, отличаются своей основательностью и новизной работы: Л.П.Александровской [1],  К.Н.Максимова [3], Г.Е. Цапник [5]. Российские и калмыцкие исследователи данной проблематики на основе различных групп сохранившихся источниковопределили, чтоещё в  начале-середине XVII в. часть дербетских, торгоутских и хошоутских нойонов предпочла организованную миграцию из Джунгарии на северо-запад, в пределы России. Впервые представитель торгоутского тайши Урлюка вошел в контакт с российской администрацией в Таре в 1606 г. Становление официальных вассально-служебных отношений с Российским государством и военной службы калмыков достаточно чётко зафиксировано в грамотах и договорах (шертях) калмыцких тайшей с царём Михаилом Фёдоровичем Романовым в 1618, 1623, 1630-1632г.г. Именно в 1640-60-х годах XVII столетия из монгольских  сте­пей в Поволжье и на левобережье степей Задонья перекочевала основная часть  племён ойратов (монголов, не принявших ислам, а исповедовавших разновидность буддизма – ламаизм), получившие название- «калмыков».Юридическое оформление процесса добровольного вхождения калмыков в состав России завершилось в 1655–1661 гг. Шёртными грамотами 1655, 1657 и 1661 гг. были определены зоны калмыцких кочевий (по Яику, по левому берегу Волги – степи от Астрахани до Самары, по правому берегу – до Царицына на севере с включением придонских степей на западе). В обмен на это, и на право беспошлинной торговли на российских рынках калмыцкие правители приняли обязательство военной службы как обязательной повинности, согласились с формулой: «быть в вечном подданстве и послушанье», формально отказались от проведения сепаратистской внешней политики. С 1658–1659 гг. калмыцкая кавалерия регулярно участвовала на стороне России практически во всех военных действиях против Турции и вассального ей Крымского ханства. Однако первоначально  они часто  вступали в столкновения с ногайцами и  донскими казаками из-за территории и скота,  затем стали налаживать связи и дипломати­ческие контакты. В 1648 году меж­ду калмыками и казаками был заключен оборонительный и наступательный союз против крымских татар. Уже в 1651г. отряд калмыков переправился через Дон, двинувшись в набег на владения крымского хана, упредив готовившийся татарами поход против донцов. В феврале 1661 года в донскую столицу Черкасск с дипломатической миссией от предводителя калмыков Дайчин-Тайши прибыл посол БаатырЯнгильдеев. Обменявшись подарками с войсковым атаманом Корнилой Яковлевым, послы провели пере­говоры по поводу совместных действий против крымских татар и ногайцев. Весной того же года с ответным визи­том в кочевья Дайчин-Тайши отправилось донское посоль­ство во главе с Федором Буданом и Степаном Разиным. Заключенный ими договор был выгоден не только донс­ким казакам, но  Российскому государству, ибо отныне калмыки из силы враждебной превращались в союзников России. Царь Алексей Михайлович в 1663 году одобрил союз донцов с калмыками, разрешив последним кочевать в юго-восточных пределах казачьей земли: по рекам Маныч, Сал, Иловля, Бузулук и Хопер. Для дипломатичес­ких приемов калмыков правительство вместе с казачьим жалованьем стало ежегодно присылать по двести ведер водки. Зимой 1663 года соединенный отряд донских казаков и калмыков совершил поход против татар, к Крымскому перешейку. Донских казаков возглавлял молодой Сте­пан Разин, а калмыков — ШогашаМерген и Шербет Бакши. В сражении у Молочных Вод они нанесли поражение сильному татарскому отряду во главе с СафарКазы-агой.

Окончание юридического оформления вхождения калмыков в состав России считается одновременно и началом истории т.н. — Калмыцкого ханства, просуществовавшего более века и сыгравшего главную роль в этнической консолидации калмыцкого народа. Несмотря на то, что калмыки (в отличие от казаков), в большинстве своём  не являлись православными, а исповедовали ламаизм, разновидность буддизма (это учение проповедовало терпимость к другим религиям), они довольно быстро вписались в культурную донскую среду, став со­юзниками донских казаков в борьбе против Блистатель­ной Порты и Крымского ханства. После смерти Аюки-хана в 1722 году, среди калмыц­ких вождей началась борьба за власть, на вершину кото­рой поочередно входили Церен-Дондук, а затем Дондук-Омбо. С последним успешные дипломатические перегово­ры провел войсковой атаман Данила Ефремов. Это было время, когда Российская империя готовилась к решаю­щим схваткам с Турцией и Крымом, когда фельдмаршал Миних сконцентрировал на Дону армию для похода под Азов, а затем и в Крым. Русскому правительству необхо­димо было знать, чью сторону примет в предстоящей вой­не калмыцкий правитель Дондук-Омбо, несколько десят­ков тысяч конницы которого являлись грозной по тем временам силой. Проявив незаурядные дипломатические способности, Данила Ефремов сумел склонить калмыцко­го правителя к союзу с Россией. За успешно проведенную миссию Данила Ефремов, указом императрицы Анны  Иоанновны от 17 марта 1738 года был назначен Донским Войс­ковым атаманом. И в последующее время дальновидный Ефремов поддерживал добрые отношения с калмыками, принимая их вождей-тайш у себя в Черкасском городке и в загородной даче на хуторе Красном. После смерти Дондук-Омбо, его внук, Цэбэк-Дорджи, от­кочевал с 33.000 дымовых отверстий(юрт-кибиток) народа из России в КитайВ октябре 1771 г. Указом Екатерины II,т.н. Калмыцкое ханство было упразднено, часть современных историков считают этот дипломатический акт серьёзным просчётом внешней политики. Оставшиеся улусы управлялись самостоятельно наследственными нойонами под контролем астраханского губернатора и русских приставов. В 1742-58 г. часть калмыков поособому распоряжению  вошла в состав Войска Донского. Оставшиеся в России калмыки, ввиду своей немногочисленности и слабости, подвергавшиеся нападениям  воинственных соседей (киргизов, горских и других народов), обратились к имперскому правительству и донским казакам с просьбой о причислении их к казачьему сословию. В 1794 году на это было получено высочайшее разрешение, и оставшиеся кочевые калмыки поселились между  Доном, Донцом и под Черкасском. Обладая всеми казачь­ими правами, они имели так же право свободно исповедовать буд­дизм — традиционную религию своих предков. Из сильных, годных к военной службе калмыков, формировались сотни-аймаки, включаемые в состав донских полков. За службу калмыки получали хлебное и денежное жалованье. Кал­мыки, по физическим данным годные к военной службе, но желавшие работать скотоводами и табунщиками, мог­ли откупиться от военной службы, внеся определенную сумму в Войсковое правление для снаряжения вместо них на службу казаков.Отдельные представители донских калмыков (а также татар) слу­жили даже  ординарцами у наследника престола, великого кня­зя Павла Петровича, будущего императора Павла I. В 1798 году калмыки были подчинены Войсковому гражданскому правительству, а с 1803 года ими управля­ли специальные «приставы над калмыками», обязатель­но имевшие офицерские чины. Для большего контроля над особым, иногда не спокойным калмыцким воинством в начале прав­ления атамана М.Платова, их переселили на левобережье Дона, предписав «весной кочевать от реки Кагальника до Сала, летом по обеим Куберле и Гашуну, осенью в окрес­тностях Манычских соленых озер, а зимой по самой Манычи».Калмыки-казаки участвовали во всех войнах, которые вела Россия, в концеXVIII- XIXвв. Особенно донские калмыки прославилась на полях сражений с Наполеоном, в 1814 г. под командованием атамана М.И. Платова, когда они  насвоих степных малорослых лошадях и боевых верблюдах победоносно вошли в поверженный Париж. Наконец, в период военно-административных реформ АлександраI вc1802-1806гг, все калмыцкие кочевья были разделены окончательно на 3(три) основных улуса: Верхний, Средний и Нижний, управлявши­хся начальником-зайсангом, часто совмещавшим светс­кую и духовную власть. Калмыки Верхнего улуса – кочева­ли по реке Сал и левым его притокам, границы Среднего улуса лежали по обеим сторонам Маныча, а Нижнего — по рекам Эльбузд (Ельбузд), Ея, и Кугей Ея. Началось официальное определение за ними прав и обязанностей казачества и условий службы. Улусы, в свою очередь, делились на 13 сотен-аймаков.Сотни же делились на — хотоны. Всё же при этом, не согласные с решениями имперского правительства, в начале  века большая часть дербентовских калмыков откочевала в астраханские степи. В Войске Донском остались только калмыки Нижнего улуса. В 1801 году их насчитывалось 2.262 души мужского пола. В 1803 к ним присоединились около 400 чугуевских и доломановских калмыков, переселившихся в область Войска Донского. В итоге  в 1806 году в ходе реформ был образован Калмыцкий округ(кочевье) из кочевавших в Задонских степях калмыков. Земельная площадь, определенная под их станицы, была окружена с севера и запада казачьими и крестьянскими землями 1 и 2 Донских округов; с юга – землей, отведенной для частного конезаводства; с востока – землями калмыков Астраханской губернии. В этом же году им были дарованы все права и превилегииказачьего войскового сословия. Данные акты, по  утверждению известного историка-казаковедаК.П.Шовунова, оценку которых сегодня поддерживают многие историки,  сами донские калмыки  определили  самоназванием – «бузаав». В переводе и по смыслу  — «вручили ружьё» (оружие). Это было осмысление и  обретение нового почётного,сословно-правового, имперского статуса казачества – «бузаав» (т.е.  определили на государственную,военную службу).Донские калмыки-бузаавы(в последствии т.н. – «белые» калмыки) принимали активное участие в составе сотен-аймаков и казачьих полков в Отечественной войне 1812 года. В авангарде казачьих полков под командованием М.И. Платова в марте 1814 года, они вошли в Париж, поразив французов своим экзотическим обликом.Отбывая за пределами Донского края нелегкую службу наравне с казаками, донские калмыки сложили об этом цикл народных песен.Об эпо­хальных событиях борьбы сНаполеоном у калмыков, так же со­хранилось несколько патриотических песен, известных до сего дня.По «Положению об управлении Войском Донским» 1835 года,официально подтверждалось, что калмыки, наравне с казаками, теперь несли воинскую повинность. На этом основании было создано специальное Калмыцкое правление, которое просуществовалос 1836 по 1884гг. Были введены должности  судьи и урядника в Калмыцком правлении.В декабре 1846г. в ст. Великокняжеской открылось Калмыцкое окружное училище. В Государственном архиве Ростовской области(ГАРО), имеется соответствующий Фонд №309,ещё не достаточно исследованный историками, где сохранилось небольшое, но весьма интересное по содержанию количество описей и дел раскрывающих целый ряд проблем и направлений работы  этой новой управленческой структуры [2].В декабре  1859 г. в Калмыцком кочевье, насчитывалось уже  21.090 душ обоего пола. Великие реформы АлександраII  лишь частично коснулись Калмыцкого кочевья, больше вопросов было решено в контексте проведения военной реформы и обновления службы казаков, коснувшихся и калмыков в 1875-1879гг. Всё же по оценке учёных с 1862 по 1884 гг началось и постепенное , но основательное унификация калмыков с казаками, с 1859-62 гг., в Сальских степях создаётся Калмыцкий округ,(его основа территориально формируется  уже с 1806г),  вводилось станично-аймачное управление в 13 станицах-аймаках, а затем начался  и перевод на осёдлый образ жизни и частично ведения хозяйства.В 1882 году общее число калмыков, по отчёту органов внутренних дел  Области Войска Донского, достигло уже 28.659 человек. Трансформации пореформенного периода коснулись калмыцких кочевий и  в период правления императора Александра III. Донские калмыки, после создания особого административно-территориального образования — Сальскогоокруга,(отчасти 1 и 2-го Донского округа), и официального переводаих на осёдлый образ ведения хозяйства и бытав 1884-1886гг,  создали и проживали теперь компактно  в 13-и станицах и 9-и хуторах. Особую роль с 1846г по 1914гг. калмыки по-прежнему занимали в системе казачьих конных заводов-зимовников, как частных, так и госзаказа. Калмыки-табунщики оставались востребованной частью сообщества.

Шермиции 2019 Игры степных народов Юга России.

По мнению большинства историков и этнологов. Социологов  донские казаки –калмыки(бузавы) с конца  XVIII до начала ХХ вв. трансформировались в субэтническую группу, став важной частью казачьего военно-служилого сословия, с особенностями культурного и хозяйственного уклада.  Отличились донские калмыки (бузаавы)  в войнах, которые вела Российская империя в XIX — нача­ле XX веков (до 1917 года). Перед революцией 1917 года на территории Области Войска Донского проживало уже 30.200 душ калмыков. Донские казаки-калмыки приняли активное участие в событиях Российской революции и гражданской войны 1917-1920г.г. В основном калмыцкие полки и сотни служили в составе контрреволюционной Донской армии, а так же в  отдельных карательных подразделениях. Именно  поэтому большая часть казаков–калмыков и членов их семей(до 32 тыс.) стремилась   эмигрировать из Крыма вместе с бело-казаками в 1920году. Интересна, бесспорно и перспектива дальнейшего изучения калмыцкой казачьей диаспоры её роли и места в казачьей  эмиграцииХХ века. Таким образом проблемы трансформаций казачьего субэтноса-сословия, группы  донских калмыков XIX-XXвв.. и феномена казачьего возрождения начала ХХI следует сегодня  продолжать на стыке междисциплинарных исследований.

Источники и литература

1. Александровская Л.П. Судьбою связаны одной… История Сальского округа. Элиста, 2009,c .7-148, 215-246

2.Государственный архив Ростовской области ( ГАРО),  Ф. 309. Оп.1., 2.

3. Максимов К.Н. Калмыки в составе Донского казачества(XVIII-сер. ХХвв), Ростов-на-Дону, Изд. ЮНЦ  РАН , 2016, с.11-216, 345-415

4.Тикиджьян Р.Г. История и культура народов Донского края и казачества // Калмыки на Донской земле с XVII до начала XXвв. , Ростов-на-Дону , «Донской издательский дом», 2010, с.298-307

5. Цапник Г.Е.Становление и развитие калмыцких казачьих поселений на Дону :XVII-XIX вв., Автореф. кандидата исторических наук , Астрахань, 2006, с. 3-23

6.Шовунов К.П. Калмыки в составе российского казачества. (вторая половина XVII- XIXвв.) Элиста,Союз казаков калмыки, Калм-й.институт общественных наук, 1992, с.c.31-62, 65-130, 215-270.

Статья опубликована в сборнике «Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VIII Токаревские чтения). Материалы всероссийской научно-практической конференции. Ростов-на-Дону, 2019.С.202-207.

Ф. Р. Наков. Черкесская рыцарская культура.

Доклад Феликса Руслановича Накова на Всероссийской научно-практической конференции Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VII Токаревские чтения). Публикуется полностью.

В формировании культуры нашей многонациональной страны каждый из ее народов внес свой уникальный вклад. Для понимания общей картины традиционных культур народов РФ необходимо их глубокое изучение.

Особенностью расположения региона Юга России является пересечение зоны пояса степей; зон Черного, Азовского и Каспийского морей; рек: Волги, Дона, Кубани и Терека; Главного Кавказского хребта с его перевалами. Таким образом, данный регион — основной узел коммуникаций, связывающий между собой важнейшие регионы Евразии.

1537857827_detail_from_n_visscher_moscoviae_16151

На протяжении тысячелетий здесь проходили крупнейшие торговые пути и, что особенно важно в контексте данной работы, практически перманентно передвигались грандиозные армии: орды кочевников скифов, сарматов, гуннов, авар, хазар, половцев, монголов и др., отряды викингов и армии могущественных империй. Данный регион всегда привлекал завоевателей своим стратегически важным расположением. Поэтому для народов, населяющих регион, развитие военного дела и эффективной военной культуры было не просто важным, а буквально вопросом существования, что и обусловило важнейшую роль «войны и воинских традиций в культурах народов Юга России».10247366_645024142249682_6367169931647197930_n

Военный аспект формировал все составляющие традиционных культур народов Юга России, что выработало ряд схожих черт как в материальной, так и в духовной культуре народов данного региона: своеобразный менталитет воина с обостренный чувством справедливости, особой значимостью понятий чести и достоинства; расположение и планировка поселений, а также конструкция жилищ; снаряжение и вооружение, ставшие неотъемлемой частью повседневного костюма; система воспитания, танцы и песни, в которых воспевались воинская доблесть и подвиги героев.

Северный Кавказ уникален также тем, что, несмотря на относительно небольшую территорию, он является самым многонациональным регионом РФ. При этом языки народов региона принадлежат к разным языковым семьям: кавказской (абхазо-адыгская и нахско-дагестанская группы), индоевропейской (иранской и славянской группам) и алтайской (тюркская группа) языковой семье.

При внешней идентичности «военной» составляющей, определяющей общий образ, традиционная культура каждого из народов региона имеет свою уникальную специфику, что и определяет особый интерес к изучению материальной  и духовной культур народов данного региона и важности его в понимании общей картины культур народов Российской Федерации в целом.

Доклад посвящен черкесской рыцарской культуре. Безусловно это явление обширное и многоаспектное, и осветить его более или менее полно в данной работе невозможно. Поэтому мы остановимся на некоторых важных аспектах черкесской культуры, получивших не только региональное и общероссийское, но и международное звучание.

483613_439752106110221_2099626109_n

Рассматриваемый период XVI — последняя треть XIX века является наиболее освещенным письменными источниками и предметами этнографических коллекций. Этноним «черкес» является экзоэтнонимом адыгов (эндоэтноним). Также употреблялись этнонимы «зихи», «касоги», «черкасы». Приведем некоторые примеры. Итальянский географ и этнограф Джорджио Интериано (вторая половина XV — начало XVI века) сообщал: «Зихи – называемые так на языках: простонародном (итальянском Н. Ф.), греческом и латинском, татарами и турками именуемые черкесами, сами себя называют – «адига»» [1, с. 46]. Российский офицер С. М. Броневский (вторая половина XVIII — начало XIX в.) отметил: «Черкесы или черкасы… сами себя называют адыге…» [5, с. 121]. Об этом также сообщали российский военный историк XIX в. В. А. Потто [17, с. 314], кабардинский автор В. Н. Кудашев (вторая половина XIX — начало XX в.) [12, с. 19] и многие авторы царской России.

circassia

Адыги являются одним из автохтонных народов Северного Кавказа. Адыгский (адыгейский и кабардино-черкесский) язык относится к абхазо-адыгской языковой группе кавказской языковой семьи.

В рассматриваемый период территория Черкесии простиралась от побережья Черного моря на западе до реки Сунжи, а в ряде периодов до Каспийского моря на востоке, от низовьев реки Кубань и степной зоны современного Ставропольского края до высокогорья Кавказского хребта. Верхним течением реки Кубань Черкесия делилась на Западную Черкесию и Восточную Чекресию, то есть Кабарду [17, с. 313; 5, с. 119; 13, с. 112, 113].

Приведем определения необходимых понятий, относящихся к теме рыцарства. «Рыцарь (нем. Ritter  всадник) — в средние века в ряде стран феодал, тяжело вооруженный конный воин» [7, с. 648].

рыцарь

«Рыцарство — социальная категория в странах Западной и Центральной Европы в средние века, к которой относились все светские феодалы (Р. в широком смысле) или часть их – мелкие феодалы-воины (Р. в узком смысле), составляющие основу рыцарского войска…» [7, с. 648].

«Рыцарское войско — тяжело вооруженная конница, являвшаяся в XI-XIV вв. главной силой феодальных армий Западной Европы… Бой велся главным образом путем единоборства рыцарей. В XIV-XVI вв. с развитием огнестрельного оружия РВ постепенно утратило свое значение» [7, с. 648].

Таким образом, рыцарь – это тяжело вооруженный всадник, феодал, профессиональный воин, следующий определенным законам чести, предпочитавшим единоборство с достойным (равным себе, тоже рыцарем) противником при решении вопросов чести, турнирах, а также в условиях боя.

Рыцарское войско утрачивает свое значение с развитием огнестрельного оружия. На Дальнем Востоке достаточно близким аналогом рыцарей являлись японские самураи, следовавшие широко известному кодексу чести – «Бусидо».

samuraisword1

«Самураи (от японского самурау — служить), в средневековой Японии в широком смысле – светские феодалы, в узком и наиболее употребимом – военно-феодальное сословие мелких дворян, признававшее единственно достойным занятием военную службу своему феодалу…» [7, с. 654].

«Бусидо («путь воина»), кодекс поведения самураев. Начал складываться в VII-VIII вв. Тесно связан с японской религией синто. Требовал верности феодалу, храбрости, презрения к смерти…» [7, с. 107].

Вокруг идеализированного образа рыцаря и моральных ценностей, выработавшихся в рыцарском социуме, сформировалась духовная культура, претендовавшая на недостижимый идеал следования требованиям чести, благородства, отваги, самоотречения, формировался «культ прекрасной дамы» — идеала женщины, платоническое почитание и верность к которой становится важной частью этой культуры. Появились барды, менестрели, воспевающие подвиги рыцарей. Позже появляется жанр литературы — рыцарский эпос, а еще позже рыцарский роман. Сформировалась определенная эстетика, выразившаяся в геральдике, в декоративно-прикладном искусстве (оформлении конской упряжи, доспехов, оружия), в живописи, скульптуре, архитектуре.

В отличие от собственно тяжеловооруженного всадника, духовные и эстетические аспекты рыцарской культуры востребованы и сейчас.

Во второй половине XV-XVIII в. Черкесия подразделялась на государственные образования: объединения княжеств (Кабарда, Кемиргой, Бжедугия); княжества (Бесленей, Жаней, Натухай — до последней четверти XVIII в.); т. н. демократические общества (Абадзехия, Шапсугия, Убыхия). Несмотря на демократическое устройство, у шапсугов, абадзехов и натухайцев сохранялось дворянское сословие [21, с. 128-177].

13254478_999603706791722_8912768037814341413_n

Феодализм на Северном Кавказе был наиболее развитым именно в Восточной Черкесии – Кабарде. Поэтому ряд аспектов заявленной темы будут рассматриваться именно на примере Кабарды.

Рассмотрим феодальную структуру черкесского общества. На высшей ступени иерархической лестницы находились князья (пши) — потомки Инала Великого, родоначальника черкесских князей. Княжеское сословие было закрытым. В Кабарде правили пять княжеских фамилий. Общее управление осуществлял Великий или Большой князь, избиравшийся пожизненно по очереди из княжеских родов.

инал

Вассалами князей были первостепенными дворяне — тлекотлеши, также составлявшие «закрытое» сословие. К первостепенным дворянам относилось «полузакрытое» сословие «дыжиныго». Это сословие пополнялось детьми кабардинских князей от неравных браков.

Сословие дворян второй степени «пши-уорк» или «беслан-уорк», находившихся на непосредственной службе у князей, являлось «открытым». Князья переводили в это сословие дворян третьей степени и представителей крестьянских сословий за личные боевые качества.

Circassian_Chief

Дворяне третьей степени «уорки-шаотлугусы» находилось на службе у первостепенных дворян. Данная категория также пополнялась за счет крестьян, проявивших высокие боевые качества. Удельный вес беслан-уорков и уорков-шаотлугусов был высоким в черкесских княжествах, особенно в Кабарде (около 15%). Это было обусловлено фактически не прекращавшейся борьбой с внешней агрессией, для чего требовалось значительное число воинов.

Категория пшикеу — личные телохранители князей. Князья набирали их из числа отличившихся зависимых крестьян: предоставляли им свободу и затем принимали на службу. Категория бейголь – должностные лица, находившиеся на службе у князей и дворян первой степени. Удельный вес бейголей был значительным. Большинство бейголей отправлялись вместе с князями на войну, где они выполняли вспомогательные функции. Их также набирали среди крестьян. Пшикеу и бейголи не обладали дворянским статусом, но пользовались покровительством своих сюзеренов. Наиболее отличившиеся пшикеу и бейголи могли претендовать на перевод в сословия незнатных дворян.

Далее следовали сословия полузависимых и зависимых крестьян, которых привлекали в ополчение при необходимости.

В черкесских княжествах существовала также категория крестьян – тлхукошао, известная в русских источниках как такошавы. Они участвовали вместе с князьями и дворянами в военных походах и претендовали на перевод в дворянское сословие. В целом, военный класс черкесских княжеств, в которые входили князья, дворяне трех степеней и крестьяне, привлеченные на военную службу князьями и первостепенными дворянами, составлял порядка 30% населения [13, с. 114-116]

Семен Броневский отмечал о феодальной иерархии в Кабарде:              «… Феодальная иерархия, учрежденная у кабардинцев, подобна такому же удельному правлению, какое было введено немецкими рыцарями в Пруссию, Курляндию и Лифляндию». [5, с. 176]

Potemkin_paoloБлагодаря великолепной военной (рыцарской) организации своих сил, Кабарда имела большое влияние в регионе Кавказа. В 1784 г. кавказский генерал-губернатор П. С. Потемкин отметил следующее: «… Нахожу достойным описать кабардинцев, яко главнейших между всеми народами, занимающими все пространство земли, лежащей у подошвы Кавказских гор, между Каспийским и Черным морем» [10, с. 359]

 

Далее П. С. Потемкин сообщал, что «рыцарство есть предмет славы каждого (кабардинца Н. Ф.)… злато и серебро ставят они ни во что… напротив того всякие доспехи и оружие ставят за драгоценное» [10, с. 361]

Автор XIX в., российский офицер И. Ф. Бларамберг также отметил: «Из всех горских племен кабардинцы завоевали громкую известность благодаря своему рыцарскому и воинственному духу…» [23, с. 46]

Что характерно для рыцарского социума, среди черкесов были распространены поединки (дуэли), как во время крупномасштабных боевых действий, так и в тех случаях, когда была задета честь (напэ — дословно лицо). Потерять честь означало потерять лицо (напэр текlащ). Самое страшное было превратиться в человека без лица/чести — «напэншэ». Поэтому вопросы чести всегда решались смертельным поединком. Жиль Флориан Антуан — швейцарец на царской службе (XIX в.) записал следующее: «Черкес является прекрасным образцом человека этих краёв, образом рыцарским, что невозможно оспорить… Черкес часто вызывает врага на бой, подобно античным воинам». [8, с. 137].

Семен Броневский отметил: «Черкесы грубых и ругательных слов не терпят, в противном случае князья и уздени (дворяне — Н. Ф.) равного себе вызывают на поединок…». [5, с. 190].

Наиболее известный поединок касожского (адыгского) князя Редеди и русского князя Мстислава описан в «Повести временных лет»: «В год 6530 (1022 по новому стилю)…. Мстислав, который владел Тмутараканью, пошёл на касогов. Узнав же об этом, князь касожский Редедя вышел навстречу ему. И, когда стали оба полка друг против друга, сказал Редедя Мстиславу: «Чего ради будем губить наши дружины? Но сойдёмся и сами поборемся. И, если одолеешь ты, возьмёшь имущество моё… Если же я одолею, то я возьму всё твое»». [15, с. 299].

редедя

Практически все стороны жизни у адыгов регламентировались морально-правовым кодексом «Адыгэ хабзэ». В него входил и дворянский кодекс чести — «Уоркъ хабзэ» (Уорк — черкесский дворянин), прямой аналог рыцарских правил на Западе и Бусидо в Японии. О «Уоркъ хабзэ» Ф. Жиль писал следующее: «В период своего могущества кабардинцы были предметом восхищения и подражания со стороны всех соседних народов. Их рыцарский закон (Уорк хабзэ) был принят всей черкесской аристократией». [8, с. 98].

Ещё одной стороной духовной культуры черкесов, имеющей ближайшие параллели в рыцарской культуре Западной Европы, является культура героических песен, прославляющих подвиги героев и сословие поэтов-певцов — менестрелей.

1972302_598977380187692_846378632_n

Черкесский историк и этнограф XIX в., офицер царской армии Султан Хан-Гирей в своей работе описывает это сословие следующим образом: «Говоря о поэзии черкес, нельзя не упомянуть о поэтах или певцах их. В прежние времена было в Черкесии особливое сословие, так называемые джегуако, которые исключительно занимались стихотворством, воспевали кровавые события, народные и славные деяния отличившихся воинов, составляли жизнеописания знаменитых мужей и пели вековые песни; таким образом эти певцы подвиги предков передавали потомкам… Каждый князь, …, имел при себе таких певцов, содержал их в довольстве…

По своему содержанию черкесские песни подразделялись на:

1) Жизнеописательные…

2) Описание битв…

4) Песни наездничества…» [21, с. 96-98].

Сравним вышесказанное с одним из определений средневековых менестрелей.

«Менестрель (франц. Menestrel, от позднелат. Ministeriales — состоящий на службе), ср.- век. (12-13 вв.) придворный певец и музыкант (нередко также поэт и композитор) в феодальной Франции и Англии. В куртуазной лирике воспевал рыцарские подвиги, …». [3, с. 793].

1392212141_x_f49adf3b

В обоих случаях это профессиональные сказители, поэты, певцы, музыканты, композиторы, состоявшие на службе у феодальной элиты и воспевавшие рыцарские подвиги и значимые исторические события, тем самым пропагандируя, романтизируя образ рыцаря, следующего путём кодекса чести.

Таким образом, черкесские всадники воины – это феодалы, носители кодекса чести, очень близкие к европейскому понятию «рыцарь», как в узком смысле этого слова, так и романтизированном, широком. Они составляли войска черкесских княжеств, практически идентичные по структуре, форме  и другим параметрам европейскому понятию «рыцарское войско».

В материалах Коллегии иностранных дел 1748 г. о войсках Кабарды зафиксировано следующее: «Ныне в Большой Кабарде… военных людей собраться может с лишним 6 тысяч человек… А в Малой Кабарде… с небольшим 3 тысячи…  Ружье у кабардинцев по большей части огненное, а у некоторых есть и сейдаки (комплекс-лук в налуче и стрелы в колчане Н.Ф.)…  А сабли и сашки… у каждого кабардинца, да и панциря (тип кольчуги Н. Ф.) редкий человек не имеет… Они при драке их с неприятелем, из пищалей стреляют каждый только один раз, а потом все саблями и сашками рубят и колют.

10986507_833876743364420_4126702623298579023_n

Владельцы их при драках поступают весьма отважно… Кони у кабардинцев весьма легкие и проворные. И одним словом никакое нерегулярное войско с кабардинцами сравниться не может» (материалы Коллегии иностранных дел, относящиеся к 1748 году) [10, с. 158].

Об этом же сообщал Ф. Жиль: «В прошлом столетии, и даже в начале нашего (XIX в. — Н. Ф.), кабардинцы были столь могущественной нацией, что могли снарядить в военный поход до 15 тысяч только дворянских всадников, одетых в кольчуги. Каждый из них был вооружен луком, снабженным 50 стрелами, саблей и пистолетом.

Каждый всадник имел при себе вооруженного тем же, за исключением иногда кольчуги, дружинника. Этот спутник принадлежавший мелкому дворянству, должен был сопровождать своего сеньора, защищать его и умереть с ним (роль оруженосца в Европе в эпоху феодализма). Не было случая, дабы он пережил своего сеньора… Стало быть, это была армия в 30000 всадников хорошо вооруженных, прекрасно экипированных, и готовых к любым испытаниям» [8, с. 91, 92]. Российский академик Г.-Ю. Клапрот в 1812 г. также отметил в 1812 г.: «Уздени (дворяне – Н. Ф.) должны следовать за князем на войну всякий раз, как это требуется,…» [1, с. 261].

Для того чтобы воспитать рыцаря, соответствующего высоким требованиям адыгского дворянского кодекса чести и великолепно владеющего оружием и военными навыками всадника, у черкесов сформировалась соответственная школа. Каждый мальчик, родившийся в аристократической семье, с раннего возраста отдавался на воспитание до достижения совершеннолетия дворянину, под руководством которого проходил подобную «школу», где экзаменом становился военный поход [13, с. 116, 117].

1516223372_ubykhskiy-atalyk-i-ego-vospitannik

Эта система воспитания рыцарей была настолько эффективна, что в том или ином виде ее старались получить и соседние народы. Вот что по этому поводу написал молдавский господарь Дм. Кантемир: «Их страна (Черкесия – Н. Ф.) является школой для татар (крымской элиты, включая крымских ханов – Н. Ф.), из которых каждый мужчина, который не обучался военному делу или хорошим манерам в этой школе (черкесское воспитание – Н. Ф.), считается … нестоящим, ничтожным человеком» [19, с. 100].

Об этом же сообщал В. А. Потто: «Ингуши, осетины, чеченцы отправляли своих детей в Кабарду учиться приличиям и этикету, и фраза «Он одет», или «Он ездит (на коне – Н. Ф.) как кабардинец» звучала величайшей похвалой в устах соседнего горца» [17, с. 344, 345].

Как уже говорилось раннее, слово «рыцарь» происходит от немецкого слова Ritter – всадник. И как в любой всаднической культуре у адыгов очень высок был культ коня, в буквальном смысле «достигал небес». По-черкесски «Млечный путь» называется «Шыхулъагъуэ» — след прогона (небесных) коней. В древнейшем эпическом памятнике народного творчества адыгов – эпосе Нарты, когда задают вопрос — как выглядит герой, то спрашивают о «шыфэ-лIыфэ», т. е. как выглядит конь и лишь, потом как выглядит воин [14, с. 283].

В эпосе богатырский конь подвергает героя испытаниям, унося его в небо, пересекая море, проскальзывая меж скал, и после того как конь убеждается в мужестве и силе всадника, то приносит ему клятву «уэ лIы ухъумэ, сэ шы сыпхъуэхъункIэ!» («если ты будешь достойным воином-рыцарем, то я буду тебе верным конем) [14, с. 36; 258].

chircassian_horses_5

В данном контексте интересно мнение современного специалиста по верховой езде Шрейнер И. И. В своем «Учебнике верховой езды», вышедшем в 2003 году о кабардинской породе лошадей, она пишет следующее: «Кабардинские лошади не очень крупные, … очень легки и поворотливы на ходу, отличаются смелостью и отличной памятью, что позволяет им на родине легко пробираться под всадником по крутым горным тропам. … часто бывают норовисты, но зато могут привязаться к человеку не хуже собаки (подчеркнуто мной – Н. Ф.). Про кабардинских коней не без основания говорят, что это «лошадь с характером кавказской овчарки». … Они склонны проверять всадника (подчеркнуто мной – Н. Ф.). Но если «кабардинец» сумел один раз «высадить» вас из седла, самое лучшее что можно сделать, на эту лошадь больше не садиться. … доказать коню свой авторитет после единственной ошибки будет весьма сложно (подчеркнуто мной – Н. Ф.)» [24, с. 9].

Таким образом, мы видим, что характер рыцарского адыгского (кабардинского) коня остался неизменным с древности до наших дней.  Сам обладая высокими качествами боевого коня, он старается убедиться в превосходных личных качествах всадника-рыцаря, проверяя его. А убедившись, становится верным, неустрашимым другом в бою и в самых тяжелых условиях похода.

В чем же заключались особые качества адыгских (черкесских) коней? В рассматриваемый период коневодство  было наиболее развито в Кабарде. Кабардинская порода имела ряд подпородных групп. Наиболее известной из них была знаменитая порода «шолох» [5, с. 192].

Так как Кабарда владела значительными территориями на Северном Кавказе, то табуны выпасались в холодное время года в степной зоне, а в жаркое время – на высокогорных пастбищах. Таким образом, кони привыкали к различным ландшафтным и климатическим зонам от степной до высокогорной. И в дальнейшем кони хорошо себя чувствовали как в степи, так и в лесах и высокогорьях с его разреженным воздухом и сложным рельефом, как в субтропиках, так и в регионах с достаточно суровым климатом. Кроме того, коня специально тренировали, как писал В.А. Потто «…развитием смелости в коне занимались столько же, как и развитием ловкости в самом наезднике… Конь приучался толкать грудью супротивного коня, чтобы сбить его вбок и доставить седоку профиль противника» [17, с. 333].

Об этом же писал казачий генерал И. Д. Попко следующее: «При налете на противника… сам конь адыгского наездника приучался сбивать грудью вражьего коня» [16, с. 119].

Таким образом, тысячелетняя селекция сделала адыгского коня превосходным боевым конем, что дополнялось специальными тренировками, методика которых вырабатывалась богатым боевым опытом.

В контексте всаднической культуры адыгов большое значение играет и снаряжение коня: седло и упряжь. Черкесское седло имеет как конструктивные, так и технологические особенности, которые делают его великолепным боевым седлом, позволяющим всаднику проделывать длительные походы, не утомляя коня весом, либо вредным воздействием на тело животного, а в бою приемы боевой джигитовки, которые позволяют максимально эффективно атаковать противника и уклоняться от оружия врага [2, с. 104-106].

Как отмечал И. Д. Попко: «Седло и вся конская принадлежность доведены были до высшей степени уютности и легкости: ни одного громоздкого и бесполезного убора или украшения. … «Седеличко черкасское» славилось в казачьих песнях по действительной заслуге» [16, с. 118].

Остальная упряжь черкесской работы так же была прекрасного качества, легкой, но прочной, что способствовало выработке снаряжения коня с высокими эргономическими качествами. Черкесские сёдла и упряжь, также как и кони были серьезной статьей экспортной торговли Черкесии [2, с. 108-111]. И. Д. Попко писал о черкесской упряжи: «Легкой лентой лежала уздечка на голове горбоносового коня и тонкое гладкое удило едва чувствовалось в его зубах, а порожние стремена устраняли давление на его бока, не стесняли его дыхание и не мешали ему вытягиваться во всю длину при усиленной пробежке» [16, с. 119].

В Черкесии в рассматриваемый период употреблялся и более архаичный комплекс снаряжения вооружения, характерный для черкесского панцирника и, окончательно оформившийся в XVIII в., комплекс связанный с огнестрельным оружием.

В первый комплекс входил защитный доспех – черкесский панцирь (кольчуга), шлем в двух вариантах – высокий и низкий, налокотники и боевые перчатки. Легкость и прочность скрепления колец кольчужной сетки входившей в виде бармицы в конструкцию шлема, в виде деталей, фиксировавших налокотники на предплечье воина, и защиты тыльной части кисти в боевых перчатках, и лаконичная форма и размеры основных элементов шлема и налокотников, а также самой кольчуги (или как называли кольчугу с несколько уплощенными кольцами – панциря), позволяли при относительно небольшой массе обеспечить надежную защиту даже от ненарезных ружей. Именно поэтому черкесский защитный доспех использовался в бою вплоть до середины XIX в. [2, с. 97-101].

Черкесские панцирники широко использовали лук со стрелами. Стрелы подразделялись: на бронебойные — с четырехгранными узкими наконечниками; рассекающие — с более широкими двумя лопастями, поражавшие коней и бездоспешных противников; зажигательные — к наконечникам которых прикрепляли паклю, пропитанную горючим материалом; сигнальные — широкий наконечник которых имел небольшие отверстия, издававшие свист [2, с. 69-71].

Филипп де Сегюр, представитель Франции при дворе Екатерины II писал об использовании лука и стрел кабардинцами следующее: «Главная сила кабардинцев состоит в кавалерии. Эти воины носят искусно изготовленные кольчуги, которые покрывают некоторых с головы до ног. Иногда они носят огнестрельное оружие, но чаще пользуются луком, который они натягивают с удивительной ловкостью. Генерал Апраксин сообщил мне, что в одном тяжелейшем сражении кабардинцы нанесли больше бедствия его войску стрелами, чем ружьями; эти стрелы, пущенные издалека, вонзались в тела людей и лошадей до оперения… Я видел, как они, разогнав лошадь на максимальной скорости попадали стрелами на большом расстоянии в шляпу, помещенную на шесте» [19, с. 278-280].

Но, конечно же, основным оружием в этом комплексе являлась черкесская сабля. Конструкция этой сабли, где клинок формировался наложением двух дуг: одна меньшего радиуса выходящая на лезвийную часть в месте максимального изгиба обеспечивает эффективный рубяще-режущий удар, а дуга большего радиуса, выходя на четырехгранный «штыковой» конец, обеспечивает эффективное пробивание практически любого доспеха. Необходимо учитывать и достаточную длину клинка — до     1 м. 20 см.

В 1666 году турецкий путешественник Эвлия Челеби об использовании такого вида сабли черкесами писал следующее: «Они вступают в бой как бешенные медведи… Острия их мечей похожи на острия четырехгранных и трехгранных копий. Вначале они останавливают врага мечами (саблями, имеется в виду колющими ударами как копьями – Н. Ф.), потом мечами же рубят» [22, с. 59].

Широкое использование черкесской сабли адыгской аристократией вытеснило из комплекса вооружения черкесских воинов щиты, копья и пики.

В целом, черкесский панцирник являлся типичным примером тяжеловооруженного воина-рыцаря, особенно учитывая мощь черкесской сабли как оружия против врага в тяжелом доспехе.

Любопытен следующий этап. Как уже было сказано, европейское рыцарское войско перестает существовать из-за широкого распространения огнестрельного оружия, особенно индивидуального длинноствольного, которое позже станут называть ружьями. Ружья не удалось адаптировать к рыцарской кавалерии, в том числе и потому, что выстрел издалека был неточен, перезаряжение длительным, а обнажение длинноклинкового оружия европейского типа (учитывая надевание на запястье темляка) требовало достаточного времени. Выстрел на близкой дистанции не позволял вовремя обнажить длинноклинковое оружие. Даже в первой половине ХХ века на исходной для атаки линии кавалерии европейского типа давали команду «палаши (сабли) наголо». И кавалерия начинала атаку с правой рукой, занятой холодным оружием, что исключало использование ружей.

kavkaz

В черкесском рыцарском (дворянском) войске также предпочитали использование холодного оружия. Как писал В. А. Потто: «В больших массах на открытых равнинах черкесская конница любила действовать холодным оружием, предпочитала всему удар прямо в шашки, …» [17, с. 342].

В сообщении российского офицера Ф. Торнау сказано: «…шагах в двадцати (от неприятеля – Н. Ф.) выхватывает из чехла ружье, делает выстрел, перекидывает ружье через плечо, обнажает шашку и рубит…» [23, с. 52].

Предположим что шаг равен 70 см., и конь на галопе скачет со скоростью 50 км/ч. Тогда дистанция, когда достается ружье равна 14 м., а скорость, если ее перевести в м/с (в систему СИ) равна 13,89 м/с. Таким образом, указанная дистанция преодолевается за время чуть-чуть более секунды. То есть доставание ружья, выстрел в противника, переброс ружья через плечо, обнажение шашки и нанесение удара происходит за время менее полутора секунд. Даже если предположить, что скорость всадника в два раза ниже (~25 км/ч),  все эти действия происходят за время меньше, чем 2,5 сек.

Таким образом, комплекс — черкесская шашка со специфическим утапливанием рукояти по самое навершие в ножны и подвешиванием лезвием кверху, специфическая форма черкесского ружья с узким прикладом и особым типом ношения, позволили адаптировать длинноствольное огнестрельное оружие (ружье) к рыцарской кавалерии, где основным остается бой длиноклинковым оружием.

И в Европе и в Японии ружья (оговоримся индивидуальное длинноствольное огнестрельное оружие, так как в разные периоды бытовали различные термины) остались оружием в основном пехоты: в Европе – мушкетеров, прикрываемых пикинерами и своей кавалерией, а в Японии – низшим воинским сословием «асигару». Интересно то, что и в Черкесии в середине XVII в. Эвлия Челеби говорит о пеших стрелках: «Их (черкесов) пешие воины все имеют ружья и стреляют свинцовыми пулями [так метко, что попадут] в глаз блохе. Они сами изготавливают черный порох» [22, с. 59].

В Черкесии из орудия труда черкесского «мачете» формируется большой боевой нож «сэшхо», который в русских документах в XVIII в. именуется «сашка». В материалах Коллегии иностранных дел 1748 г. сказано: «А сабли и сашки (подчеркнуто мной – Н. Ф.) у каждого кабардинца, да и панцирь редкий человек не имеет. … Они при драке с неприятелем ис пищалей стреляют каждой только один раз, а потом всё саблями и сашками (подчеркнуто мной – Н. Ф.) рубят и колют» [10, с. 158].

11073905_789987381086690_7642693892257604740_n

Формирование и переход комплекса ружье + шашка в дворянскую среду подробно показан в статье автора в соавторстве с д.и.н. А. В. Кушхабиевым [13].

Таким образом, сохранение эффективного использования длинноклинкового оружия, что составляло основу действия элитной рыцарской черкесской кавалерии, позволило сохранить и эффективно применять рыцарское по сути войско и в период широкого распространения огнестрельного оружия.

Сама шашка, став оружием рыцарской кавалерии, превратилась в элитное высокоэффективное длинноклинковое оружие. «Восточное оружие издревле славилось в Европе; но с тех пор как русские начали войну на Кавказе, стали приобретать известность черкесские шашки, удары которых, нередко перерубавшие ружейные стволы и даже рассекавшие панцири, приводили всех в изумление» — писал В. А. Потто [18, с. 544].

1003393_644587035626726_6388851443899667701_n

В это время формируется классический адыгский воинский костюм с интегрированными в одежду элементами снаряжения к огнестрельному оружию: газырницы и подгазырные кармашки для ношения газырей – отмеренных доз пороха, натруски с порохом и кремневых пластинок для замков кремневых ружей и пистолетов. В России с первой трети XIX века он получает название «черкеска».

В начале 30-х годов XIX века Султан Хан-Гирей сообщал: «Цций – главный кафтан, суконный, или так называемая русскими черкеска, … имеет на груди от шестнадцати до двадцати четырех патронниц» [21, с. 204]. Термин официально закрепляется приказом военного министра « с 27 ноября 1861 года в Терской и Кубанской казачьих войсках верхнюю одежду повелено именовать не мундирами, а черкесками (приказ военного министра №256 от 27 ноября 1861 года)» [11, с. 145].

Естественно, что рыцарская культура формирует и своеобразную эстетику, которой пронизывается вся духовная и материальная культура. Образ черкеса, воина-рыцаря становится привлекателен не только как грозного воина-всадника, но и как возвышенный романтический и этим привлекательный образ. Мы видим эти образы в творчестве великих русских поэтов А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, А. И. Куприна и др.

Именно сочетание высокой эстетики и уникальной эффективности приводит к распространению элементов черкесской рыцарской культуры и на Кавказе и во многих регионах мира. Султан Хан-Гирей отметил следующее: «Мужская одежда у черкес красотою и удобностью превосходит все одеяния мне известные не только в Азии, но даже и в Европе… Оружие у черкес также превосходно и отличается не богатством, но и ловкостью, удобностью, вкусом обделки и добротностью» [21, с. 203].

В 1784 году кавказский генерал-губернатор П. С. Потемкин писал: «…до ста разных народов во всем подражают не токмо во нравах, но во образе жизни, и во образе одежды, кабардинцам» [10, с. 364].

Комплексность влияния черкесской рыцарской культуры с ее высокой эстетикой и эффективностью подготовки воина, обучению рыцарскому комплексу и следованию ему в казачьей среде великолепно описал И. Д. Попко в своей фундаментальной работе «Терские казаки со стародавних времен». В частности, И. Д. Попко отметил: «На каждой вещи и вещице лежала печать тонкого вкуса, изящной простоты, правильности, соразмерности, экономии. Ни ярких восточных цветов и турецкой мешковатости в одежде, ни татарской пестроты в украшениях – во всем скромная щеголеватость, вызывающая ловкость, статность и мужественная грациозность. Такую одежду, такое снаряжение переняли гребенские казаки от кабардинцев еще в первом своем поколении. С одеждой и снаряжением они усвоили военное воспитание адыгов, их игры и скачки, боевую гимнастику, выправку и все приемы, и турдефорсы блестящего адыгского наездничества.

В свою очередь они послужили примером и образцом для других поселившихся на Кавказской линии казаков, и по ним создался этот особый, единственный в своем роде, тип казачества – Кавказское линейное казачье войско, которому приносили дань удивления и великобританские и венгерские кавалеристы» [16, с. 120].

Из приведенного выше следует, что в Черкесии в указанный период была развита рыцарская культура, безусловно, со своей спецификой, но соответствовавшая основным признакам рыцарских культур Западной и Центральной Европы и Дальнего Востока (Японии). Все это получило широкое освещение в источниках XVI-XIX вв. как в европейских, так и в восточных. Рыцарская культура черкесов оказала значительное влияние на культуру народов Кавказского региона, а в разные периоды — на культуры ряда народов Евразии.

Углубленное изучение черкесской культуры будет способствовать более полному пониманию ряда межкультурных взаимоотношений народов Российской Федерации.

Источники и литература

 

  1. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов 13-19 вв. под ред. Гарданова В. К. Нальчик, 1974.
  2. Аствацатурян Э. Г. Оружие народов Кавказа. СПб., 2004.
  3. Большой энциклопедический словарь под редакцией Прохорова А. М. М., 1991, Т. 1.
  4. Большой энциклопедический словарь под редакцией Прохорова А. М. М., 1991. Т.2.
  5. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия на Кавказе. Нальчик, 1999.
  6. Вилинбахов В. Б. Из истории русско-кабардинского боевого содружества. Нальчик, 1982.
  7. Военный энциклопедический словарь. М., 1984.
  8. Жиль Ф. А. Письма о Кавказе и Крыме. Нальчик, 2009.
  9. Зязиков М. М. Традиционная культура ингушей: история и современность. Ростов-на-Дону, 2004.
  10. Кабардино-русские отношения в 16-18 вв. Т. 2. М., 1957.
  11. Клочков Д. А. «Отличные храбростью…». СПб., 2007.
  12. Кудашев В.Н. Исторические сведения о кабардинском народе. Нальчик, 1990.
  13. Кушхабиев А. В., Наков Ф. Р. «К проблеме перехода черкесских феодальных сословий на комплекс вооружения, сформировавшегося в крестьянской среде (конец 17 –начало 19 вв.)» // Вестник Ш1эныгъэгъуаз Адыгейского государственного университета. Майкоп, 2017, Вып.4 (209). С.111-118.
  14. Нарты. Кабардинский эпос. На кабардинском языке, под ред. Бженикова М. М. Нальчик, 1995.
  15. Повесть временных лет. Ч. 1. Под ред. Адриановой-Перетц В.П., М.-Л., 1950.
  16. Попко И. Д. Терские казаки со стародавних времен. Нальчик, 2001.
  17. Потто В. А. Кавказская война. В 5-ти томах. Т. 2. Нальчик, 1994.
  18. Потто В. А. Кавказская война. В 5-ти томах. Т. 4. Нальчик, 1994.
  19. Северный Кавказ в европейской литературе 13-18 вв. Под ред. Аталикова В. М. Нальчик, 2006.
  20. Студенецкая Е. Н. Одежда народов Северного Кавказа 18-20 вв. М., 1989.
  21. Султан Хан-Гирей. Избранные труды и документы. Под ред. Губжокова М.Н. Майкоп, 2009.
  22. Челеби Эвлия. Книга путешествия. Вып.2, Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. М.. 1979.
  23. Черкесы (адыги) в мировой литературе. Под ред. Мальбахова Б. Нальчик, 2013.
  24. Шрейнер И. И. Учебник верховой езды. М., 2003

 

Все медиафайлы взяты из открытого доступа в интернете. Ссылка на сайт dikoe-pole.com  обязательна.

 

Гости Шермиций 12-13 мая 2018 г. Ф.Р.Наков.

В этом году гостем Шермиций будет крупнейший знаток черкесского клинкового оружия, Генеральный директор национального музея Кабардино-Балкарской республики, человек, серьезно занимающийся возрождением огромного пласта национальной культуры, связанного с традициями владения холодным оружием, Феликс Русланович Наков. «Черкесская шашка — вершина пирамиды, где соединяются кузнечное дело, инжиниринг, подготовка воина, тактика ведения боевых действий, ее положение в комплекте снаряжения и многое другое». В 2004 г. Наков защитил кандидатскую диссертацию «Черкесское длинноклинковое оружие» и считает, что занятие им является верным способом приобщения к традиционной культуре. Слова Феликса Руслановича заставляют и нас, казаков, более бережно относится к тому наследству, которое завещали нам наши предки. На конференции «Токаревские чтения»- VII, «Война и воинские традиции народов Юга России»,  11 мая  можно будет на пленарном заседании заслушать доклад Феликса Руслановича Накова, посвященный влиянию рыцарской культуры черкесов на соседние народы. 12 мая он планирует посетить Шермиции в  крепости святой Анны и принять участие в работе семинаров.

Соколова А.Н. Участие адыгских музыкантов в военных действиях и спортивных мероприятиях: мифы, история, современность.

002-1

Адыгская музыкальная традиция своими корнями уходит в древнейшее военное прошлое, поэтому информацию об адыгских музыкантах и адыгской музыкальной культуре можно имплицировать, вероятно, к культурам самых разных народов (прежде всего, северокавказских), материальные следы которых находим в археологических памятниках, на архитектурных сооружениях, в росписях, фресках и прочее. На античных барельефах рядом стоят полководец, знаменосец, музыкант, воин с мечом, копьеносец, метатель дротиков, лучник, воин с секирой и т.п. Ученые, изучающие азиатские культуры, также указывают на тесную связь между музыкой, музыкантами и воинами. По утверждению          З. Наурзбаевой «Субъект казахской культуры ‑ это музыкант-воин. Ведь в казахской традиции каждый мужчина был воином» [1].

Древний музыкант – это практически всегда воин. Вот только последние факты, указывающие на это. В ходе археологических раскопок на Алтае нашли захоронение древнего воина, жившего примерно в VII веке. «Рядом с воином ученые также обнаружили оружие данной исторической эпохи: шлем, колчан, стрелу, меч, шашки, а также кости и верховую сбрую коня. Но главным открытием стала находка музыкального инструмента, похожего на кобыз» [2]. Воину, особенно знатному, игра на музыкальном инструменте вменялась как проявление и демонстрация способности владеть оружием, в данном случае – музыкальным.

Воин, с одной стороны, обязан петь, ритмично маршировать, он постоянно связан с музыкой, которая его мобилизует, мотивирует, воодушевляет, волнует, а порой успокаивает, расслабляет. С другой стороны, музыкант постоянно сопровождал и сопровождает воинов на учениях, в бою, сражениях – и уже не только для мотивации и воодушевления, но и еще для внимательного наблюдения за поведением воинов в моменты военных действий, чтобы затем ославить героя или осрамить труса.

img1

Музыкант есть воин, а музыкальный инструмент – оружие в его руках. Синкретическая связь воина и музыканта подтверждается многочисленными эпизодами древнейшего памятника – героического эпоса адыгов «Нарты». Нарт Ащамэз – он же изобретатель адыгской свирели (продольного аэрофона камыля). Он же – искусный танцор, победитель всех нартских танцевальных состязаний. Нарт Шауэй – талантливый исполнитель на шычепщыне (смычковом хордофоне, адыгской скрипке). Именно ему удалось так сыграть на инструменте, что все присутствующие поняли его музыку как речь.

1256653855_1-25

Согласно устным преданиям воины-нарты, возвращаясь из похода, танцевали так называемый «Нартский танец». Это был круговой двухэтажный хоровод. Мужчины покрепче становились в нижний ряд, а молодежь впрыгивала им на плечи. Сцепив руки в замкнутый круг, хоровод медленно передвигался против часовой стрелки. Вероятно, в это время исполнялась боевая песня, слова и музыка которой наверняка варьировались. Так мужчины прощались после многодневного похода, выражая друг другу признательность за вместе перенесенные боевые трудности и в очередной раз демонстрируя неразрывную сплоченность и поддержку, братское единство. Вместе с тем заключительный танец похода снимал последнее напряжение, давал возможность перехода к мирной и праздничной жизни.

1392212141_x_f49adf3b

Представление о синкретическом единстве воина-музыканта практически сохранилось до XIX в. В это время в гостевом доме у адыгов музыкальные инструменты (струнный хордофон шычепщын, трещотки пхачичи, флейта камыль и др.) всегда висели рядом с ружьем, кинжалом, плеткой – всеми атрибутами воина-всадника. Смычок в традиционной системе ценностей всегда ассоциировался с луком, скрещенные два смычка (два лука) стали музыкальным инструментом. Т.е., музыкальный инструмент – это не просто оружие воина, а «дважды» оружие (два лука), усиливающие статус музыканта-воина. При этом, если относиться к музыкальному инструменту как к воинскому оружию, способному не только «поражать» врага, но и воскрешать павших воинов, залечивать раны, воодушевлять бойцов на подвиги (это тоже эпизоды нартского эпоса, успешно кочующие в в песни последних локальных войн на Северном Кавказе), то, следовательно, этого инструмента для музыканта и достаточно. Ему не положено носить огнестрельное, колющее или режущее оружие, стрелять, ввязываться в ход сражения. Основная задача музыканта-воина, восседавшего на приметном коне белого или серого цвета практически в гуще сражения – следить за всеми, чтобы потом в сочиненной песне рассказать о событии во всех деталях. Убить такого музыканта-сказителя (по-адыгски «джегуако») – большой позор для соперников. Музыканты неприкосновенны ни для своих, ни для врагов. Следовательно, статус музыканта-воина наделен сакральными характеристиками. Музыкант владеет музыкальным инструментом, сочиняет музыку и тексты, он выделен богами своим талантом и умениями и потому «недосягаем» для пули или кинжала.

aecce200cadf44cab4b4e1e723fb3671

Итак, музыкальный инструмент и музыка – сильнейшее оружие, за которое, кстати, в определенные исторические времена могли строго наказывать, отрубать кисти рук, сажать в тюрьмы и т.п. Всем известно отношение к музыке, музыкантам и танцорам со стороны имама Шамиля. По его приказу во время Кавказской войны жестоко карались любые проявления искусства. Уличенных в пении или танцах сажали на осла задом наперед и прогоняли сквозь строй солдат, которые должны были забрасывать камнями ослушника. В то же время плененный Шамиль после долгой молитвы сам начал танцевать, и сегодня этот танец так и остался в памяти людей как «Танец Шамиля». Его танцуют на Кубани и в Ставрополье.

sdd

Капитан Аполлон Руновский, состоявший приставом при Шамиле во время пребывания его в Калуге с 1859 по 1862 годы, отмечал, что Шамиль своими распоряжениями ужесточил шариатские законы. Сообразив, что частичное разрешение танцев даст повод к соблазнам по свойственной людям слабости, «Шамиль запретил танцы совсем, а виновных в этом преступлении разделил на две категории: к одной причислил людей порядочных, которые поэтому подвергались только наказанию палками, а к другой людей, отличавшихся дурной нравственностью. Этих наказывали иначе: им мазали лицо сажею или грязью, сажали на ишака и возили по деревне. Взрослые издевались наними, а мальчишки бросали в них грязью» [3]. На замечание А. Руновского о том, что Шамиль уклоняется от буквального выполнения законов шариата, имам решительно не сознавался и приводил тот довод, что «к установлению этих низамов (запретов — А.С.) его побудило желание отвратить горцев от таких занятий, которые несравненно заманчивее тяжелой беспрерывной войны» [4].На вопрос же о том, почему Шамиль не любит музыку, имам отвечал, что, напротив, он признает за ней сильнейшее воздействие на человека: «Музыка так приятна для человека, что и самый усердный мусульманин, который легко и охотно исполняет все веления пророка, может не устоять против музыки, поэтому я запрещал ее, опасаясь, чтобы мои воины не променяли музыку, которую они слушали и в лесах во время сражений, на ту, которая раздается дома, подле женщины» [5].Именно поэтому в калужский дом имама по распоряжению А. Руновского был привезен портативный орган, и дочерей Шамиля стали учить игре на нем [6].

Любой воин должен быть спортивным, выносливым, смелым, отчаянным – и потому в спорте также нужны воинские качества и художественные склонности. Первые характеризуют выносливость спортсмена, его нацеленность на желаемую победу, вторые определяют успех через умение владеть своим телом, чувствовать и реагировать на ритм, быть гибким и пластичным. Т.е. музыкант, воин и спортсмен – это люди «одного лагеря», «братья по крови», все вместе – настоящие воины.

В современной Адыгее во время проведения соревнований по национальной борьбе обязательно присутствуют гармонисты (пщынао). Перед началом соревнований прямо на ковре борцы проводят музыкальную разминку – одну минуту исполняют лезгинку, за которой внимательно следят зрители. Как правило, тот, кто лучше танцует, кто больше срывает зрительские аплодисменты благодаря своим танцевальным «па», тот и выигрывает бой. Подобные музыкальные разминки характерны и для Турции. Более того, нам известны случаи, когда спортсмен из Турции (этнический черкес), выиграв соревнования на чемпионате Европы, не ушел с с борцовского ковра, пока не станцевал лезгинку. Так танец, с одной стороны, маркирует этническую принадлежность спортсмена, с другой – дает возможность в очередной раз увидеть и «насладиться» телом борца, его ловкостью, гибкостью, танцевальной пластикой. Не случайно во многих мужских танцах (сольных и групповых) очевидны военизированные движения, сохраняющие в себе рудименты рукопашного боя, рубки, отдельных спортивных упражнений.

Еще совсем недавно (до конца 90-х годов ХХ в.) музыканты во главе с гармонистом были обязательными участниками конно-спортивных соревнований. Когда всадники уходили в забег на большие дистанции, ансамбль продолжительное время играл, чтобы скрасить время ожидания. На финише присутствие  музыкантов усиливало ажиотаж ожидания и ликование победы.

Таким образом, музыканты и воины, музыка, военные и спортивные практики – все это элементы одной весьма архаичной системы, прочность которой проверяется в каждом новом столетии, при любых малых и больших конфликтах. Но даже и без них вскрываются глубинные взаимосвязи музыканта и воина, каждый из которых должен обладать выносливостью и терпением, физической силой и стратегией поведения. Мое тесное общение с традиционными адыгскими музыкантами на протяжении сорока лет, необходимость делать с ними студийные звукозаписи в Москве и Лондоне, представлять их искусство на международных и российских фестивалях по всему миру давало повод многократно убедиться, какой поистине нартской силой они обладают. Традиционная свадьба в современных адыгских аулах идет два дня – и все это время музыканты не спят, играют, как они говорят, «до последнего гостя». Это значит, что играют стоя по 12 часов подряд, держа навесу свою гармонику. Пхачичао (трещоточники) в кровь разбивают свои руки во время свадьбы, так что после нее (как после битвы) им долго приходится залечивать раны. Так же, как и воины, музыканты после длительного «похода» (поездки на фестиваль, многодневной свадьбы) не могут сразу разойтись по домам. Они еще какое-то время остаются жить в чьем-то доме, вспоминают прошедшее события, выучивают новые мелодии, услышанные друг от друга или от гостей, планируют новые мероприятия. Только окончательно «остыв» от путешествия (иногда спустя неделю, иногда спустя 3-4 дня), музыканты разъезжаются по домам [7, с. 26].

Традиционная культура способна сохранять архаические элементы так долго, как долго существует этнос. У адыгов, как и у других кавказских народов, имеющих высокий статус этнической идентичности, традиционные музыканты в большей мере, чем какие-либо другие профессиональные сообщества, сохраняют в себе знаки и символы архаической воинской культуры.

Примечания:

  1. Наурзбаева З. Вечное небо казахов. Алматы: Сага, 2013.
  2. Казахстанские ученые нашли древний музыкальный инструмент // Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.zakon.kz/4644864-kazakhstanskie-uchenye-nashli-drevnijj.html
  3. Дневник полковника Руновского // Акты, собранные Кавказской археографической комиссией Т.ХII. Тифлис, 1904. С.1478.
  4. Там же.
  5. Рамазанов Х.Х., Рамазанов А.Х., Шамиль (исторический портрет). Махачкала,1990. С. 76.
  6. Соколова А.Н. Танец Шамиля // Журнал «Ахульго». Махачкала, 2000. №4. С. 45-48. Электронная версия статьи: http://gazavat.ru/journal3.php?article_id=132&mag_id=14
  7. Соколова А.Н. Магомет Хагаудж и адыгская гармоника. Майкоп: изд-во АГУ, 2000. – 224 с.

ОПУБЛИКОВАНО: Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VI Токаревские чтения): Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Ростов-на-Дону, 4–5 мая 2017 г.) / Отв. ред. к.и.н. А.Л. Бойко, д.и.н. Д.В. Сень, д.ф.н. А.В. Яровой.  – Ростов н/Д.: Изд-во Альтаир,  2017. С.28-33.

Ярлыкапов А.А. Образ ногайского казака в фольклоре: жизнь, мораль, доблесть.

596d878e1136c

  1. Песни ногайских казаков как уникальный фольклорный источник

Ногайцы являются одним из народов, внесших большой вклад в формирование разных групп казаков на раннем этапе. Казаки как явление были обыденным делом для средневековых ногаев; они упоминаются в исторических документах, активно участвуют в разнообразных событиях политической истории, а уже в новое время даже предпринимались попытки создавать казачье войско среди самих ногайцев.Неудивительно, что ногайский фольклор испытал большое влияние казачьей тематики. Есть произведения известных ногайских поэтов-казаков, среди которых видное место занимает Досманбет Азовский (жил на рубеже 15-16 веков). Многие их произведения из казачьего цикла были разобраны народом на пословицы и поговорки, морально-этическая составляющая которыхстала образцом для простого народа.

Одно из центральных мест в песенном фольклоре ногайцев занимают так называемые «казак йырлар» — песни казаков, широко бытовавшие ещё в конце XIX — начале XX веков. Они как правило без авторства, но многие песни казаков испытали влияние творчества именитых ногайских поэтов-казаков.

Песни ногайских казаков давно привлекают внимание исследователей. Они в основном изданы на языке оригинала, частично переведены на европейские языки, в частности, на немецкий язык. Огромной проблемой является то, что они практически не переведены на русский язык. Например, в 1883 году в городе Санкт-Петербурге преподаватель Восточного факультета императорского Санкт-Петербургского университета Магомед-Эфенди Османов издал хрестоматию «Ногайские и кумыкские тексты»[4]. Книга предназначалась в первую очередь для студентов; этим, видимо, объясняется ее малый тираж и то, что тексты в ней даны на языке оригинала в арабской графике, а русский перевод отсутствует. Сборник Османова довольно быстро проник в ногайскую среду (и это при том, что он сразу же превратился в библиографическую редкость; даже Российская Государственная Библиотека располагает лишь микрофильмом довольно посредственного качества). Известный тюрколог П.А. Фалев в своем докладе о произведениях народного творчества ногайцев отмечал, что «последнему нанесен жестокий удар проникновением к ногайцам известного сборника ногайско-кумыкских текстов Мухаммеда Османова. Этот сборник пользуется среди них популярностью. Напечатанные там сказания и песни выучиваются наизусть, и закрепленный таким образом текст народного произведения не развивается дальше»[5, с.V].

1381181679_cherkesy

Сборник Османова состоит из 174 страниц, 105 из которых занимает ногайская часть, которая называется «Нагайское наречие. DialectedeNahai». Она включает следующие разделы: I. Поговорки. II. Песни. III. Песни нагайских казаков. IV. Предание о Нариге и Чуре Батыре. V. Предание о Тохтамыш-хане. VI. Предание о мирзе Мамае. VII. Предание о Адыль Султане Крымском. VIII. Песни ногайских казаков. IX. Предание об ЭрюАмед сын Айсула. X. Предание о Эсен-Булате.

Текст набран не в северокавказской традиции, в которой обычно присутствуют огласовки, а в татарской письменной традиции, без огласовок. Отсутствие огласовок затрудняет чтение, зачастую допустимо двоякое толкование написанного слова. Еще один большой недостаток — это практически полное отсутствие знаков препинания. Много в текстах устаревших, ныне не употребляемых слов, что говорит об их древности и косвенно подтверждает средневековое происхождение песен казаков. Слова, смысл которых не могут установить даже старики, приходится отыскивать в разных тюркских словарях. Тексты весьма своеобразны в лингвистическом отношении, что требует отдельного кропотливого исследования. Опыт такого исследования предпринимался ногайским филологом Ю. Каракаевым[См., например: 2; 3]. В частности, зафиксированные в разных публикациях песни казаков передают характерное «джокание», в то время как в современном литературном ногайском языке полностью преобладает «йокание».

Интересна также другая публикация: в 1991 г. в Хельсинки вышел сборник “Cumucica&Nogaica” [6]. Это комментированная публикация текстов с переводом на немецкий язык. В ногайской части сборника имеются и переведённые Харри Халеном 13 песен казаков из собрания финского исследователя уральских и алтайских языков Густава ЙонаРамстедта, это пока единственный известный научный перевод ногайских песен казаков. С грустью приходится констатировать, что научного перевода на русский язык до сих пор не сделано. Бессистемно «казак йырлар» также опубликованы на ногайском языке в различных сборниках, без соответствующих лексических пояснений и комментирования, что делает эти публикации в значительной мере бесполезными и непонятными даже для самих современных носителей языка.

Уникальные ногайские песни казаков, хоть и могут рассматриваться как фольклорные произведения, в то же время являются богатейшим историческим источником, могущим внести вклад в исследование ранней истории казачества. Очень интересен, например, раздел VIII из сборника Османова, названный «Песни ногайских казаков», поскольку здесь, в отличие от казачьих песен, представленных в третьем разделе, большинство текстов имеет своего автора, который называет себя в начальных строках песни. Это известные ногайские казаки, батыры и поэты Досмамбет, Мусевке и другие. Уже упомянутый выше П.А. Фалев считал, что «так называемые, “казацкие песни” (казак џырлары) вполне подходят по своей форме к песням об Идиге и др. богатырях. Но их нельзя отнести к эпосу, так как в них поется вообще о “казаках”, и они не имеют личного героя»[5,с.VI]. Поскольку в песнях ногайских казаков, представленных в восьмом разделе, уже появляется личный герой, поющий в основном о себе и своих переживаниях, то они становятся еще ближе к произведениям героического эпоса. Возможно, именно поэтому составитель сборника и счел необходимым отделить их от других казачьих песен в отдельном разделе. В этом свете вполне допустимо, что песни ногайских казаков являют собой живой пример формирующегося эпического произведения. Во всяком случае, исследование специалистов-филологов могло бы внести ясность и в этот вопрос. Думается, такой уникальный случай, когда специалист имеет возможность изучить на живом примере один из этапов формирования эпоса, не столь широко распространен.

Иными словами, крайне важно было бы подготовить научное издание перевода песен казаков на русский язык, с вводной статьёй и комментариями, поскольку наряду с чисто филологическим интересом этот фольклорный материал крайне важен для понимания формирования казачества, ведь это «первичное» казачество (по выражению известного ногаеведаГрибовского [1, с.108])заложило много основ современного казачества.

  1. Казак: жизнь

Судя по фольклору, выбор казачьей доли, как правило, происходит не добровольно. Стать казаком ногайца вынуждают тяжёлые жизненные обстоятельства. Основная идея ухода в казаки — это стремление к восстановлению социальной справедливости, которой ногаец лишился в силу тех или иных обстоятельств в своих родных кочевьях.

Вот что поется в одной из песен: «Дитя хорошего отца ты не принижай, С плохими ты его не равняй. Если дитя хорошего отца ты будешь принижать, С плохими будешь ты его равнять, То обидится он, станет бродить (по чужбине). В таком случае, в такой день, Счастье свое будет в дали искать он» (здесь и далее подстрочный перевод мой – А.Я.)[4, с.13, песня №22].

Справедливость достигается через месть тем, кто вынудил ногайца уйти казаковать, а также через накопление больших богатств, которые позволяют единицам из них вернуться с триумфом в родные кочевья. Казак — такой же кочевник, что и его соплеменники, и основное богатство, которое он знает — это скот. Его он добывает в войне и в набегах, иного источника богатства казак не знает. В то же время фольклор не рисует казака хищником и не прославляет набеги. Напротив, прославляется тяжкий труд, рассказывается о том, как тяжко казаку даются средства для жизни.

Воровство в фольклоре осуждается однозначно. Вот что поет казак: «Оказывается, казак так говорит: Воровато ползая, Много плохого делал я. Никакой пользы от этого я не получил. Тогда дошло до меня, Что воровать – это плохо. Подружился я с плохим, Он не дал мне воли в делах, Уже ничего не могу поделать, Коль он стал моим компаньоном»[4, с.10, песня №10].

Казаку очень тяжело сохранять с таким трудом нажитое имущество, ему приходится стеречь свой скот от неприятеля и днём и ночью. Расстаться со скотом казака могут заставить только исключительные условия. В песне об этом поется так: «Не кочуя в далеких краях, люди не разбогатеют, Пока среди народа у тебя славы нет, она не возрастет, Пока не будет трудностей, легко не будет, Без труда казак скота не приживет. С прижитым своими руками скотом, Казак не расстанется, пока не станет трудно»[4, с.9,песня №4].

Казаки сбиваются в ватаги, в которых им легче обороняться и сохранять имущество. Песни подчёркивают верность спутников казака, и проклинают предателей.

Свобода дается казаку очень дорого. Казачья жизнь — это вольница, но она полна лишений и, как правило, весьма кратка. «Где голова казака лежать не оставалась?» — задается казак вопросом в одной песне. Ногаец-казак — непревзойденный воин, поскольку он воюет исключительно для себя и за себя. Он не знает отступлений, верен своим соратникам. Его поражение — это гибель, иными словами исход битвы — либо победа, либо смерть. Фольклор довольно подробно описывает его вооружение, среди которого ценятся «железная рубашка», т.е. кольчуга, и кинжал. Неразлучный спутник казака — его конь, в фольклорных источниках именуемый исключительно «аргамак». Жизнь казака и его лошади мистическим образом связаны, гибель казака и лошади практически происходит одновременно.

Образ казака, как его рисуетфольклор, рыцарский. Как и положено рыцарю, у него есть дама сердца, которая ждет его вдали. Часто это жена, но это может быть и любимая девушка. Он добивается ее своими военными подвигами и успехом в охоте, знаком ее благосклонности является заслуженный казаком поцелуй. Романтический образ дамы ещё больше подчеркивает воинский образ казака.От дамы сердца он ожидает верности, того, что все ее 32 застежки будут расстегнуты только им, и никем иным. Казак поет: «Оказывается, казак так говорит: Крымская дорога, по которой казак скакал, Пусть не снегом, а льдом покроется. Дома оставшиеся красавицы наши, Пусть не спят, а чутко лежат. Пусть не расстегивают на груди Свои тридцать две пуговицы…»[4, с.13, песня №23].

Женитьба на даме сердца также достигается через воинскую и охотничью удаль. Казак поет: «Разве казак не говорит: Из дикого леса газель убежит краями, За ней казак поскачет, аргамака погоняя. Погнавшемуся за ней казаку, Аллах даст (добычу), оказывается. Красный алтын, белую деньгу по краям пришившую, Такому казаку Кто же не выдаст Луноликую хорошую, Солнцеликую красавицу, За белы локти подведя?»[4, с.11,песня №14].

  1. Казак: мораль.

Высшая черта, которую ценит казак — это верность. Вообще казачья мораль предполагает четкую дихотомию хорошее-плохое, здесь нет никаких полутонов. Ногайский фольклор полон песен, пословиц и поговорок «казачьего» цикла, довольно последовательно проводящих и описывающих эту мораль. Причём хороших мало, а плохие описываются как «сбивающиеся в группы и замысливающие плохое» (это одно ногайское слово «куьйменълескен»). Естественно, казак представляет собой образец хорошего. Даже его разбой оправдан, поскольку он отбирает скот и воюет исключительно с «плохими». А вообще песни воспевают, как уже было сказано, тяжкий труд казака. Казачья мораль также осуждает накопительство и подчеркивает равенство, для кочевников, собственно, и характерное. Во многих песнях осуждается как бесполезное накопительство, говорится о мимолетности богатства. В песнях говорится:«Ешьте и пейте из того, что дал Бог, то, что написано каждому на роду, не изменишь»[4, с.15,песня №29].

Казак очень трепетно относится к своей репутации, он не терпит никакого сравнения с плохими. Одна из песен говорит, что казак никогда не успокоится, пока не восстановит свое доброе имя[4, с.11,песня №13].

  1. Итоги.

Таким образом, ногайский фольклор дает нам богатый и насыщенный материал, который может быть использован как дополнительный источник для изучения образа жизни и воинской культуры «первичного», тюркского казачества. Интересно, что девиантная группа казаков, которая нарушала все принципы существовавшего тогда общества, стала источником основ морали, принятых позже им как идеал. Львиная доля фольклора, отражающая эти основы, имеет корни в творчестве ногайских казаков.

Список литературы

  1. Грибовский В.В. Ногайское казачье войско // Средневековые тюрко-татарские государства. 2016. №8. С.108-129.
  2. Каракаев Ю.И. Устаревшая лексика ногайского языка (По материалам фольклора) // Проблемы истории карачаево-балкарского и ногайского языков. Черкесск, 1989. С.27-35.
  3. Каракаев Ю.И. Языковые особенности ногайского героического эпоса «Предание о Тохтамыш-хане» («Эдиге») (на материале М.Османова) // Языки, духовная культура и история тюрков: традиции и современность. Труды международной конференции в 3-х томах. Июнь 9-13,1992, г.Казань. Т.2. М.: Инсан, 1997. С.167-169.
  4. Османов М. Ногайские и кумыкские тексты. СПб.,1883. 289 с.
  5. Фалев П.А. Записи произведений народной словесности у ногайцев Ставропольской губ. в связи с ранее опубликованным материалом [Реферат доклада на заседании 26 февраля 1915 г.] // Записки Восточного отделения Русского археологического общества. Т.XXIII. Вып.3-4. Пгр.,1916.- с.V-VI.
  6. Cumucica&Nogaica / G.J. Ramstedt’sKumyk materials edited and translated by EmineGürsoy-Naskali; &G.J. Ramstedt’snogajischeMaterialienbearbeitet und übersetzt von Harry Halén. Helsinki, 1991.

ВПЕРВЫЕ ОПУБЛИКОВАНО: Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VI Токаревские чтения). Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г.Ростов-на-Дону, 4-5 мая 2017 г.)/Отв. ред. к.и.н. А.Л.Бойко, д.и.н. Д.В.Сень, д.ф.н. А.В.Яровой.- Ростов-на-Дону: Изд-во Альтаир, 2017. С.15-21.

При перепечатывании ссылка на сайт dikopole.com обязательна

Программа Всероссийской научно-практической конференции «Война и воинские традиции в культурах народов Юга России» (VI-е Токаревские чтения). Ростов-на-Дону 4-5 мая 2017 г.

флаг

Минобрнауки России  
ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»  
Институт истории и международных отношений 
Министерство культуры Ростовской области

МУК «Зерноградский историко-краеведческий музей»

Фонд имени священника Илии Попова

Ассоциация (союз) содействия организации фестиваля казачьих национальных видов спорта и народного творчества «Шермиции»

 

ПРОГРАММА

ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

«ВОЙНА И ВОИНСКИЕ ТРАДИЦИИ В КУЛЬТУРАХ НАРОДОВ ЮГА РОССИИ»

(VI-е ТОКАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ)  

г. Ростов-на-Дону 4−5 мая 2017 г.

ОРГКОМИТЕТ КОНФЕРЕНЦИИ:

 Апрыщенко Виктор Юрьевич (председатель) – доктор исторических наук, профессор, директор ИИМО ЮФУ;

Яровой Андрей Викторович (сопредседатель) – доктор философских наук, доцент кафедры истории, философии и политологии Азово-Черноморского инженерного института Донского государственного аграрного университета в г. Зернограде;

Бойко Андрей Леонидович (ответственный секретарь) – кандидат исторических наук, доцент кафедры археологии и истории древнего мира  ИИМО ЮФУ;

Николаев Олег Борисович − вице-президент Донской региональной общественной организации «Федерация казачьих воинских искусств «Шермиции»», главный редактор казачьего интернет-портала «Дикое поле»;

Сень Дмитрий Владимирович – доктор исторических наук, профессор  кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ;

Черницын Сергей Вячеславович – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и культурологии ДГТУ.

Регламент работы конференции:

Доклад на пленарном заседании: до 20 мин.

Доклад на секции: до 15 мин.

Место и время проведения конференции:

Пленарное заседание и работа секций 4–5 мая 2017 г.:

г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 33

(Институт истории и международных отношений ЮФУ)

Регистрация участников: 9.30-10.00, актовый зал ИИМО, ауд.201

Проведение кофе-брейков (аудитории ИИМО ЮФУ)

4.05.2017 г.: 12.00–13.00

5.05.2017 г.: 12.00–13.00

 6 мая выезд участников в ст-цу Старочеркасскую

для участия в Георгиевских Шермициях

(10.00, территория ОКН «Крепости Св. Анны»)

4 МАЯ

ОТКРЫТИЕ КОНФЕРЕНЦИИ

(начало 10.00, актовый зал − ауд. 201)

ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО К УЧАСТНИКАМ КОНФЕРЕНЦИИ:

Корнеев Михаил Викторивич  − Заместитель Губернатора Ростовской области;

Гончаров Виктор Георгиевич − Атаман Войскового казачьего общества «Всевеликое Войско Донское», Казачий генерал (по согласованию);

Соловьев Олег Вячеславович − депутат Ростовской-на-Дону городской Думы, Региональный координатор проекта Историческая память;

Апрыщенко Виктор Юрьевич − доктор исторических наук, профессор, директор ИИМО ЮФУ.

ПЛЕНАРНЫЕ ДОКЛАДЫ

Модератор:

Сень Дмитрий Влидимирович − д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

  1. Яровой Андрей Викторович − доктор философских наук, доцент кафедры истории, философии и политологии Азово-Черноморского инженерного института Донского государственного аграрного университета в г. Зернограде

Воинское искусство донских казаков: проблема периодизации.

  1. Ярлыкапов Ахмет Аминович − к.и.н. с.н.с. Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО МИД России (г. Москва)

Образ ногайского казака в фольклоре: жизнь, мораль, доблесть.

  1. Сейдалиев Эмиль Исаевич − к.и.н., заведующий кафедрой истории Крымского инженерно-педагогического университета (г. Симферополь)

Традиционные игры в воинской культуре средневековых тюркских кочевников и крымских татар: историко-этнографические параллели

  1. Соколова Алла Николаевна − доктор искусствоведения, профессор Института искусств Адыгейского ГУ (г. Майкоп)

Участие адыгских музыкантов в военных действиях и спортивных мероприятиях: мифы, история, современность

  1. Мининков Николай Александрович − д.и.н., зав. кафедрой специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Административное деление в войске Донском второй половины XVIII – первой трети XIX вв.: сыскные начальства

ЗАСЕДАНИЯ 4 МАЯ

СЕКЦИЯ №1. «ВОЙНЫ В ИСТОРИИ ЮГА РОССИИ»

(Время заседания 13.00−17.00,  ауд.201)

Модераторы:

Судавцов Николай Дмитриевич  − д.и.н., профессор кафедры истории России СКФУ (г. Ставрополь)

Волвенко Алексей Александрович − к.и.н., декан факультета истории и филологии, Таганрогского института им. А.П. Чехова (филиал) ФГБОУ ВО РГЭУ «РИНХ» (г. Таганрог)

  1. Мининкова Людмила Владимировна − д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Образы Дмитрия Шемяки в трудах российских историков

  1. Шалак Максим Евгеньевич − к.и.н., доцент кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

«…Кому ни будучи на поле тому своею головою промышляти»: к вопросу о первых контактах Московского царства с Казыевым улусом.

  1. Аваков Пётр Ашотович − к.и.н., ст. преподаватель кафедры исторических наук и политологии РГЭУ (РИНХ)

Азовский поход 1646 г.

4.Тепкеев Владимир Толтаевич − к.и.н., с.н.с. КалмНЦ РАН (Элиста)

Калмыцко-донские отношения в период Азовских походов 1695–1696 гг.

  1. Айдунова Татьяна Юрьевна − аспирант кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

И.И.Голиков и С.М.Соловьев о полководческих качествах Петра I в битве при Лесной

  1. Воскобойников Сергей Георгиевич − к.и.н., доцент кафедры истории и культурологи ДГТУ

Участие донских казаков в боевых действиях у крепости Журжа в марте 1807 года

7.Захаревич Алексей Владимирович − к.и.н., научный консультант РРО ВООПИиК

Донской казачий полк войскового старшины Молчанова 2-го в Осетии и Ингушетии в 1809−1817 гг.

8.Скорик Александр Павлович − д.и.н., д.ф.н., зав. кафедрой теории государства и права и отечественной истории ЮРГПУ (НПИ) им. М.И. Платова (г. Новочеркасск) 

Боевая вахта Донского казачьего № 36 полка на службе Российской империи в XIX веке

9.Судавцов Николай Дмитриевич − д.и.н., профессор кафедры истории России гуманитарного института СКФУ (г. Ставрополь)

Участие казаков в Восточной (Крымской) войне на Кавказе (1853-1856 гг.)

10.Волвенко Алексей Александрович − к.и.н., декан факультета истории и филологии, Таганрогского института им. А.П. Чехова (филиал) ФГБОУ ВО РГЭУ «РИНХ» (г. Таганрог)

Об оценке эффективности казачьих войск в 1860-х гг.

  1. Тикиджьян Руслан Геннадьевич − к.и.н., доцент кафедры истории и культурологии ДГТУ

Проблема соотношения военной и полицейской, правоохранительной службы донских казаков в конце XVIII – начале XX: актуальные вопросы изучения

  1. Брызгалова Ирина Генриховна − к.и.н., доцент кафедры исторической политологии ИИМО ЮФУ

Позиция казачества Дона и Северного Кавказа по вопросам войны и мира (февраль- май 1917 г).

  1. Исакова Марина Алексеевна − учитель истории МБОУ СОШ № 61

Боевой путь Гундоровского Георгиевского полка в 1918 г.

  1. Пыльцын Юрий Сергеевич − аспирант кафедры истории России ИГНиИ, департамент «Исторический факультет» УрФУ (г.Екатеринбург)

Терско-Астраханская бригада в Крыму. Очерк боевых действий

  1. Баранов Андрей Владимирович − д.и.н., д.пол.н., профессор кафедры политологии и политического управления Куб.ГУ (г. Краснодар)

Повстанческое антибольшевистское движение терского казачества (1920–1924 гг.): региональные особенности 

СЕКЦИЯ №2. «СЛАГАЕМЫЕ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮГА РОССИИ»

(Время заседания 13.00-17.00,  ауд.218)

Модераторы:

Сень Дмитрий Владимирович − д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Матвеев Олег Владимирович − д.и.н., профессор кафедры истории России КубГУ (г. Краснодар) 

  1. Новолодский Алексей Сергеевич − аспирант кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Обоснование идеи похода на Казань в «Истории о Казанском царстве»

  1. Трапш Николай Алексеевич − к.и.н., директор ГАРО

Военная организация абхазского общества начала XIX столетия в синхронных иностранных нарративах

  1. Шафранова Ольга Ивановна − к.и.н., доцент кафедры истории России СКГУ (г. Ставрополь)

Военная организация адыгских сообществ Западного Кавказа в оценках  Т. Лапинского

  1. Абраменко Владимир Александрович − к.и.н., доцент кафедры теории организации и управления персоналом РГПУС

«Характерники» и «пластуны» в культуре запорожского и кубанского  казачества

5.Сень Дмитрий Владимирович − д.и.н., профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

О происхождении лидеров донских и кубанских казаков-старообрядцев конца XVII в. — начала  XVIII в. .

  1. Горожанина Марина Юрьевна − к.и.н., доцент кафедры Истории России Куб.ГУ (г. Краснодар)

Роль православного духовенства в военной истории кубанского казачества

  1. Матвеев Олег Владимирович − д.и.н., профессор кафедры истории России КубГУ (г. Краснодар)

Из истории изучения системы подготовки офицеров для кавказских казачьих войск: А.Г. Рыбальченко и Н.Н. Баратов

  1. Перетятько Артем Юрьевич − к.и.н., н.с. Лаборатории военных исследований МСЦФтПИ

Эксперименты в достроевой подготовке казаков в 1870 гг. по материалам периодической печати

  1. Сафронкина Елена Ивановна − к.и.н,, доцент кафедры истории, философии и социальных технологий НИМИ (филиал ДГАУ) (г. Новочеркасск)

Попытки донского земства облегчить воинскую повинность казаков (1876-1882 гг.)

  1.  Годовова Елена Викторовна — к.и.н., доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Оренбургского филиала РАНХиГ (г.Оренбург)

Взаимодействие оренбургских казаков с казахским населением

  1. Братолюбова Мария Викторовна − к.и.н., доцент кафедры Отечественной истории ИИМО ЮФУ

Донские казаки в Первой мировой войне в документальной фотографии (по материалам ГАРО)

  1. Грядский Давид Михайлович − студент кафедры исторической политологии ИИМО ЮФУ

Первая мировая война в воспоминаниях офицеров высшего звена Русской армии: некоторые аспекты

  1. Сивков Сергей Михайлович − к.и.н., зав. кафедрой гуманитарных и математических дисциплин ЮИМ (г. Краснодар)

Революция и насилие: Этнические конфликты казачьего и иногороднего населения Кубани в годы Гражданской войны

  1. Дюкарев Андрей Викторович − директор АНО НОЦ «Интеллектуальные ресурсы»; Дюкарева Ирина Анатольевна − зам. директора АНО НОЦ «Интеллектуальные ресурсы» (г. Краснодар)

Персоны нон грата истории кубанского казачества в современной отечественной историографии

  1. Аверьянов Антон Викторович − к.и.н., доцент кафедры исторической политологии ИИМО ЮФУ

Национальная политика на Юге РСФСР в предвоенный период

 СЕКЦИЯ №3. «ВОЙНЫ В ПРОСТРАНСТВЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ»

(Время заседания 13.00-17.00, ауд. )

Модераторы:

Айриян Радмила Сергеевна  − к.и.н.,  доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Дронов Александр Михайлович − к.и.н., м.н.с. Института славяноведения РАН (г. Москва)

  1. Гаврилов Сергей Николаевич − к.и.н. доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Проблемы военно-морского флота Англии в конце XVI в.

  1. Ласкова Наталья Васильевна − к.и.н., доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Колониальный фактор в англо-французской войне 1627−1629 гг.

  1. Мигаль Анастасия Сергеевна − ассистент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Образ османской армии в представлениях западноевропейских путешественников XVIII в.

  1. Ковалева Ольга Александровна − к.и.н., ст. преп. кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Война  североамериканских колоний за независимость в донесениях российских дипломатов

  1. Егоров Александр Александрович − д.и.н., профессор кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Французы в Испании (по воспоминаниям участников похода 18081814 гг.)

  1. Дронов Александр Михайлович − к.и.н., м.н.с. Института славяноведения РАН (г. Москва)

Граничары и казачество в первой половине XIX в.: взгляд из Австрийской империи

  1. Подольников Владимир Павлович − к.и.н., доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Фронтовая повседневность в романе Э.М. Ремарка «На западном фронте без перемен»

8.Пуховская Наталья Евгеньевна − к.и.н.,  доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Война против СССР в восприятии солдат и офицеров Третьего рейха

9.Айриян Радмила Сергеевна  − к.и.н.,  доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Корейская война 1950-1953 гг.: «последняя битва» изоляционистов в стенах Конгресса США

10.Щербаков Вячеслав Юрьевич  −к.и.н.,  доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Бундесвер и иммигранты: высшая форма интеграции и/или новая сфера противостояния?

ЗАСЕДАНИЯ 5 МАЯ

СЕКЦИЯ №1. «ВОЙНЫ В ИСТОРИИ ЮГА РОССИИ»

(Время работы с 10.00,  ауд.202)

Модераторы:

Судавцов Николай Дмитриевич  − д.и.н., профессор кафедры истории России СКФУ (г. Ставрополь)

Волвенко Алексей Александрович − к.и.н., декан факультета истории и филологии, Таганрогского института им. А.П. Чехова (филиал) ФГБОУ ВО РГЭУ «РИНХ» (г. Таганрог) 

  1. Чекулаев Николай Дмитриевич − к.и.н., н.с. ИИАЭ ДагНЦ РАН (г. Махачкала)

Казак как боевая сила и опора Российского государства в XVI – XIX вв.

  1. Панеш Аскербий Дзепшевич − д.и.н., заместитель директора по научной работе АРИГИ (г. Майкоп)

Адыги и татарский мир в XVI-XVII вв.: эволюция взаимоотношений

  1. Ляпин Денис Александрович − д.и.н., доцент, ЕГУ (г. Елец)

Казачество в городах Юга России по данным сметы 1651 г.: вооружение, численность, структура

  1. Почекаев Роман Юлианович − к.ю.н., зав. кафедрой теории и истории права и государства НИУ ВШЭ (Санкт-Петербургский филиал) (г. Санкт-Петербург)

«Военное право» калмыков в трудах отечественных исследователей

  1. Батыров Валерий Владимирович − к.и.н., с.н.с. КалмНЦ РАН (Элиста)

К вопросу о калмыцко-казахских военных конфликтах во второй половине XVIII в.»

  1. Мезенцев Евгений Вячеславович − к.и.н., с.н.с. Центра военной истории России ИРИ РАН (г. Москва)

Из истории военной организации и боевых походов донских казаков в конце ХVIII – начале ХIX веков

  1. Поляков Владимир Евгеньевич − д.и.н., доцент кафедры истории КИПИ (г. Симферополь)

Крымский татарин — герой войны 1812 года 

  1. Кидирниязов Даниял Сайдахмедович − д.и.н., профессор, в.н.с. ИИАЭ ДагНЦ РАН (г. Махачкала)

Взаимодействие и взаимовоздействие традиций казаков и народов Северного Кавказа в историко-культурном контексте XVIII — первой половине XIX в: специфика и особенности

  1. Агафонов Анатолий Иванович − д.и.н., профессор кафедры кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ИИМО ЮФУ

Роль русской православной церкви в окормлении донских полковых музеев в России и эмиграции.

СЕКЦИЯ №2. «СЛАГАЕМЫЕ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮГА РОССИИ»

(Время заседания с 10.00,  ауд.218)

Направление 1.

«ВОЕННАЯ АРХЕОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ ВОЙН НА ЮГЕ РОССИИ»

Модераторы:

Бойко Андрей Леонидович −  к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИИМО ЮФУ

Ильюков Леонид Сергеевич − к.и.н., с.н.с. Южного научного центра РАН

  1. Ильюков Леонид Сергеевич − к.и.н., с.н.с. Южного научного центра РАН

Константиновское поселение — форпост носителей майкопской культуры на Нижнем Дону: осада и гибель

  1. Иванеско Антон Евгеньевич − к.и.н., доцент кафедры зарубежной истории и международных отношений ИИМО ЮФУ

Военное дело нартов осетинских сказаний и проблема катафрактариев

  1. Зеленский Юрий Викторович − к.и.н., с.н.с. КГИАМЗ им. Е.Д. Фелицына (г.Краснодар)

Военная организация половецких племён и военное дело у половцев.

  1. Кусаинова Елена Викторовна − к.ф.н, доцент МГУТИТ; Кусаинов Андрей Александрович − специалист МГУТИТ (г. Москва)

Воинское искусство и вооружение кочевников и казачества в XVI-XVII вв.

  1. Пьявченко Елизавета Владимировна − профессор кафедры дизайна архитектурной среды ААИИ ЮФУ

Города-крепости Подонья – узловые пункты общегосударственных оборонительных сооружений XVI-XVII вв.

  1. Бойко Андрей Леонидович − к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИИМО ЮФУ

Новые данные о системе фортификационных сооружений Миусского полуострова XVIII−XIX вв. (по материалам экспедиций 2016 г.)

  1. Самовтор Сергей Владимирович − к.и.н., главный специалист ГАКК (г. Краснодар)

К истории Варениковского укрепления Черноморской кордонной линии

  1. Андреев Алексей Олегович − главный специалист ГАКК (г. Краснодар)

Артиллерия Черноморского казачьего войска 1802-1860 гг.

СЕКЦИЯ №2. «СЛАГАЕМЫЕ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЮГА РОССИИ»

(Время работы 10.00 − 17.00. ауд 218)

Направление 2

«ЭТНОЛОГИЧЕСКИЕ И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ СОСТАВНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ»

МОДЕРАТОРЫ:

Рудиченко Татьяна Семеновна − доктор искусствоведения, профессор кафедры истории музыки РГК им. С.В. Рахманинова

Богаченко Татьяна Викторовна − к.и.н., доцент археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ

  1. Вдовченков Евгений Викторович − к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ

Насилие и власть в обществе номадов (к вопросу о характере потестарных отношений у сарматов)

  1. Богаченко Татьяна Викторовна − к.и.н., доцент кафедры археологии и истории древнего мира ИИМО ЮФУ

Воительницы русского эпоса

  1. Рахно Константин Юрьевич − д.и.н., в.н.с. Национального музея-заповедника украинского гончарства (Республика Украина, с. Опошное)

Казнь убийцы на Запорожской Сечи: истоки обычая

  1. Рудиченко Татьяна Семеновна − доктор искусствоведения, профессор кафедры истории музыки РГК им. С.В. Рахманинова (г. Ростов-на-Дону)

Воинские традиции в хорах казачьей эмиграции

  1. Черницын Сергей Вячеславович − к.и.н., доцент кафедры истории и культурологии ДГТУ

Актуализация этнической истории донских казаков в образовательной практике Ростовской области

  1. Матвеев Владимир Александрович − д.и.н., доцент кафедры Отечественной истории ИИМО ЮФУ

Исторические условия формирования и территориальные различия идентичностей в российском казачестве: ракурсы осмысления.

  1. Гарсаев Лейчий Магомедович − д.и.н., профессор ЧГУ ИГИ АН ЧР; Гарасаев А.М.−  соискатель ИГИ АН ЧР; Гарсаева М.М. − ст. преп. кафедры чеченской филологии ЧГПУ; Ахматханова Л.Х.−  ст.лаб. ИГИ АН ЧР ( г. Грозный)

Холодное и огнестрельное оружие и его место в Кодексе чести чеченцев

  1. Гревцова Татьяна Евгеньевна − к.фил.н., н. с. лаборатории филологии ИСЭГИ Южного научного центра РАН

Свадебный обрядовый хлеб у казаков Урюпинского района Волгоградской области

  1. Власкина Татьяна ЮрьевнаЗаведующая музеем казачества этнографии и культуры Приазовья ЮНЦ РАН

Горины из хутора Бокова: семейный портрет на фоне краха империи

  1. Пилипчук Лариса Ивановна − учитель МБОУ СОШ № 4 (г. Батайск)

Отражение событий воинской службы в бытовой культуре населения Нижнего Дона в новейшее время

Традиции состязательной и воинской культуры народов России

Старочеркасск - Камплица. Место предстоящих Шермиций

Старочеркасск — Каплица. Место предстоящих Шермиций

УВАЖАЕМЫЕ КОЛЛЕГИ!

Минобрнауки России
ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»
Институт истории и международных отношений
Министерство культуры Ростовской области
ГБУК РО «Старочеркасский историко-архитектурный музей-заповедник»
РОО Федерация казачьих воинских искусств «Шермиций»

 

2 мая 2015 г.

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО

Уважаемые коллеги!

Приглашаем Вас принять участие в работе Всероссийской научно-практической конференции  «Традиции состязательной и воинской культуры народов России» которая состоится на базе ГБУК «Старочеркасского историко-архитектурного музея заповедника» на Монастырском урочище (Каплице), в месте проведения традиционных казачьих игр «Шермиций».

На конференцию предполагается вынести следующие вопросы:

 

  • Воинская культура донских казаков;
  • Состязательная и игровая культура этнических групп казаков России;
  • Материальная и духовная культура донских казаков;
  • Традиции воинской культуры народов России;
  • Военная (поисковая) археология сегодня;
  • Оружие и состязания с ним в традиционных воинских культурах.

Организационный комитет конференции:

Председатель Оргкомитета: д.ф.н. доцент Яровой Андрей Викторович

Ответственный секретарь к.и.н. доцент Бойко Андрей Леонидович

профессор, д.п.н. Черная Анна Викторовна

доцент, к.и.н. Черницын Сергей Вячеславович

Расходы на проезд и проживание осуществляются за счет командирующей стороны.

По результатам конференции тексты представленных докладов и материалы их обсуждения будут опубликованы в сборнике материалов конференции с последующей регистрацией в системе РИНЦ.

Заявки на участие в конференции принимаются к рассмотрению до 25 апреля 2015 г. тексты статей – до 1 июня 2015 г.

Редколлегия оставляет за собой право отбора присланных материалов.

Требования к оформлению текста: Редактор Word, шрифт Times New Roman, 14 pt, межстрочный интервал – 1,5; поля: левое – 3 см, правое 1,5, верхнее и нижнее – по 2 см; сноски – концевые (в порядке цитирования), автоматические. Просим авторов предоставлять персональные данные (место работы, должность, ученое звание, ученая степень), а также контактную информацию.

Заявки на участие в конференции следует направлять: traditsionnyeigryck@yandex.ru

Контакты:

Яровой Андрей Викторович эл. почта: jarovoj2005@yandex.ru

Бойко Андрей Леонидович эл. почте: alabama7008@yandex.ru

 

На Дону в городе Зернограде прошли Дикаревские чтения.

030

12 октября в городе Зернограде прошла Всероссийская научная конференция «Итоги фольклорно-этнографических исследований этнической культуры казачьих групп России за 2011-2012 гг. Дикаревские чтения (17)», которая проходила на территории Азово-Черноморской государственной агроинженерной академии.

С приветственным словом к участникам конференции обратился проректор по научной работе АЧГАА Бондаренко А.М. Руководство конференцией осуществлял Семенцов Михаил Васильевич, главный организатор «Дикаревских чтений». На конференции прозвучали доклады и сообщения ведущих историков, этнографов, культурологов и фольклористов, занимающихся проблемами этнической культуры казачьих групп России. В перерыве работы участники посетили музей академии. Итоги конференциии подвели доктор искусствоведения, профессор Татьяна Семеновна Рудиченко и доктор исторических наук, профессор Дмитрий Владимирович Сень .

На сайте «Дикое поле» будут размещаться доклады и сообщения участников конференции. Фоторепортаж с конференции (фото Яровая Л.Г.).

Сень

д.и.н., профессор Д.В. Сень «Торговля ясырем у казаков Кубани (конец XVII в. – начало XVIII в.)»

010

К.и.н. доцент Черницын С.В. «Тенденции межсословных браков в Войске Донском в 1-й половине XIX в.»

016

кандидат искусствоведения Карташова Т.А. «Динамические процессы в традиционной культуре донских украинцев конец XIX — начало XX вв.»

017

К.и.н. доцент Ревин И.А. «Решение бытовых конфликтов в повседневной практике донских крестьян XIX — начала XX вв.»

д.и.н. профессор А.И. Агафонов "«Музей Лейб-гвардии Казачьего полка в Париже"

д.и.н. профессор А.И. Агафонов ««Музей Лейб-гвардии Казачьего полка в Париже»

009

Часть аудитории где проходила конфернеция

Д.и.н., проф. Скорик А.П. "Выдающиеся донские ученые XIX - XX вв. и их праведные труды на благо отечества"

Д.и.н., проф. Скорик А.П. «Выдающиеся донские ученые XIX — XX вв. и их праведные труды на благо отечества»

Д.и.н., проф. Ю.Ю. Клычников "Находился у непокорных горцев..." побудительные мотивы предательства казаков-перебежчиков (по материалам ЦГА РСО-А)"

Д.и.н., проф. Ю.Ю. Клычников «Находился у непокорных горцев…» побудительные мотивы предательства казаков-перебежчиков (по материалам ЦГА РСО-А)»

 д.ф.н. доцент Яровой А.В.

д.ф.н. доцент Яровой А.В. «Современные казачьи этноспортивные состязания: опыт возрождения шермиций»

 

аспирант Зернина А.В. Современные способы фиксации и передачи певческого репертуара (по материалам экспедиций 2012-2013 гг. в Целинский р-н Ростовской области)

аспирант Зернина А.В. Современные способы фиксации и передачи певческого репертуара (по материалам экспедиций 2012-2013 гг. в Целинский р-н Ростовской области)

 

к.и.н. доцент Панкова-Козочкина Т.В. Сословное самосознание отдельных групп населения на Юге России и проведение выборов большевиками в местные органы власти в течении 1920-х гг.

к.и.н. доцент Панкова-Козочкина Т.В. Сословное самосознание отдельных групп населения на Юге России и проведение выборов большевиками в местные органы власти в течении 1920-х гг.

 

 

Презентация1

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ТРУДОВ СЕМЕНЦОВА М.В.

img129

 1989 год

 1.    Семенцов, М.В. О некоторых аспектах изучения традиционных народных знаний славянского населения Кубани (кон. 19 – нач. 20 вв.) [Текст] / М.В. Семенцов // Историко-культурное наследие и проблемы его освоения в современных условиях : метод. рекомендации : в 2 ч. Ч. 2. – Краснодар, 1989. – С. 4-6. Читать далее

Д. Сень. АХРЕЯНЕ: ИЗ ИСТОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ И БЫТОВАНИЯ ТЕРМИНА

Тема славянского присутствия в османском Приазовье и на территории Крымского ханства приобрела в последние годы новое звучание. Во многом это связано с применением новых подходов к изучению османо-крымско-казачьего взаимодействия (сотрудничества, неконфронтационного сосуществования), а также результаты архивной эвристики (Архив СПбИИ РАН, РГАДА, ГАВО и др.). Историографическая ситуация такова, что поставленные и частично решенные проблемы истории казачьих сообществ Северного Кавказа (общины Кумы, Аграхани и Кубани) позволяют сейчас обратиться к частным аспектам темы. Среди них социальная стратификация казачьих сообществ Кавказа, выходцев с Дона (религиозный, половозрастной, имущественный состав); отношение казаков к перспективам своего пребывания в новом крымском подданстве и соседства с османским Азовом; военное сотрудничество казаков с народами Кавказа и их элитами; занятия казаков Кавказа в связи с традициями донского казачества и новыми условиями проживания в регионе, включая занятие работорговлей.
Один из недостаточно изученных в историографии вопросов — история обозначения казаков-старообрядцев ахреянами в сравнении с другими практиками словоупотребления термина. Другая исследовательская проблема, в контекст которой успешно вписывается история ахреян-перебежчиков неконфронтационные отношения Войска Донского и османского Азова, представленные, помимо прочего, «обменом» населением1 и различной информацией. Источники второй половины XVII в. фиксируют один за другим случаи бегства (перехода) донских казаков в Азов, где они могли принимать мусульманство, а впоследствии даже возвращаться на Дон2. Ахреянами в России назывались в XVII в. либо православные, в т.ч. казаки, изменившие государю, бежавшие к туркам-османам (в Крым?) и перешедшие в мусульманство, либо казаки-старообрядцы, ушедшие с Дона на Кавказ (примечательно, не переходившие, как правило, в мусульманство, однако изменившие, в глазах российской стороны, государю), ставшие подданными крымских ханов. Внешнее для них именование (ахреяне, ахреянин), сопровождаемое другими нелестными характеристиками, носило инвективный характер, за которым скрывались отголоски конфликта между разными составляющими православного мира. В ходе работы определились расширенные границы поиска, связанные не только с судьбами казачье-старообрядческого населения Крымского ханства, но также с историей славянского населения османского Азова, представленного не только невольниками, но и свободными. При этом изучение славянского населения Приазовья по своей научной значимости выходит за пределы таких сюжетов как адаптация в Азове беглых казаков из Войска Донского второй половины XVII в. Перед нами более масштабное историческое явление, нежели история славянского (казачьего) населения Крымского ханства конца XVII в. начала XVIII в. Если установленные факты окажутся звеньями одного процесса, то в истории славянского населения Приазовья и Кубани XVII в. начала XVIII в., истории русско-османского сотрудничества откроются новые направления поиска.
Термин ахреяне не встречается в источниках ранее XVII в. Следовательно, можно предположить, что появление термина и начало его бытования связано с неким заметным (новым?) социальным явлением, повторяемость которого была отмечена современниками, либо с явлением, переживаемым по-новому, что не замедлило отразиться в языковой лексике. Вместе с тем, источники первой половины XVII в. знают ахреян; в отношении же «раскольников» указанное слово употреблялось не в первоначальном своем смысле. Отметим, что за пределами России, в частности, в Болгарии, ахреянами называли других славян-«отступников» — болгар-мусульман или помаков3. Этот экзоним, маркирующий инаковость таких славян, находился в ряду других обозначений указанной группы со стороны православных болгар «бели цигани, боганци, потурнаци, чеченци»4. Ахреянами называли болгар-мусульман в Родопах и Беломорской Тракии. Этимологию слова ахреяне некоторые болгарские специалисты связали со средневековым названием Родоп/Восточных Родоп — Ахрида/Ахридос, а также с османской областью «Ахърчелеби»5. Другая версия, на наш взгляд, еще менее правдоподобная, производит ахреян от староболгарского слова «хрид», означающего «скалу, холм, горы»6. Отметим другое: ахреян (ахреянин) — это перешедший в другую веру, т.е. ставший мусульманином, потурнаком.
В словаре русского языка XI-XVII вв. находим: «Ахреян, м., отступник от христианской веры»7. Одними из первых к этимологии слова ахреяне обратились Дж. Гарибян и В.И. Чернышев8. Первый из них подчеркнул, что «этимология слова «ахреян» («охреян»)… нам пока представляется неясной»9. Первоначальное значение слова, по словам ученого — «отступник», «изменник своей веры и вообще «изменник»10. Выдвигая свою точку зрения, Дж. Гарибян полемизировал с В.И. Чернышевым, считавшим, что ахреян является производным от имени Ефрем, произносившимся как Охрим: «…этим, искаженным в простонародном употреблении именем никоновцы называли в насмешку старообрядцев»11. Признавая такое толкование сомнительным, отметим: В.И. Чернышев связал употребление термина «ахреяне» с раскольниками (указанное значение он считал первоначальным), а его появление-с событиями церковного раскола второй половины XVII в. Не подтверждается версия, точнее, частное замечание П. Бранденбурга о том, что «ахреяне или охреяне — одна из раскольничьих сект»12. Старообрядчество не знало группы с таким названием; при этом старообрядцы себя так не называли. Другие дореволюционные специалисты, неоднократно применявшие указанный термин по отношению к беглым казакам, включая казаков-некрасовцев, как правило, свои краткие высказывания не развивали. П.П. Короленко, сообщая о связях К.А. Булавина с кубанскими казаками, отмечал, что «верные донцы, проведав об этом, сообщили крымскому хану, чтобы он названных казаков окреан, развращавших возмутительными делами мир царя с султаном, к Булавину не пустил»13. Повествуя о бунте Булавина, Н. Краснов писал: «Со стороны Булавина все состояло в выборе предмета и момента действия. И тот, и другой, соображены с замечательным искусством, и мы вполне уверены, что то сделано не им лишь, а при подстрекательстве, с одной стороны, Мазепы, и с другой Игнатия Некрасова, энергического ахреянина, перешедшаго в подданство турецкаго султана»14.
В новейшей историографии ситуация с изучением ахреян меняется: отметим неопубликованный доклад С.В. Черницына, представленный на VIII-й межрегиональной научной конференции «Человек второго плана в истории» (г. Ростов на/Д., 6-7 мая 2010 г.), называвшийся «Охреяне — группа «второго плана» в ранней этнической истории донского казачества». В другом своем исследовании С.В. Черницын сделал несколько интересных замечаний о бытовании термина ахреяне в разных сообществах в связи с маркированием «чужого»15. Несколько раз об «окреанах», в связи с ранней историей кубанского казачества, упоминал известный казаковед О.Г.Усенко16. Термин ахреяне, кроме выходцев из Войска Донского, оказался связан с прошлым казаков, связанных происхождением с Доном, но оставшихся в истории благодаря кавказскому вектору своего развития. Так, казаков-старообрядцев («раскольников») Крымского ханства17 в русских источниках неоднократно именуют ахреянами. Раскольники тоже считались «неверными», «богоотступниками», «нечестивыми». Автор статьи, кроме того, публиковал отдельные результаты обращения к новой для российской историографии теме: бегству донских казаков в османский Азов, сопровождавшемуся принятием мусульманства и пр.18. Анализ таких событий позволяет нам рассмотреть историю употребления слова «ахреяне» в широком социокультурном контексте, связав бытование термина с поводами включения разных случаев в письменные тексты, представленные материалами российского делопроизводства и некоторыми другими.
Считаем, что термин ахреяне является производным от агарян. Появление слова, нового для русского языка XVII в., было связано с процессами христианско-мусульманского взаимодействия, включая конфликты, в пространстве пограничных владений трех держав — России, Крымского ханства и Османской империи. Неслучайно, что именно татар и турок в России сознательно и постоянно именуют агарянами. При этом более очевидной предстает связь между словами ахреяне и агаряне19, нежели смысловое созвучие между ахреянами и Аграханью (река на Северном Кавказе), либо с казаками-аграханцами, как предполагал С.М. Соловьев20. Такое предположение разделял Г.В. Вернадский, опубликовавший документы Азовской приказной палаты21. Кажется, именно схожее звучание слов «ахреяне» и «аграханцы» вызвало со стороны П.Л. Юдина фразу о том, что во время Азовского похода 1695 г. среди защитников крепости «оказались аграханцы, служа туркам в качестве лазутчиков и шпионов; из них некоторые попали в плен после покорения города…»22. Между тем, русские источники фиксируют слово ахреяне раньше того периода (конец 1680-х гг.), когда на р. Аграхани поселились казаки, вынужденные покинуть Дон после жестокого подавления местного старообрядческого движения23. Следовательно, указанный гидроним не мог повлиять на появление такого экзонима (соционима) как ахреяне. Другое дело, что история казаков Аграхани, как и Кумы, и Кубани — часть прошлого ахреян Приазовья и Северного Кавказа.
Остановимся на этимологии слова «агаряне», хорошо знакомого и русским книжникам, и приказным людям допетровской Руси, и образованному человеку эпохи рождения империи24. Словарь М.Р. Фасмера определяет агарян так: «…магометане, тюрки. Еще в XVIII в. и в устном народном творчестве. Также русск.-цслав. агарЪне, болг. агарянин. Из греч. «Ayaprvoo> от «Ауар», «Агарь» — побочная жена Авраама и мать Исмаила (цслав. Агарь)»25. Слово «агаряне» — книжного, точнее, библейского происхождения. Ветхозаветный сюжет повествует нам о служанке Сарры, жены праотца Авраама — египтянке Агари, матери его первенца — Измаила26. Из-за ссоры с Саррой, родившей Аврааму Исаака, Агарь была отправлена прочь: Авраам «взял хлеба и мех воды, и дал Агари, положив ей на плечи, и отрока, и отпустил ее»27. Заблудившись в пустыне, мать и сын чуть не погибли, но были спасены Богом28. Потомки Измаила, сына Агари, именуются в Библии агарянами. Они неоднократно воевали с евреями, но безуспешно29. Прожив долгую жизнь, Измаил после смерти был погребен в Мекке близ Каабы. Мухаммед называет Исмаила посланником и пророком30. При этом в мусульманской традиции роль Измаила признается более значительной, чем в библейской, а сам он считается образцом правоверия. Мусульмане и иудеи считают Исмаила (Измаила) прародителем арабов, которых христианская средневековая традиция называют также измаильтянами, а мусульман — агарянами31.
В русской литературе находим применение обоих терминов по отношению к мусульманам («неверным»): «…милостив бо есть бог и силен, елико хощет и может, еще и ныне милость его велика есть на нас, яко избавил ны есть господь от рукы враг наших татар, избавил ны есть от сеча и от меча и от кровопролития, мышцею силы своей разгнал есть врагы наша, сыны Агаряны, рукою крепкою и мышцею высокою и устрашил есть сыны Измаилевы»32. Маркируя «врагов веры Христовой», церковные деятели и миряне использовали указанное слово в инвективном смысле. Турки выступают как «безверные», «злые», «несправедливые» агаряне33, такие же «безбожные агаряне» для русских это волжские булгары34. Другие тексты также отражают враждебное восприятие православными людьми тюрко-татарского мира через религиозные средневековые представления. Например, татары именуются в «Киевском синопсисе» погаными: так русские стали называть «чужеродных пришельцев языческой веры. Тот же смысл имеют и обозначения в «Синопсисе» татар и турок как «безбожных агарян» и «измаильтян»»35. Мусульмане, по контексту — жители Крыма именуются в письмах патриарха Иоакима конца XVII в. не только «измаильтескими людьми», но также «проклятыми агарянами»; речь идет об их «агарянском злобожном свирепстве»36. Любопытен пассаж об «измаилтесских людях проклятых агарянах татарских ордах»37. По-своему реагируя на события 2-го Крымского похода, правительница Софья писала князю В.В. Голицыну: «Свет мой, братец Васенька! Здравствуй, батюшка мой, на многие лета! И паки здравствуй, божиею и пресвятые богородицы милостию и твоим разумом и счастием победив агаряне! Подай тебе, господи, и впредь враги побеждать!»38.
Знали ли об особом звучании слова «агаряне» на Дону? Несомненно. В войсковой записке от 8 декабря 1637 г. о взятии казаками Азова находим: «…ис того града Азова от бусурманские веры, Агаренского изчадия поганского языка от злохищреных волков чинилось пакость великоя твоей, великого государя царя, отчине…»39. В «Исторической повести о взятии Азова» пассаж о разорении христианской веры «от тех окаянных и немилостивых волков поганского языка…», о гонении на веру «от тех злохитренных… немилостивых волков поганского языка бусурманския веры, от агарянского изчадия»»40. Обратим внимание на особый символизм последнего речевого оборота, манифестующего о связи мусульман-агарян с адом. В «Поэтической повести» Богородица «глаголющее умилным гласом: «Мужайтеся казаки, а не ужасайтеся! Се бо град Азов от беззаконнех агарен зловерием их обруган и суровством их, нечестивых, престол предтечин и николин осквернен»41.
Несколько меньшей стала сфера применения нового для реалий XVII в. термина «ахреяне», близкого по смыслу агарянам. Термин «ахреяне» был хорошо известен на Дону. В словаре А.В. Миртова приводится несколько значений слова ахриян/охриян: «грязный, оборванный человек», «оборванец, забияка», «отступник, ренегат»42. Там же, со ссылкой на труд Левочкина в «Известиях Варшавского императорского университета», находим, что раньше ахреянином называли «казака-запорожца, перешедшего в магометанство, теперь полула- скательное, полуругательное выражение»43. Интересно, что в словаре В.И. Даля инвективно-уничижительный смысл слова «охреян» («ахреян») уже размыт: «Охреян… лентяй, неотесанный, неуклюжий, грубый, мужиковатый увалень»44. Произойти это могло, как нам представляется, со временем и в связи с диалектным употреблением слова, что также отмечено в указанном словаре. Возможно, быстрее это случилось вдали от зоны мусульманско-христианских контактов — там, где память об изменниках-ахреянах угасла быстрее всего. И нарративные тексты, и материалы российского делопроизводства указывают на знакомство донского казачества со словом «ахреяне», на практики номинирования им разных изменников. В войсковой отписке от 3 декабря 1637 г. донские казаки сообщали об «Охреяне Осанке», толмаче при султанском «после» Ф. Кантакузине: «…тот Охреян Асанка толмач своим злым волшеством нам… чинил пакости великия, сверху по Дону на низ в наши таборы на- рядныя чары деючи пущал»45. Текст повести позволяет уточнить подробности, связанные с ахреянством Асанки: «И отпали они (Асанка и Ф. Кантакузин. — Д.С.), окаянные, от нашие православные християнския веры самоволством (добровольно. — Д.С.) — ни прелестию, ни мукою турских людей. И за то того посла Фому и ахреяна Асанка толмача и их людей за их измену казнили»46. Любопытно, что другой литературный источник называет Ф. Кантакузина «греческия веры родом». Из письма Зульфикара-аги, переводчика османских падишахов, царю Михаилу Федоровичу, следует, что переводчик Хасан был чаушем47. Из текста другой отписки Войска Донского от 9 июня 1646 г. следует: «Да с теми ж, государь, крымскими Языки взяли мы, холопи твои, ахреяна, русково мужика, Мартинком зовут. А сказался, государь, нам: взят де он в полон невелик да и побосурманен48. Как видим, оба случая употребления термина связаны с переходом русских людей в мусульманство и, как уже отмечалось выше, задолго до событий церковного раскола.
Вероятно, первоначальное значение слова ахреяне, включенного современниками в сферу разговорного языка, было связано с переходом русских (т.е. православных) людей в чужую веру, а именно — в мусульманство. Однако вскоре (если не параллельно применению слова «ахреяне» в указанном выше смысле) тема перехода в иное вероисповедание приобрела характер измены — и вере, и единственному православному государю, т.е. московскому царю. Предположим, что указанные практики «бусурманства», отмеченные современниками именно в этой зоне христианско-мусульманских контактов, привели к появлению слова «ахреяне» в книжном и разговорном языках, что зафиксировали разные русские источники. При этом явление возникло и стало развиваться в ситуации обостренного внимания донских казаков к бывшим представителям «своей» группы, активно интегрирующимся в чужую культуру49. Закрепление термина в русском языке оказалось связано с практиками образованных лиц — приказных служащих. Во второй половине XVII в. слово ахреяне получает новые смыслы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа в отношениях с мусульманскими государствами Причерноморья (вторая половина XVII в. — начало XVIII в.). Ростов на/Д., 2009. С.50-57; он же. Казаки-перелеты // Родина. Российский иллюстрированный журнал. 2010. №3. С.63-65.
2. Составление сводки таких уходов (побегов) казаков-дело ближайшего будущего. Её анализ связан не с выявлением числа «изменников» в целях распространения частных выводов на природу служения казаков разным государям или идеализации османо-казачьих отношений (см. интересную ремарку, все еще характеризующую традиционное отношение к теме перехода казаков на сторону «врагов России»: Малов А.В. Молодинская битва в контексте военно-политической ситуации в мусульманско- христианской контактной зоне // Средневековые тюрко-татарские государства. Сб. ст. Вып.2. Казань, 2010. сноска №24). Речь о другом — наличие в контактной зоне осма- но-казачьего пограничья нескольких центров культурной, политической ориентации порождало в казачьей среде соблазн перейти «границу миров», сделать индивидуальный выбор вопреки довлеющей со стороны большинства традиции. Особая роль могла принадлежать здесь тумам-полукровкам, кочевникам, нарушителям войскового права и т.п. лицам, т.е. всем тем, кто менее других был склонен воспринимать «Другое» по ту сторону границы как явную угрозу. Говоря другими словами, это те, кто охотнее других реагировал на «пористость границы» (по А. Риберу) самыми разными способами, включая ее пересечение туда/обратно. Проблема, таким образом, в большей степени имеет культурно-психологическую природу — кстати, как в случае с русскими перебежчиками, приехавшими в Азов в 1571 г. (Малов А.В. Указ. соч. С.194).
3. Райчевски С. Българите мохамедани. Втор, издание. София, 2004.
4. http://bg.wikipedia.org/wiki [Дата обращения 10.02.2012].
5. Хюсеин Мехмед. Помаците и торбешите в Мизия, Тракия и Македония. София 2007. С.36.
6. Тодорова Богдана. Етно-конфесионална самоидентификация на българите- мюсюлмани rhttp://www.balkans21 .ore/2010 7/todorova_7 6.pdf. [дата обращения 25.03.2012.]
7. Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.1. М., 1975. С.59.
8. Гарибян Дж. Несколько лексических уточнений // Известия Академии наук Армянской ССР. 1956. №11. С.97-99; Чернышев В.И. Происхождение некоторых нарицательных имен из собственных. Омельфа, Охреян, Охрюта, Пентюх // Язык и мышление. М.: Д., 1935. T.III-IV. С.172-173.
9. Там же. С.99.
10. Там же. С.98.
11. Там же. С.97.
12. Бранденбург Н. Азовский поход Шейна: 1967 (Материалы для истории военного искусства в России) // Военный сборник. СПб., 1868. Т.63. №10. Отд.П. С. 188.
13. Короленко П.П. Некрасовские казаки // Известия Общества любителей изучения Кубанской области. 1900. Вып.2. С. 15. В подстрочном примечании автор дает сноску на «Русский архив» (1894. №Х1. С.303) и отмечает: «Окреанами донцы называли тех казаков, которые бросивши свою родину жили между мусульманами в Азове и других местах». При этом П.П. Короленко ссылается на исследование В.Д. Сухорукова «Историческое описание Земли Войска Донского» (Т.П. С.573).
14. Краснов Н. Исторические очерки Дона. Усмирение Петром Великим Булавин- ского бунта // Русская речь. 1882. Апрель. С. 123. В подстрочном примечании находим: «Охреянами назывались раскольники, принимавшие мусульманскую веру»
15. Черницын С.В. Образ «чужого» в этнических коммуникациях [Режим электронного доступа: http://dikoepole.com/2011/01/29/chemitsin-obraz. Дата обращения 14.02.20121. Ученый заметил, что «во всех группах казачества людей, перешедших к неприятелям и принявшим ислам, называли «охреяне», «потурнаки» и обычно не щадили». Источники, правда, свидетельствуют о разном отношении Войска Донского к таким людям: казнили их не всегда.
16. Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692-1708 гг.) // Из архива тверских историков: сб. науч. тр. Тверь, 2000. Вып.2. С.66, 67 и др.
17. Боук Б.М. К истории первого Кубанского казачьего войска: поиски убежища на Северном Кавказе // Восток (Oriens). 2001. №4; Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692—1708 гг.) // Из архива тверских историков: сб. науч. тр. Тверь, 2000. Вып.2; Сень Д.В. Казаки Крымского ханства: начальный этап складывания войсковой организации и освоения пространства (1690-е гг. — начало XVIII в.) // Тюркологический сборник 2009—2010: Тюркские народы Евразии в древности и средневековье / Ред. кол. С.Г. Кляшторный и др. М., 2011; он же. Из «вольных» казаков — в поданные крымских ханов: казачьи сообщества Дона и Кавказа в конце XVII — начале XVIII вв. // Восток (Oriens). М., 2011. №5
18. Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа… С.50-57.
19. Опустим в словах агаряне и ахреяне гласные буквы, кроме начальной буквы «а». Находим: аг[а]р[я]н[е] -«агрн»; ахр[е][я]н[е] -«ахрн».
20. С.М. Соловьев, обратившись к сюжету с участием одного из ахреян в обороне Азова (1695 г.), предположил: «Не из Агреманов ли вышло Охреяне?» (Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 13—14 // Соловьев С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн.VII. М., 1991. С.512).
21. Г.В. Вернадский писал: «Предположение Соловьева мне кажется правильным. Если не от «ахреянов», то во всяком случае сами «ахреяне» произошли от аграханцев» (К истории колонизации Азовского побережья: Азовские дела по сношениям с Крымом и Кубанью (1698-1701), хранящиеся в Историческом архиве Таврической ученой архивной комиссии / Публ. Г.В. Вернадского // Известия Таврической ученой архивной комиссии (далее — ИТУАК). Симферополь, 1920. Т.57. С.253).
22. Юдин П.Л. Из-за старой веры (Из истории религиозных движений в Гребенском казачестве) // Записки Терского общества любителей казачьей старины. 1915. №13. С. 11. Другое дело, что падения Азова турки-османы хорошо знали кумских и аграхан- ских казаков
23. Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце XVII века. СПб., 1889; Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа… С. 100-142
24. Словарь русского языка XVIII века. Вып.1. Л., 1984. С.20
25. Фасмер М.Р. Этимологический словарь русского языка / Пер. с нем. и доп. О.Н. Трубачева. М.: Прогресс, 1986. T.I. С.60
26. Быт. 16:15-16, 2 Пар 31:15
27. Быт. 21:14
28. Быт. 21:17-20
29. 1 Пар 5:10, 19-20
30. Коран 19:54
31. Русский энциклопедический словарь, издаваемый профессором С.-Петербургского университета И.Н. Березиным. СПб., 1873. Отд.1. T.I. С. 194; Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.1. М., 1975. С.20.
32. Повесть о Темир-Аксаке [Режим электронного доступа: http://az.lib.ru/n/ neizwestnye/text_0300.shtml. Дата обращения 3.02.2012
33. Опарина Т.А.. «Исправление веры греков» в Русской Церкви первой половины XVII в. [Режим электронного доступа: http://www.orthedu.ru/ch_hist/oparina.htm. Дата обращения 4.02.2012
34. Измайлов И.Л. «Безбожные агаряне»: Волжская Булгария и булгары глазами русских (X-XIII вв.) // Восточная Европа в древности и средневековье. Контакты, зоны контактов и контактные зоны: XI Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто: Мат-лы конференции. М., 1999
35. Мечта о русском единстве. Киевский синопсис (1674) / Предисл. и подг. текста. О.Я. Сапожникова. И.Ю. Сапожниковой. М., 2006. С.ЗО, 156, 166, 217.
36. Biйcкoвi кoмпанii доби гетьмана Iвана Мазепи в документах / Упор. С. Павленко. Киiв, 2009. С.21-23
37. Там же. С.79
38. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 14. [Режим электронного доступа: http://www.kulichki.com/inkweIl/text/special/history/soloviev/soIovlec.htm. Дата обращения 8.02.2012.
39. Донские дела. СПб., 1898. Кн.1. Стлб. 636
40. Цит. по: Воинские повести Древней Руси / Под ред. члена-корреспондента АН СССР В.П. Адриановой-Перетц. М.: Л., 1949. С.48
41. Там же. С.78
42. Миртов А.В. Донской словарь. Материалы к изучению лексики донских казаков. Ростов на/Д., 1929. Стлб.10
43. Там же
44.Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка в четырех томах. М., 1989. T.2. С.774. Правда, второе значение слова В.И. Даль рассматривает в связи с раскольниками времен Петра I.
45. Донские дела. Кн.1. Стлб.638
46. Воинские повести… С.52
47. Мейер М.С., Фаизов С.Ф. Письма переводчика османских падишахов Чульфи-кара-аги царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу, 1640—1656: турецкая дипломатия в контексте русско-турецких взаимоотношений. М.. 2008. С.70. Чауш (чавуш) — дознаватель в Османской империи. Помимо профильных функций, как указывают С.Ф. Фаизов и М.С. Мейер, мог исполнять функцию гонца (Там же. С.5)
48. Донские дела. Кн.З. СПб., 1909. Стлб.46
49. Черницын С.В. Образ «чужого» в этнических коммуникациях |Режим электронного доступа: http://dikoepole.com/2011/01/29/chemitsin-obraz. Дата обращения 14.02.2012].

Д.и.н. профессор кафедры специальных исторических дисциплин и документоведения ЮФУ Д.В. Сень

Опубликовано: Известия Ростовского музея краеведения. №18-19, 2012 год. С.167-177.

Свод памятников состязательной культуры народов Юга России

Вышел в свет уникальный «Свод памятников состязательной культуры народов Юга России», в котором представлены материалы археологического, этнографического, художественно-литературного характера. Книга издана при финансовой поддержке института проблем гражданского общества в рамках проекта «Формирования базы данных для создания социально-культуной сети «Традиции состязательной культуры народов Юга России». В сборнике представлены материалы посвященные состязательной культуре донских казаков.

О хевсурском оружии. (по В.И. Элашвили)

На различных сайтах возникают вопросы о том, фехтовали ли хевсуры шашкой, палашом или мечом. Для тех, кому нет времени самостоятельно открыть для себя работы замечательного грузинского этнографа, исследователя самобытного фехтования хевсур Элашвили, предлагаем выдержку из его книги, где речь идет о холодном оружии хевсур. Читать далее

Хевсурское фехтование.

Съемки 1929 года этнографической экспедицией. С 4 минуты показана парикаоба — разновидность хевсурского фехтования. Следует обратить внимание на способ защиты корпуса, методом понижения стойки, практически уход в нижний уровень… И как легко выходят в высокую позицию.  Интересно и то, что шашки они держат обратной стороной. Читать далее

Алексей Кыласов. Эрзац-культура Кавказских игр

http://foto.rg.ru/gall/62ade3b2?1

фото Виктора Погонцева "Российская газета"

1 октября в Карачаево-Черкессии повторно состоялось прошлогоднее мероприятие, демонстрирующее во всей красе эрзац-культуру «народного спорта» в представлении чиновников – Кавказские игры. Читать далее

А. Яровой. Воспитать казака: проблема воспитания носителя этнических черт

Рационализация воспитательного процесса в свое время сыграло не только позитивную, но и негативную роль. Выявление целей, задач и методов воспитания в народной педагогике не привело к использованию их в практическом процессе, поскольку идеи прогресса, идеологические установки модерна были направлены на уничтожения традиционности в любом своем проявлении. Традиции отводили роль развлечения в виде фольклорных коллективов, массовых развлечений, суживая ее воспитательные функции к зрелищности и шоу. Читать далее