Фильм «Дон.Картина мира» 2018 г.

Фонд имени священника Илии Попова представляет фильм Олега Гапонова «Дон. Картина мира», получивший главный приз в номинации «Локация» на всероссийском фестивале документального кино «Россия вдохновляет» в 2018 году. В фильме вы увидите, как в представлении донских казаков открывается перед нами удивительный мир, который на протяжении не одной сотни лет является фундаментом их этнического самосознания и культурного своеобразия.

Фильм «Дон. Картина мира» получил приз на Фестивале фильмов о туризме и путешествиях.

IMG_8069

У нас радостная новость! Фильм «Дон. Картина Мира» над которым мы трудились многие годы, заработал свой первый кинофестивальный приз!

Победа в номинации «Локация» Фестиваля фильмов о туризме и путешествиях «Россия вдохновляет!» В конкурсе участвовали более двухсот фильмов из пятидесяти регионов России. Это первая наша серьезная победа и мы ей очень гордимся.

Бегущая по стволу дерева ящерица и притаившийся в зарослях камыша волк,
благородный олень и шашка, мерцающая серебром ножен на стене…
перед нами открывается удивительный мир, который на протяжении сотен лет,
является фундаментом этнического самосознания и культурного своеобразия донских казаков.
Вот и у вас есть возможность погрузиться в этот мир, и немного изменить свой взгляд на окружающую нас версию реальности.

ДОН. КАРТИНА МИРА. Режиссер О.М.Гапонов. Ассоциация Шермиции.

Шермиции в крепости Святой Анны состоялись!

32408450_10216871707724215_5170651925825191936_n

Шермиции прошли. Прошли, как и всегда, вопреки…  Ночной холод и проливной дождь были обычным явлением и для самых первых шермиций, Господь испытывает нас, значит наш путь верен и прям. Значит с нами остаются здравые силы, для которых национальная идея сияет далекой и желанной вершиной, которые стремятся сохраниться и сохранить след казачьей культуры в современном мире. Споры о выборе пути для казаков должны завершиться. Путь сам дал о себе знать. Среди множества народов есть и наше лицо, и оно уникально, как и любое другое лицо человека, несущего культуру. Забыть о своих корнях, о местах памяти, где сплелись слава побед и горечь поражений, нельзя.

DSC_8251.jpg-1

Я очень надеюсь, что идеи и воскрешенные из небытия обычаи наших предков послужат примером для подражания шермичному движению, цель которого одна — сохранить этническое самосознание казаков. Обряды у нас не играются, они проживаются, потому что они настоящие, действующие, живые. Вот из лагеря двинулись казаки конно и пеше, во главе с прошлогодним атаманом игр Петром Александровичем Борисановым, к майдану перед храмом.

oiVLiNAPcVU.jpg

Атаман Шермиций 2017 г. П.А.Борисанов.

Впереди со знаменами, позади с хоругвями и иконами, со священниками, а в конце все желающие. Старина Черкасска оживала в действиях казаков. Знамена приняли у конных и установили посреди площади. Начался молебен, после которого прошел чин освящения воинских оружий, внесенный в реестр нематериального культурного наследия России.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Вот старый атаман вышел вперед, перекрестился, поклонился и, положив шапку и насеку, попросил прощения и спросил: «кому передать?…» Во главе шермичных стариков насеку принял Иван Иванович Колодкин, приехавший из хутора Богураев, он и попросил казаков о новом атамане.

_S0PoTR-8ak

Атаман Шермиций 2018 г. В.В. Рязанов.

Выкликнули природного казака Черкасской станицы Валерия Валерьевича Рязанова, который и принял на год этот ответственный пост, став, таким образом, четвертым атаманом национальных казачьих игр.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Новый атаман объявил о поиске ящура, которого малые казачата бросились изыскивать по майдану, наконец, извлекли его из травы и принесли на суд стариков. Пойманная мальцами ящерка ‑ ожившая легенда, оставленная нам в память замечательным казачьим писателем Б.Кундрюцковым. Своими узорами на спине она дает надежду на то, что Господь позволит узнать казакам свое предназначение в мировой истории… Уральский казак Евгений Владимирович Владимиров после совместного рассмотрения узоров на спине ящерицы вынес приговор — играм быть!, и атаман объявил о том присутствующим.

Посажение на коня провел сам атаман, посадив в седло на глазах нашего товарищества своего маленького сына Григория. Конь волновался, бился в руках ведущих его по кругу, а Гриша сидел спокойный и сосредоточенный, крепко сжимая поводья. «Добрый будить казак», другой мысли и не возникало у окружающих. «В добрый час» — шептали старики.

На шермициях присутствовали наши друзья и гости из соседних республик и стран. Так, впервые была делегация ногайского района Карачаево-Черкесской республики, с которой прошли дружеские переговоры о сотрудничестве в области культуры и этноспорта. Из Кабардино-Балкарии был известный ученый, оружиевед, мастер владения шашкой Феликс Наков. Из далеких Соединенных Штатов Америки прибыл Марк Лоуренс, успевший накануне провести семинар по ножевому бою индейцев Апачи и подаривший организаторам две спортивные шашки для тренировки, а также свою книгу.

32261014_423948104737487_2368759246398423040_n

Делегация Ногайского района Карачаево-Черкесской республики на Шермициях.

 

lwHHZJTdWS0

Марк Лоуренс беседует с казаками перед фехтованием на шашках

 

8AtfiGK_vYQ

Феликс Наков с атаманом Шермиций В.В.Рязановым и судьей А.В.Яровым

На Шермициях было представлено женское пространство казачьей культуры, за что низкий поклон межрегиональному объединению этнических казачек «Грушица». Лекции, мастер-классы, конкурс казачьих костюмов являлись украшением Шермиций. Декорации станицы наполнились казачьим колоритом, запестрели нарядами модисток и модниц.

Семинары провели Василий Солдатов из Оренбурга, Роман Щеголь, Артем Котов и другие. Ответственный за семинары был Иван Болдырев, казак станицы Богоявленской.

DSC_8183.jpg-1

Василий Солдатов за работой.

Шермичные состязания были конного и пешего характера. На соревнования прибыли казаки из станиц Мечетинской, Тацинской, Пашковской, Кутейниковской, Константиновской, Кущевской, Купинской, Казанской, Семикаракорской, Мелиховской, п.Зимовники, п.Синегорский , хуторов Потапов и Рябичев станицы Романовской, городов Ростова-на-Дону, Аксая, Новочеркасска, Новороссийска, Краснодара, Шахт, Оренбурга, Майкопа, Таганрога, Белой Калитвы, Миллерово, Батайска, Зернограда, Самары, Ярославля и других.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

В конных шермициях отличились: в джигитовке ‑ Сидов Вячеслав Сергеевич ККЦ Константиновского района, в рубке шашкой ‑ 1. Чернов Денис Михайлович, конный взвод Октябрьского района. 2. Быков Александр Иванович, Белокалитвенский конный взвод, в упражнении с пикой ‑ Дмитриченко Петр Алексеевич, Конный взвод Миллеровского района.

Пешие шермиции.

Возрастная группа 10-11 лет.

1 место. Тепикин Максим х.Рябичев.

2 место. Пащенко Андрей х.Потапов.

3 место. Камзел Илья х.Рябичев.

Возрастная группа 12-13 лет.

1 место. Бережнов Иван х.Рябичев.

2 место. Кузнецов Вадим х.Потапов.

3 место. Коробкин Алексей х.Рябичи.

Возрастная группа 14-15 лет.

1 место. Перерва Александр х.Потапов.

2 место. Алишев Денис х.Рябичев.

3 место. Багдасарян Давид клуб «Шамшир» г.Таганрог.

Возрастная группа 16-17 лет.

1 место Попов Алексей х.Потапов.

2 место Горшев Антон х.Потапов.

3 место Ярославенко Никита п.Зимовники.

Возрастная группа 18-20 лет.

1 место. Поливин Илья х.Потапов.

2 место. Ивершин Алексей п.Зимовники.

3 место. Шматко Игорь п.Зимовники.

Возрастная группа 21-40 лет.

В фехтовании пикой.

1 место. Песоцков А. ст.Тацинская.

2 место. Чащин В. г.Оренбург.

3 место. Трофимов Г. г.Новочеркасск.

В фехтовании шашкой

1 место. Негода Виталий г.Краснодар.

2 место. Песоцков А. ст.Тацинская.

3 место. Петков ст.Казанская.

Возрастная группа старше 41 года.

В фехтовании пикой.

1 место. Божко С. х.Потапов.

2 место. Будник М. Ростов-на-Дону.

3 место. Пьяных А. г.Шахты.

В фехтовании шашкой.

1 место. Пьяных А. г.Шахты.

2 место. Будник М. Ростов-на-Дону.

3 место. Нестеров С. г.Самара.

В рубке шашкой 21 и старше.

1 место. Васильченко И. ст.Новодмитриевская.

2 место. Яковлев А. г.Новороссийск.

3 место. Нестеров С. г.Самара.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

В рамках шермиций казаки забавлялись борьбой на ломка, стрельбой из лука, перетяжками, игрой в айданчики, в которых приняли участие Аксайский военно-патриотический клуб «Пересвет» , клуб «Секоры», казаки ст.Мечетинской, г.Батайска, ст.Казанской и многие другие. Победители получили грамоты и медали.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

В коллективных соревнованиях переходящий «Кубок Скифии» по шинти завоевала команда «Краснодар Каманахк», в составе которой были иностранцы.  Всего в этом году за кубок сражалось три команды. Помимо команды из Краснодара, играла команда Романовского юрта и команда Зимовниковского юрта. Места распределились соответственно:

1 место. Краснодар Каманахк.

2 место. Романовский юрт.

3 место. Зимовниковский юрт.

32451923_10211806825471742_2240374960159719424_n

Вручение «Кубка Скифии» капитану команды «Краснодар Каманахк» Виталию Негоде.

Готовиться к такому турниру донцам довольно тяжело, но надеемся, что с приобретением клюшек и мячей дело пойдет на лад, и кубок Скифии вернется на Дон с Кубани.

32456709_10211807905978754_4431300419947331584_n

Фехтовальная игра «Царь».

В турнире по фехтовальной игре «Царь» места распределились следующим образом:

1 место. Команда Романовского юрта.

2 место. Команда «Краснодар Каманахк».

Лучшей командой шермиций 2018 года является команда хутора Потапов, тренировкой которой занимается Сергей Викторович Божко. Шашками, нагайками и папахами приукрасилась вернувшаяся домой команда Романовского юрта.

IMG_1014[1]

Команда казаков Романовского юрта.

В заключение хочется напомнить, что Шермиции сегодня по-прежнему сохраняют казачьи традиции, воспитывают наших детей. Легенды и предания казаков предстали в образах, символах и знаках, которые засияли между валов и куреней крепости Святой Анны. Среди старинных казачьих печатей и эмблем смотрел на нас и Черный Всадник, печально или радостно билось его сердце, кто знает…

В отчете использованы фотографии И.Василенкова, О.Авакимова и многих других. Пишите, уважаемые авторы фотографий, и мы укажем ваше авторство.

Яровой А.В.

Рудиченко Т.С. Воинские элементы в обрядах жизненного цикла донских казаков.

 

DSC_7577.jpg-1

Т.С.Рудиченко

Наличие элементов различных сфер воинской культуры в обрядах и фольклоре донских казаков неоднократно отмечалось краеведами и исследователями дореволюционного периода (Е. Н. Кательниковым, А. И. Ригельманом, В. Д. Сухоруковым, И. Тимощенковым, М. Н. Харузиным и другими). Их сохранение в современной редуцированной обрядности подтверждено полевыми исследованиями и нашло отражение в публикациях Т. Ю. Власкиной, Б. Н. Проценко, Т. С. Рудиченко, М. А. Рыбловой, А. П. Скорика, С. В. Черницына, А. В. Ярового и ряда других.

При фиксации и описании обрядов внутреннего быта воинские элементы авторами не всегда выделялись, соответствующим образом идентифицировались и интерпретировались, что служит основанием специального их изучения.

Цель настоящего исследования заключается в выявлении воинских элементов и определении их принадлежности к тем или иным компонентам традиционной культуры. Его материалом послужили опубликованные труды и данные полевых исследований 1970–2010-х гг. Нами рассматриваются универсальные обряды жизненного цикла, знаменующие периоды рождения, взросления, вступления в брак, завершения жизненного пути и не рассматриваются собственно воинские обряды (проводы и встреча казаков), также относимые рядом исследователей к жизненному циклу [1].

DSC_8051.jpg-1

В обрядах, связанных с рождением, социализацией и воспитанием ребенка (мальчика), отмечены действия, проявляющие его гендерную принадлежность, участие в них коня, а также использование различных предметов – оружия, одежды и составляющих военной амуниции, обмундирования. К таковым относятся, в первую очередь, манипуляции магического характера, направленные на регулирование пола желаемого младенца. В этих целях под постель и подушку подстилали или клали соответствующие предметы – мужские штаны, шинель и даже оружие [10, с. 434].

Ожидающее новорожденного военное будущее всячески подчеркивалось на всех этапах его роста и социализации. Подарками «на зубок» со стороны мужской части рода и общины было оружие и его комплектующие: лук, стрела, ружье, патрон пороха, пуля [11, с. 109].

Будущий казак поэтапно проходил посвятительные обряды (инициации). В ранний период такую роль выполняли  пострижение и сажание отцом сына на коня с объявлением его казаком. В дореволюционной литературе временная приуроченность этих действий характеризуется по-разному. В одних источниках фиксируется прикрепление к 40 дню (после возвращения матери с младенцем из церкви по принятии очистительной молитвы) [11, с. 109–110], в других – к появлению первого зуба: «Отец, надев на него свою шапку, сажает его верхом на своего оседланного коня и в этот момент первый раз подрезает ему чуб» [2, с. 49]. Перед семейным пиром мальчика возили в церковь, и чтобы из сына вырос храбрый казак, служили молебен Иоанну-воину.

В наши дни традиция продолжается. Потомки донских казаков, особенно проживающие в крупных городах, привозят мальчиков на ежегодно организуемые при участии Федерации боевых искусств традиционные военные состязания «Шермиции», проводимые, как правило, на священном для казаков месте – Монастырском урочище близ станицы Старочеркасской и приуроченные ко дню памяти великомученика Георгия; в казаки посвящаются чаще дети до трех лет; пострижение, выполняемое за пределами общественного празднества, отделено от посажения.

Сыновья находились под опекой матери в раннем возрасте. М. Н. Харузин отмечал, что о них, вообще, больше заботится отец, приучающий понемногу к верховой езде и полевой работе, покупающий необходимые для службы вещи [14, с. 120].

Юношеские инициации для казаков имели особое значение, так как являлись испытанием физической и психологической готовности к военной службе. По определению А.К. Байбурина целью инициации было прояснение гендерных признаков и установление искусственной границы в «биологической постепенности» [1, с. 63].

В связи с этим представители исполнительной власти во главе с войсковым атаманом объезжали территорию, осуществляя перепись малолетков, устраивая сборы. В. Д. Сухоруков описал такие сборы в районе главного городка донских казаков – Черкасского. На них присутствовали атаманы, старики, малолетки из 20–30 станиц «в полном вооружении и на лучших конях» [11, с. 114]. В период от двух недель до месяца юноши совершенствовались в верховой езде, стрельбе на скаку, джигитовке, бое плетьми, переплывали в полном вооружении реку. Затем устраивались состязания, по результатам которых лучшие получали поощрительные призы от атамана – оружие, уздечку и др. Успешно проходя испытание, они переходили в другую возрастную и социальную группу служилых казаков приготовительного разряда.

В свадебных обрядах донских казаков в сравнении с другими версиями ритуалов данного вида, важную организующую и регулирующую роль играли представители мужской части общины. На ранних этапах становления социума брачно-регулирующую роль выполнял казачий сбор на майдане (браки и разводы, закрепляемые по обычному праву «на сборе») [3, с. 35; 14, с. 74]. Впрочем, сообщалось, что семьи могли создаваться и по инициативе атамана [14, с. 74]. Свое место в ритуале занимали возрастные группы неженатых молодых и служилых казаков, стариков.

Вооруженные команды верховых казаков (храбрая команда, храбрый поезд, верховые поезжане), сопровождавшие жениха в пути за невестой и к венчанию, упоминаются в описаниях начала XIX, и экспедиционных материалах последней трети XX века. В период малочисленности на Дону храмов, они обеспечивали безопасность «свадебного поезда» на пути в монастырь для венчания. Позднее, следование свадебного поезда в сопровождении возглавляемого дружко вооруженного отряда всадников более отчетливо воспринималось как участие в обряде страты молодых казаков-воинов. М. Н. Харузин отметил, что в прежние времена по сведениям казаков станицы Верхне-Курмоярской «сопровождавшие князя поезжане и скачку устраивали (выделено мною – Т. Р.), но теперь это вывелось из употребления» [14, с. 145]. Движение поезда сопровождалось стрельбой в воздух [3, с. 35] и воинскими песнями: «В пути верховые поезжане, в которые дружко с женихом стараются подобрать лучших песенников, играют большею частью походные, строевые песни, исторические подъемного характера, перемежая их со всякими другими (военно-бытовыми, былинными) песнями» [4, с. 214]; «впереди плетью командует запевала» [Там же, с. 215]. А. М. Листопадов также отмечал, что верховые поезжане у двора невесты, сопровождая песню «Вьюн на воде» «боевыми выкриками и стуком в дверь» [Там же].

Естественно, что до 20-х гг. XX века поезжане-мужчины облачались в военное обмундирование: «Казачье – фуражка, из под нее чуб торчит, штаны с лампасами, зимой сапоги-„дудки“» (ст-ца Краснодонецкая). На женихе «чекмень или шинель напашку» [4, с. 49]. Дружко имел при себе плеть, являющуюся как предметом управления конем, так и по сопричастности, его атрибутом. Стуком плетью в ворота и двери он оповещал о приезде жениха, «творил молитву» и просил разрешения войти.

В 90-е гг. XX века и начале нынешнего XXI такой «храбрый поезд» составлялся из машин, и сопровождался стрельбой из окон. Вполне возможно, что наличие в донской свадьбе «храброго поезда» не имело общего распространения [7, с. 93].

Наряду с мужскими группами действовали и отдельные чины, такие как посланец, разведчик-посланец [4, с. 160, 161] или вестовой [14, с. 149], в той же роли посыльного, что в службе и на казачьем кругу. Он извещал стороны о предстоящих действиях, вел переговоры, тем самым осуществляя не только коммуникативную, но и организующую функцию. М. Н. Харузиным зафиксировано именование партии жениха войском [14, с. 115], а сватовства войной: «У нас на этот раз войско не в сборе, то милости просим обождать, не начинать войны» [14, с. 122]. А. М. Листопадов называет «войском» поезжан [4, с. 50], а выход партии жениха к невесте «походом» [4, с. 49].

Особая роль в свадьбе, как и в других обрядах жизненного цикла, отводилась коню. Помимо упоминавшегося «поезда», имевшего и практическую функцию, действия всадников на коне нередко были чисто символическими. Въезд в сени «бабы на коне» в хут. Ведерниковском и ст-це Митякинской маркирует статус новобрачной как «молодухи», ее готовность к рождению ребенка и семантически тождествен выражению «на коня села».

Возможно, более универсальный характер имела символика коня в обрядах третьего свадебного дня. От матери невесты с утра выходила процессия с «блинцами» и запеченной курицей («горбунком») на завтрак молодым и сватам. Свашка ломала курицу, распределяя жертвенную «долю», таким образом: «лодыжки» – отцу и матери жениха, белое мясо – молодым. Остов курицы заворачивала в блин и дарила дружку «кобылу». Восстановление целостности символа плодородия – курицы, именуемой «кобылой», является весьма архаичным элементом обряда и вызывает ассоциации с имитацией целостности коня в курганных захоронениях кочевников [7, с. 94].

Во время сборов свадебного поезда за невестой «окружив коня, игрицы играют песню, в то время как друзья жениховы заканчивают расцвечивание конского убора» [4, с. 211]. В исполняемой песне «Да во тереме огни горят» описывается последовательность действий по приготовлению коней к свадебному поезду. Для жениха и невесты, по сообщениям информантов, убирали линейку, блонкарду /тачанку (т. е. военную повозку). При встрече молодых на подворье жениха в окрестностях Луганской станицы по сообщению М. Н. Харузина «молодых обводят вокруг телеги 9 раз, причем князь каждый раз бьет пристяжную, а потом жену. После того его заставляют поцеловать жену также 9 раз» [14 с. 149].

Расплетание косы на две также символически связывается с управлением «кобылой» [7, с. 94]. В церемонии именуемой «невесту бабить» родственники жениха и сваха подергивают косы невестки («вожжи»), чтобы молодая не уходила.

Приготовление, запрягание и распрягание лошадей при завершении свадебного пира характеризует этикетную сторону казачьих застолий. На разъезд отец жениха запевает песню «В маменьки росла», в которой объясняются необходимые действия молодой жены. На словах – «гостей угощу» – «сват говорит: „Распрягай!“ – и гульба продолжается снова» [8, с. 24].

Среди предметов, имеющих в свадьбе символическое значение, оружие – пистолет, шашка. Они фигурируют в описании М. Н. Харузиным выкупа невесты. Сидящие рядом с ней братья имеют в руках «державу („костыль“) – плетку, обшитую золотом и украшенную серебряными бляшками, или же пистолет и шашку» [14, с. 146]. В различных эпизодах ритуала, как уже упоминалось, использовалась плеть. М. Н. Харузин сообщает о том, что в былое время у казаков «было в обычае, чтобы княгиня разувала князя, у которого в правом сапоге она находила плетку» (в данном случае иносказательно указывающую на необходимость подчинения жены мужу). В окрестностях станицы Луганской ударяя плетью по подушке, молодой имитировал побои жены [14, с. 152].

В полевых материалах из хут. Мещеряковского и Мрыховского вместо обычного прохождения в дом под преломляемым «встречным караваем» («подходить под каравай, «подклоняться под каравай»), молодые проходят «трое ворот»: «под шашками, под фуражками и под караваем». Интерес представляет преимущественное положение в ценностной иерархии казачьих атрибутов и символов и подчиненное – символа плодородия каравая.

В погребальных и поминальных обрядах, конь служил своеобразным медиатором-посредником, сопровождавшим хозяина в иной мир. При погребении казака коня вели под уздцы неправильно оседланным (задом наперед). Отголоском существовавшего в древности обычая погребения всадника с конем можно считать опускание в могилу подковы. Как и в современных ритуалах погребения воинов над могилой звучали залпы ружейных выстрелов.

Свидетельства наблюдавшихся воинских поминальных ритуалов на Монастырском урочище оставил для нас А. И. Ригельман. Оно отсылает нас к древней традиции конных состязаний на похоронах [12]: «Всякий год на оном кладбище в субботу сырной недели поминовение по убитым делают <…> по отслужении над оными усопшими панихиды ездят и поют, поют и потом бегают и скачут на конях, и делают из того для экзерции своей настоящее рыстание…» [6, с. 76].

Это описание в важных деталях совпадает с более поздними, известными по публикациям в донской периодике, фиксирующими наличие данного обряда в станицах Луганской [5], Раздорской. «Еще в начале XX века жители Раздорской ежегодно ранней весной по звону колокола собирались на площади и со знаменами по льду направлялись к Старому городку, где троекратной ружейной стрельбой отдавали дань памяти предкам. [Воротившись] в станицу, устраивали скачки на лошадях и угощенье» [13, с. 46]. Полевыми исследованиями подобная традиция поминовения отмечена в ст-це Усть-Быстрянской.

Уже приходилось писать о том, насколько широко применялась в обрядах жизненного цикла, в частности свадебном, связанная с воинской культурой лексика [9]. «Сидением» называют ожидание свадьбы просватанной невестой (вспомним осадные сидения, или сидения – дежурства казаков в правлении), движением «в цепи» – шествие девушек к невесте и т. д. В обряде проводов на службу в кругу близких родственников отец благословлял иконой становившегося на колени сына и наставлял его: «Не посрами казачьей чести» [15, с. 62–63]; такой же словесной формулой провожали жениха к брачной постели.

Таким образом, анализ наличия воинских элементов показал, что в обрядах жизненного цикла они представлены достаточно полно и выявлены в родинном, инициационных, свадебном, поминальном, погребальном обрядах. О казачьей  воинской специфике свидетельствует:

– включение в обряды составляющих социальной организации (сбора, круга) и отражение половозрастной стратификации общины;

– наличие ролей и статусов (персонажей), являющихся этносоциальными маркерами «храбрая команда» (отряд верховых казаков) в обряде перехода; вестовой или посланец (в сходных со служебными функциях);

– использование атрибутов и символов социальной группы – оружия, одежды, предметов амуниции;

– участие в обрядах коня как сопричастного казаку и медиатора между мирами;

– осуществление действий магической и знаковой маркирующей функций (стрельба в воздух в ходе движения свадебного поезда, вокруг могилы при погребении казака; скачки в свадебной и поминальной обрядности);

– пение воинских песен верховыми казаками (во время движения свадебного поезда, а в прошлом поминальных обрядов) и свадебных песен с «боевыми выкриками»;

– присутствие специальной военной лексики для номинации обрядовых актов, предметов, персонажей.

Как видим, своеобразие донским обрядам жизненного цикла придает важная роль в них групп казаков, и атрибутов мужской культуры.

Т. С. Рудиченко (Ростов-на-Дону)

 

Литература

 

  1. Байбурин А. К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. СПб., 1993.
  2. Быкадоров В. К. Былое Дона. СПб.,1907.
  3. Кательников Е. Н. Были донской станицы // Донские казаки в походе и дома. Ростов н/Д, 1991. С. 31–55.
  4. Листопадов А. М. Старинная казачья свадьба на Дону // Песни донских казаков. Т. 5. М., 1954. С. 33–297.
  5. Пономарев С. Луганская станица (Этнографический очерк) // ДОВ. 1876. № 50.
  6. Ригельман А. И. История о донских казаках. Ростов н/Д, 1992.
  7. Рудиченко Т. С. Особенности свадебного ритуала казачьих поселений юга Донецкого округа (по экспедиционным материалам) // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1999 год: Дикаревские чтения (6). Краснодар, 2000. С. 91–95.
  8. Рудиченко Т.  С. Пение и песня в казачьем этикете // Музыковедение. 2005. № 1. С. 20–25.
  9. Рудиченко Т. С. Специальная лексика акционального и персонажного кодов донской свадьбы // Вопросы этномузыкознания. 2014. № 4 (9). С. 6–14.
  10. Рудиченко Т. С. Рыблова М. А. Традиционная культура казачества в XIX – начале XX века // Очерки истории и культуры казачества Юга России. Волгоград, 2014. С. 424–471.
  11. Сухоруков В. Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях

// Историческое описание Земли войска Донского. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях. Ростов н/Д, 2005. С. 79–131.

  1. Топоров В. Н. Конные состязания на похоронах // Топоров В. Н. Исследования по этимологии и семантике. Т. 1. Теория и некоторые частные ее приложения. М., 2005. С. 539–578.
  2. Фрадкина Н. Г. Станица Раздорская. Из донской топонимики // Богатый колодезь. Историко-краеведческий альманах. Вып. 1. Ростов н/Д, 1991. С. 45–46.
  3. Харузин М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону. Материалы для обычного права. Вып. 1. М., 1885.
  4. Черницын С. В. Обычаи и обряды донских казаков, связанные с воинской службой // Памяти А. М. Листопадова. Ростов н/Д, 1997. С. 59–68.

Опубликовано в сб. Война и воинские традиции в культурах народов Юга России. V Токаревские чтения. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Ростов-на-Дону: Альтаир, 2016. С.12-18.

При перепечатывании материала ссылка на сайт dikoepole.com обязательна.

М.Диденко. Стальной клинок как проводник и хранитель

yXS-nwTpVnU

Всем известно почтительное отношение к стальному оружию воинов в целом и казаков в частности. Оружие – больше чем функциональный инструмент. Это и средство воспитания (наглядный пример доблести предков), и показатель собственной доблести и удачливости (украшения и отделка), и многое другое. Но в этой статье речь, как уже было ранее, пойдет о «нематериальных» вещах, о практических аспектах Традиции, которые универсальны и могут быть полезны в в любое время и любом месте.

Например, опять возьмем оружие как средство воспитания – клинок клали в колыбель будущему воину, чтобы он с самого раннего детства перенимал дух своих предков, своего рода. Каким именно образом происходит передача духа? Что такое сам «дух» с научной точки зрения? Предков такие вопросы не интересовали – они подходили к этому прагматично. Есть позитивный эффект, работает – значит, правильно. А как именно работает – уже не так важно.

Но иногда хочется узнать механизм работы, тем более что в данном случае, с железным оружием, все относительно просто и укладывается в законы физики.

Мы знаем, что мысли человека на материальном, физическом уровне являются биотоками. Фактически, это ток и есть. Приставка «био» означает, что возникает разряд не механическим способом, а в живом организме, при помощи довольно сложных психофизиологических реакций. Биоток – это и мысль, это и эмоция, это и команда мышцам на движение. Скажем, сказал кто-то что-либо неприятное, заискрилась эмоция, а за ней вспыхнула мысль. Итогом мысли в свою очередь стала команда, которая полетела биоэлектрической телеграммой по проводам нервов в мышцы руки. Мышцы руки под воздействием биотока сократились в нужном месте, и человек ударил хама плетью. Все это произошло в секунду.

Можно сказать, что и память человека (набор мыслей, эмоций и команд) тоже является биотоком, а биоток – это уже величина, как мы видим, материальная. Он может перемещаться, он может рассеиваться, он может аккумулироваться. В общем, как и любой ток. А еще нам известно, что по одним объектам ток проходит очень легко, а по другим, изолирующим, совсем не проходит. Железо относится к объектам первого рода – проводникам.

Не зря мудрые предки интуитивно уважали молнию и кузнецов. Все это взаимосвязано.

Поэтому можно сказать, что когда воин рубил кого-то шашкой, на железном оружии в виде биотока сохранялось это событие, эмоции и ощущения, ему сопутствующие. Накапливался дух. Это, конечно, упрощенно-материальное изложение процесса, но для удобства восприятия можно сказать и так.

Со временем накопленный биоток оружия переходил в новые качества, и, например, клинок начинал подрагивать в руке, если недалеко был враг.

Скорее всего, дело было не в самом клинке, а в воине, который его держал. Здесь уместна аналогия с рамкой лозоходцев, которые при помощи проволоки ищут воду. Рамка здесь является именно проводником биотока человека, рамка просто помогает человеку на уровне сознания увидеть свои же подсознательные ощущения. Не рамка находит воду, а человек, но рамка помогает человеку в контакте со своим же подсознанием. То есть, воин подсознательно чувствует врагов неподалеку, биоток идет в мышцы, они мелко, незаметно для самого человека начинают сокращаться, и клинок в руке дрожит. Хотя, возможны и другие объяснения, которые дополнят это.

Клинок является хранилищем информации, аккумулятором энергии. Со временем энергия накапливается все больше, особенно, если железный проводник переходит из поколения в поколение. И малыш, тронув пальцем лезвие, подсознательно ощущает биотоки своего прадеда, как бы прикасается к сражению, в котором тот победил врага, ощущает эмоции своего предка и перенимает его дух.

Яровой А.В. ВОЙНА И СОСТЯЗАНИЕ В КАРТИНЕ МИРА ДОНСКИХ КАЗАКОВ

иосиф

В современном обществе одной из важных проблем является стремление этнических сообществ в условиях глобализации сохранить свою идентичность, в которой следует видеть не простое отождествление индивида и общности, а базовые основания личностного развития человека. Сегодня, в связи с обособлением сфер человеческой деятельности, их специализацией, прогрессирует процесс образования множественности идентичностей, не детерминированных строго этнической принадлежностью. Эта тенденция по своей природе универсальна и связана с переходом к индустриальному и постиндустриальному обществу. В таких условиях этническая идентичность видоизменяется, пересекаясь с другими индивидуальными и групповыми идентичностями, однако базовыми константами для ее сохранения являются морально-этические кодексы, которые задают иерархию смысловых значений этнической картины мира и содержатся в обычаях и обрядах.

Целью статьи является рассмотрение места и роли войны в картине мира донских казаков. Для этого, опираясь на работы донских исследователей духовной культуры и истории, на данные этнографических экспедиций определим символическое пространство сражения, боя, его наполняющие символические формы, их функционирование в культуре и их роль в ментальных установках как этнофоров, так и того явления, которое сегодня обозначают словом казачество или неоказачество в терминологии С. Маркедонова.

Под картиной мира будет пониматься совокупность мировоззренческих знаний о мире, его строении и развитии (модель мира), а также способы поведения в мире (модели поведения в мире). Будучи сложной семиотической системой, картина мира служит средством хранения и передачи информации от поколения к поколению, обеспечивая, таким образом, преемственность культуры в диахронном плане, а в синхронном плане служит механизмом регуляции социального поведения носителей данной традиции [1]. Используемое в работе слово ментальность, можно определить как способ видения мира, в котором мысль не отделена от эмоций.

Согласно «Энциклопедии культур народов Юга России» донские казаки являются народом, компактно проживающем на территории, которая до XVIII века называлась землей донских казаков. Исторические и географические особенности существования этой группы, образовали особую картину мира, основанную на культе наездничества, воинской доблести, своеобразном духе молодечества и рыцарском кодексе поведения. Это нашло отражение в чертах традиционной воинской культуры казаков: повседневной мужской одежде; ношении холодного оружия, которое имелось в каждом курене; специальной походной пище, воинском искусстве и т.п. Воинский стиль жизни казаков запечатлен в пословицах, песнях, легендах, эпосе, системе выживания, исконных казачьих забавах и играх. Исконные состязания отвечали за формирование этнодвигательности – комплексе двигательных стереотипов присущих этносу, выражающем собой оптимальную двигательную адаптацию к природному ландшафту, которая сопровождается возникновением этнической культуры, экосистемы хозяйствования, пространства памяти, механизмов социализации, отвечающих за формирования этнической идентичности («донская посадка», «донская развязка», «казачья походка», «казачий удар» и проч.)

Раннее состояние казачьих сообществ, так называемый рыцарский период, был связан с кочевым или полукочевым состоянием (если брать в расчет характер степей Северного Причерноморья), который требовал воспитания воинственного, способного к ежедневной степной войне личности, могущей выжить в условиях демографического давления, обеспечить добычей свой род, сохранить юртовые угодья и проч.

Кочевники, как известно, отличались храбростью и физической силой; постоянно проявляя себя в схватках, имея перед глазами образец лучшего воина, батыра. (Как не вспомнить предка донского атамана Андриана Карповича Денисова?). Такие воины становились главными героями песен и легенд, пользовались всеобщим уважением и почетом. Поскольку в бесконечных сражениях выживали лишь самые сильные и смелые, то таким образом степные воины подвергались естественному отбору, закреплявшему такие качества как физическая сила, выносливость, агрессивность [16, c, 47]. В этих сообществах культивировалась чувство первенства, поскольку оно являлась залогом выживания.

В сословный период казачьей истории война – как вооруженная борьба и военная служба, выступали основным видом деятельности, который был обусловлен их образом жизни и закреплен сословными обязанностями, получившими регламентацию в 1835 году. В это время военная служба в большей мере мыслилась как служение монарху, вере и отечеству, однако состязание в удали, доблести и добычливости сохраняется в казачьей среде, и даже проецируется на служебное рвение, на стремление к наградам, чинопроизводству, которые давали перспективы для социального роста и престижа. При этом время войны предоставляло казаку возможность и материально разбогатеть за счет добычи-дувана.

Война в ментальности казаков осмысливалась как сакральной явление, центральной точкой которого являлось сражение и бой. Война и вражда находились у истоков мира, поэтому сам исторический процесс мог мыслиться как разворачивание в разных проекциях столкновений, сражений, ведущих к совершенствованию духовного в человеке и изничтожению материального, плотского. Под воздействием религиозных построений основанных на библейских сюжетах, вражда понималась как борьба между человечеством (семя Евы) и (змием) семенем искусителя. «Семя жены будет поражать искусителя в голову, а искуситель будет жалить ее в пяту» (Быт.III,15). Смысл этой борьбы, по мысли М.В. Пудавова, лежит в вечности, за пределами умственного постижения. «Мы видим только, что как искуситель пагубное слово свое провел через сердце женщины, так и Бог положил восстановление падшего человека тем же путем» [2, с.9]. У М.А. Шолохова Чубатый говорит Григорию Мелихову: «За каждого убитого скащивает тебе Бог один грех, тоже как и за змею».

Начало же войне, как явлению социальному и духовному одновременно, послужила борьба между Авелем и Каином. «Но как человек в падшей природе своей веру в обетование или любовь Божию заменил верою в свой разум или свое я; то без благодати, или искупления, он и не в состоянии был данную ему Творцом волю поставить владычицею над обольстительным действием на него земного, мертвящего начала; и потому с первых времен общежития своего свойство Каина – князя мира – ложь и зло признал господствующим достоинством и общее стремление духа направил на разорение вечной церкви Сына Человеческого – истины и любви, проявленной уже на земле Авелем. И вот война сделалась болезнью общежития. Отсюда, по непреложному закону изыскания крови… человек для человека и народ для народа стал орудием казни, и потянулась неизмеримая запутанная цепь возмездий» [2, с.10].

адам

Вражда в народных воззрениях находится и у истока возникновения самих казаков, которые по мысли народной в результате вражды живших в Египте наемных и семейных воинов, заставила последних взять свой скарб, семейства и отправиться в далекий поход на север, в поисках земли обетованной, которую они обрели на Дону и осели в камышах, из которых и вышли, получив имя «казаки» [3]. Вражда же должна привести и к исчезновению самих казаков. Так, в записках М. Харузина приводятся слова казака из станицы Камышевской: «Последние времена пришли – нечего уж этого таить. Ты посмотри: теперь сын отца больше не слухает, к старшим почтения ныне нет вовсе, брат с братом ссорится – всё как в Писании сказано. А вот скоро земли мало станет, тогда Царь велит нам, казакам, на Амур-реку идти. А Дон тогда встанет весь, как один человек, и будет великий бой. Тогда и свету конец» [4, c.21].

изгнание

Обычно война состояла из поиска добычи, скоротечных столкновений, которые требовали знания особенностей степной облавной охоты (гульбища), правил ведения бырымты – набегов на противника с целью захвата его имущества и скота, но не имеющей целью его уничтожения. Бой, в который вступает воин-степняк, является частью культурного космоса, победа не зависит от строгого расчета, как в шахматной партии. Степной бой – это скорее нечто ощущаемое и означиваемое в момент «когда», причем, момент этот наступает в определенном месте. Пространство и время сливаются, и бой превращается в сакральное действие: здесь и молитва воина и зов самого Бога. Воин сакрально одержим, в нем максимально проявляется витальная сила того социального объединения, с которым он себя идентифицирует. Такой бой не требует от воина лобового столкновения, противника переигрывают в стычках, обманах, засадах. Нет необходимости вести смертный бой в пространстве, не имеющем границ, когда сам степной поиск-поход является поиском добычи. Впрочем, Смерть является постоянным спутником воина. Европейский рыцарь её презирал, но был бессилен перед ней, самурай вырабатывал правила общежития с ней и добровольно двигался к ней, даже если в этом не было необходимости. Степной воин всегда ощущал её присутствие, но использовал это присутствие как элемент агонистики. Почуять «дыхание смерти» и избежать ее; носить «всю войну за плечами» и выйти победителем благодаря духовной чистоте и праведной вере. Со смертью спорят, её одолевают духовным противостоянием и даже в случае гибели остаются непобежденными. В смерти обнаруживается и высший подвиг героя. Так, ногайский богатырь Доспамбет в XV в. оставил такой стих:

«Тот счастливец, кто успел,

перебив своих врагов,

сам пронзенный тучей стрел,

проливая свою кровь,

все же, все-таки, успел

умереть на поле боя

состоявшимся героем» [17].

Войны Нового и Новейшего времени внесли изменения в тактику ведения боя и в ментальные установки степных рыцарей. Например, в письмах с фронта 1914 года казак Верхне-Кундрюченской станицы Г. Попов писал: «…особенно было много побито австрийцев, они норовят хитростию. Казаки атаковали их пехоту, они бросають и сдаются в плен. Казаки пробегать, а они всегда стрелять. Но за это им вдесятеро мстили, не стали верить, и кто сдается, всех рубят. Но их рубить-то надо знающи: на них шапки лакированного товару очень толстого и окованного медью, и подбородень медный, так что не разрубишь, грудь толстой резиной. Но наши казаки принаравились ширком, особенно пикой, и бьют их наповал с Божией защитой» [14, c.114].

В ситуациях, когда казаки вынуждены были принимать прямой бой, как это было, например, в Азовском осадном сидении, сражение принимало священный характер, тогда были массовые видения святых, Богородицы, предков приходящих на помощь и пластовавших врагом надвое. Состязание в удальстве, молодечестве, герцы и перепалки, сменялись священной бранью.

павлины

В записках героя Отечественной войны 1812 года Д.В. Давыдова имеется эпизод боя, когда он, молодой адъютант князя Багратиона, был послан в передовую цепь для наблюдения за движением неприятеля. Увидев впереди французского офицера, Давыдов начал вызывать его на поединок, он ругался с ним по-французски «как можно громче и выразительнее». «В это самое время подскакал ко мне казачий урядник, и сказал: «Что вы ругаетесь, ваше благородие? Грех! Стражение святое дело; ругаться в нем все то же, что в церкви: Бог убьет! Пропадете, да и мы с вами. Ступайте лучше туда, откуда пришли…»[5, c.181].

126

Сражение разворачивалось перед лицом Бога, который, в зависимости от благочестивости воина, прощал ему грехи или наказывал за недостойное поведение. В произведении М.А. Шолохова есть разговор Григория и Чубатого, в котором последний поучал Григория: «Ты казак, твое дело – рубить, не спрашивая. В бою убить врага – святое дело» [6, c.287]. В том же произведении перед уходом на войну старый казак дает такое наставление молодым: «Помните одно: хочешь живым быть, из смертного боя целым выйтить – надо человеческую правду блюсть…» [6, c.242-243]. В народных воззрениях погибшие казаки уходят в небесные станицы, составляют там небесное воинство, охраняют райскую дорогу. Благочестие воина указывало на его внутреннюю чистоту, на то, что он следует в своих поступках Правде и Вере. Таких казаков в старину запорожцы называли «святошами», таким казакам ставили на могилах пики с белым флажком, как знаком чистоты.

Правда и Вера являлись залогом бесстрашия и защитой от смерти. Отречение от мирской жизни во время войны составляет важную характеристику воинов, тем самым сражение превращается в подобие молебна. Перед боем казак крестился и молился молитвой Иисуса Христа в час распятия: «Отче! В руки Твои предаю дух мой» [7]. С этой минуты человек не принадлежал себе – он был Богов. Сами казаки в «Повести об Азовском осадном сидении» называют себя Божьими людьми [8,c.281]. В.О. Ключевский отмечал, что «непрестанные боевые столкновения с половцами выработали особый тип богатыря, «таких «храбров» звали тогда людьми Божьими» [9, c.86]. Возможно, это связано с тем, что на войне человек отдавал себя во власть Бога, без повеления которого нет смерти человеку» [10, c.70]. В донской песне поется:

«Смелым Бог владеет нечего робеть,

Турка не сдолеем легче умереть».

По воспоминаниям стариков «в бой мы шли с Богом», немцы шли «С нами Бог». Как писал в письмах с фронтов Первой мировой войны казак Г. Попов «Вдруг посыпались с того боку пули, мы бегли под пулями три версты, и только Божия сила спасла нас, это истинная правда, чудо Божие» [14. c.120]. Божья власть над человеком имела двоякую природу, с одной стороны, как внешнее стечение обстоятельств, с другой – выступала в виде внутреннего регулятора поведения человека, как глас Божий. Этот голос определялся такими понятиями как совесть, «Бог в себе». Ощущение голоса Бога как внутренней правды делало воина «чистым» в терминологии информаторов, непобедимым в духовном смысле. Так, на памятной стеле участникам Русско-Японской войны в станице Верхне-Кундрюченской начертаны слова из жития Святого Благоверного князя Александра Невского: «не в силе Бог, но в Правде». Подобное представление Правды как Бога, как совести формировалось в человеке путем религиозного воспитания, но в воинской культуре оно приобрело символический смысл, ставший вместе с идеалом мужской личности тем центром притяжения, на который ориентировался казак в пограничных жизненных ситуациях.

Гавриляченко Последняя атака

В напутствии на службу казака говорили: «Бог благословит, попадешь в баталию и не в одну, будет дротику потеха! Смотри, не окажись трусом! Твой весь род – и отцы и праотцы – завзятые в драке были, а ты разве выродок? Лучше не роди мать сыра земля, чем нашему племени покор! Сначала оно – таки кажется не много страшно – первая чарка колом – а после как приобаркаешься, приострожишься, то и ухом не ведешь – знай подкалываешь дротиком силу чужестранную, да и только! Будто на кулачках дерешься! Казаку на поле брани смерть красна; а от ней и в бараньем роге не упрячешься; придет по душу, и за печью найдет, и хоть кого и то сломает. Если оборотишься трусом, то нет тебе стариковского мира-благословения, не носи тогда ни своей фамилии-прозвища» [15].

Воскрешение сакральной первобитвы на поле реального сражения довольно хорошо известно древним источникам. Так, в древнеиндийской повести «Махабхарате», описана битва на поле Куру, на котором происходит беседа между Арджуной, главой войска пандавов, и его возничим Кришной (аватарой бога Вишну). Видя в противниках «наставников, отцов, сыновей, дедов, дядьей, по матери, шуринов и других свойственников», Арджуна приходит в сомнения по поводу предстоящего сражения. Убеждая Арджуну, Кришна пояснил, что поле сражения – это не простое поле боя, а поле, на котором разворачивается великое сражение, тем самым Арджуна как человек естественного знания получает Божественное знание Самости (атмана), Своей собственной Самости и вещей, которые до этого казались естественными [11, c.180]. Поле сражения как место встречи человека с Богом становится священным, где и вести себя нужно подобающим образом – как в храме.

Нахождение воина на поле священной брани, предъявляло строгие требования к его внешнему виду. Наставляя перед походом молодого казака, старики говорили: «Будь опрятен: имей бережение о своей справе. Она обережет тебя в бою, сохранит тело от раны» [15]. Справа, как боевые доспехи, прикрывала особенно важные места с точки зрения воина – грудь и живот. В станице Цимлянской старики ругали, если казачонок шел с голым животом (пупок наружу), во время детских сражений «на шашки», в живот было запрещено колоть. Сегодня форма казака не закрывает грудь, казаки ее не любят, называют «милицейской». «Зачем душа открыта? Для чего? Чтобы стреляли в твою душу?» – сокрушаются старики. Важное место в справе отводилась шароварам и сапогам, как необходимым элементам защиты ног от ветра, грязи, змей, так и как элемент, притягивающий женские взоры – «для красоты перед девками».

Сражение, происходящее в действительности, есть лишь отражение Священной битвы, битвы космических сил, которая уже некогда произошла, и которая будет повторяться вечно, тем самым постоянно восстанавливая сакральный порядок, при этом это и отражение вечной битвы внутри самого человека. В священном пространстве боя, в моменты «сакральной одержимости» как писал донской историк В.М. Пудавов, казаки «приобрели отвагу до безбоязненности смерти, или точнее, до любви к смерти» [12,c.170].

IMG_0918

В этой любви к смерти, В.М. Пудавов обнаруживал коренное цивилизационное различие между «Тураном и Ираном» – между народами, поклоняющимися оружию, таинству смерти и народами поклоняющимися земле, таинству рождения, брака. Оружие и Земля в народных казачьих воззрениях составляют сакральную триаду вместе с Крестом, и обозначают три важных священных для казака предмета: Крест, Шашку и Землю, как отражение трех таинств бытия – тайны обетования Божия, тайны смерти (погребения) и тайны Рождения (брака).

Значимость этих символических предметов подчеркивается их высоким семиотическим статусом в обрядовой культуре. Например, шашка является не просто орудием убийства, как сегодня думают представители неоказачества. Под шашкой проходили новобрачные, шашку клали под кровать роженицы, чтобы родился мальчик, шашку вешали на стену в комнате младенца, для охраны его от злых сил; шашку цепляли на трехлетнего казачонка в возрастном обряде инициации, (который у неоказаков трактуется не как обряд перехода, а обряд «верстания в казаки»); шашку прибивали к крышке гроба, а то и клали в гроб покойнику.

В символическом плане крест, шашка и земля составляют вертикальную ось мироздания, при этом шашка обладает функцией медиатора (посредника) между мирами, она наиболее быстрый переносчик души, она, будучи оружием, выполняет сакральные, жертвенные функции. Ее рукоять по названию своих элементов (брюшко, спинка, клюв, гусёк, уши) напоминает птицу, которая расположилась на хвосте клинка. Клинок, в зависимости от кузнечной работы, может быть украшен клеймом волка, солярными символами, Богородицей с младенцем Христом и др. Все это придает сакральный характер оружию, повышает его семиотический статус, маркирует его как посредника между Небом (Крест) и Землей.

Что же касается технического навыка владения оружием, то опять сегодня часто пишут о шашке как об «оружии первого удара», но если задуматься, что это означает? Не придумали ли это русские драгуны во времена Кавказской войны, когда уставной выхват шашки, пресекался горцем ударом в руку? Напомню отрывок из «Тихого Дона» Шолохова: «Со времени, когда Чубатый учил Григория рубке, «баклановскому» удару, ушло много воды. За две войны Григорий «наломал» руку. Шашкой владеть  – не за плугом ходить. Многое постиг он в технике рубки. Никогда не продевал кисти в темляк: чтобы легче было кинуть шашку из руки в руку в короткий, неуловимый миг. Знал он, что при сильном ударе, если неправильный будет у шашки крен, вырвет ее из руки, а то и кисть вывихнет. Знал прием, очень немногим дающийся, как еле заметным движением выбить у врага оружие или коротким, несильным прикосновением парализовать руку. Многое знал Григорий из той науки, что учит умерщвлять людей холодным оружием». Уже данный отрывок говорит о хорошо развитом искусстве владения холодным оружием у донских казаков, которое явно включало рубку и фехтование.

Символическое пространство культуры оживает в праздниках и ритуалах. Сегодня окончательно произошла замена традиционных праздников институционально определенными мероприятиями культурного содержания. Такие мероприятия представляют собой совокупность спортивных соревнования, выступления творческих коллективов, инсценировку обрядов и наличие наряженных под казаков людей, исправно играющих свои роли. Нас в контексте заявленной темы интересуют состязательный аспект данных фестивалей, и точнее этноспортивный аспект, который в традиционной культуре выполнял мировоззренческие, воспитательные, обучающие функции. В обрядах и ритуалах оживали традиционные символы, пробуждалось пространство памяти, и фигуры воспоминаний начинали активно влиять на формирование личности.

В военизированных культурах, к которым можно отнести культуру донских казаков, доминирует роль мужчины воина, как сильного и свободного человека. «Чего не могу? Все могу! – говорили казаки, и самоуверенно смотрели на всякую опасность, на всякую удалую потеху» [13, c.64]. Это состояние известный донской историк В. Пудавов называл молодечеством [12, c.173]. Таковым же было понимание джигитства у горцев, где мужчина может «все произвести и все сделать». Несмотря на зачастую пренебрежительное отношение их к женщине, последние ценили и восхищались именно качествами воина, удальца, джигита. Это качество мы называем агональностью, как стремлением личности к самоутверждению и первенству. Это качество культивировалось в воинских общинах, в ритуально обусловленных состязаниях где оно находило выход для реализации и в дальнейшем переносилось на вполне реальные военные походы, столкновения, брачные поединки, межевые споры и проч.

Состязанию в первенстве, в служебном рвении способствовало то уважение, тот почет, которым был окружен заслуженный воин в станице. На праздниках георгиевский кавалер открывал соревнования в скачках «на мишень»; урядничие звание или Георгиевский крест допускали молодого казака вместе со стариками к занятию места на сборе, возле почетных старейшин. Состязательность, закрепленная между казаками в «домашних играх» и праздничных шермициях, являлась отличным подспорьем на военной службе, где станичники служили вместе в одной части. Здесь чувство состязательности между казаками переходило в состязательность между станицами, на те станицы, в которых казаки добивались больших успехов на военном поприще (например, Пятиизбянская, Раздорская) равнялись и другие станицы. Как можно видеть, чувство состязательности, стремление к славе (как личной, так и общественной), составляли доблесть казаков. В.М. Пудавов добавляет к этому героическое служение святой идее, которое «возвышалось до величайшего отрицания бытовых благ и самопожертвования» [12, c.180].

Таким образом, можно видеть как условия жизни и быта казаков создавали веками особое культурное пространство, в котором функционировали культурные механизмы отвечающие за этническую идентичность, за этнодвигательность, за формирование состязательного, воинственного типа личности. В дальнейшем эти механизмы подверглись существенным изменением, а то и простому уничтожению вместе с носителями культуры. Эти образовавшиеся лакуны в наши дни, стали заполняются различного рода симуляциями и подделками, которые не имеют к казакам никакого отношения. Эти симуляции и имитации активно внедряются властными структурами и культурными учреждениями, спортивными обществами в жизнь донского населения, разрушая и так сильно пострадавшую культурную идентичность, коверкая и уничтожая остатки традиционной культуры. Мы обозначим такие симуляции в виде противоречий и противостояний, которые вполне доступны для наблюдения любому человеку. Во-первых, противоречие между казаками и казачеством, как этнической составляющей и сословной составляющей. Отсюда проистекает второе противоречие между казачьим воспитанием и военно-патриотическим воспитанием, как двумя процессами направленными на формирование этнической идентичности и гражданской идентичности. В-третьих, противоречие между традиционной воинской культурой, навыками работы с оружием, отношение к оружию и различными течениями от боевых искусств, которые использую в своих стилевых названиях слово «казачий» – это «казбой», «РуБКа», «Казачий Вар», «Казачий Спас» и др. Эти стили ни по идеологической, ни по технической базе, ничего общего с казачьими традициями не имеют. Более того, они прививают своим адептам совершенно чуждую казакам этнодвигательность и ценностно-нормативную базу. Тем самым уничтожается и этническая идентичность, которая, как известно, способствует сохранению этнической группы. Этнос может существовать, утратив родной язык или государственность, у него могут трансформироваться система обычаев и обрядов, однако если произойдет утрата осознания своего единства со своей группой и принадлежности к ней, то прекратит существование и сам этнос. Этническая идентичность дает человеку чувство защищенности, является основой для конструктивного межкультурного взаимодействия, ведь прежде чем научиться продуктивно общаться с представителями другого народа, необходимо сформировать позитивное отношение к своему собственному. Это касается не только казаков, это требование касается представителей любого этноса. Подменять же традиционные состязания спортивными или военно-прикладными упражнениями не стоит. Они должны вестись в другом ключе, под другой вывеской. Иначе появляются такие симулякры, как казачий рукопашный бой, казачий отбор автомата, казачий бег в противогазе и казачий ножевой бой и тому подобное… Военно-патриотическая работа должна строиться на других основаниях, чем казачье воспитание. Она должна быть прогосударственной, быть приурочена к официальным праздникам и историческим датам воинской славы России, к которой были причастны не только казаки, а иногда и не столько. Казачье же воспитание является основой сохранения этнической культуры, воспитанию базовой личности, которая патриотичная к своей малой родине, к своему очагу, к могилам предков, вот из такой личности уже и следует лепить патриота своего национального Отечества, потенциального защитника родины, которого без этнической основы просто не может быть.

 

ЛИТЕРАТУРА

1.       Новик, Е. Архаические верования в свете межличностной коммуникации // Историко-этнографические исследования по фольклору. М., 1994.

2.       Пудавов, В.М. Взгляд на историю человечества // История войска донского и старобытность начал казачества. Т.2. Новочеркасск, 1890.

3.       Полевые материалы автора. Станица Кривянская Ростовской области. Запись 2011.

4.       Харузин, М. Сведения о казачьих общинах на дону. Материалы по обычному праву, собранные Михаилом Харузиным. Ростов-на-Дону, 2010.

5.       Давыдов, Д.В. Урок сорванцу // Сочинения Давыдова Д.В. Санкт-Петербург, 1848.

6.       Шолохов, М.А. Тихий Дон: роман в 2 т. Т. 1. Ростов-на-Дону., 1998.

7.       Масянов, Л. Гибель уральского казачьего войска. ‑ Нью-Йорк: Всеславянское издательство. 1963.

8.       Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков // Изборник. Повести Древней Руси. М., 1986.

9.       Ключевский, В.О. О русской истории. М., 1993.

10.    Поучение Владимира Мономаха // Изборник. Повести Древней Руси. М., 1986.

11.    Пятигорский, А.М. Мифологические размышления. Лекции по феноменологии мифа. М., 1996.

12.    Пудавов, В.М. История войска донского и старобытность начал казачества. Новочеркасск, 1890.

13.    Картины былого Тихого Дона. В 2-х т. Т.1. М., 1992.

14.    Проценко Б.Н. Переписка донского казака Г.С. Попова (1908-1917) Письма времен действительной службы Г.С. Письма и другие // Мир славян Северного Кавказа. Краснодар, 2005.

15.    Пудавов В.М.Рассказы и письма из старинного казачьего быта. Новочеркасск, 1895.

16.    Нефедов С. Война и общество. Факторный анализ исторического процесса. М., 2008.

17.    Доспамбет. «Счастлив тот, кто оседлал» // Рыцарская поэзия казахских жырау. Алматы, 2005.

Статья опубликована в сборнике Токаревские чтения — 3. Война и военная служба в воинских культурах Юга России. Зерноград, 2013.

При перепечатывании ссылка на сайт Дикое поле обязательна

Список научных и учебно-методических работ д.ф.н. доцента АЧГАА Ярового А.В.

1       «Приманка центра»: текст и письмо в конструировании социальной реальности.          Печатный. Статья. // Симпозиум StudiaHumanatis. Ежегодный междисциплинарный журнал Вып. №2, Ч 1.2005. Материалы Международного междисциплинарного симпозиума памяти Жака Деррида. «Ситуация Post: что после?» Ростов-на-Дону, 5–7 июня 2005 г. Читать далее

ДОН. КАРТИНА МИРА II

Тема образа Мирового Древа поднимаемая в первой части фильма, нашла продолжение в образе Храма, как модели мира. В фильме предстают картины происхождения донских казаков, поведения в бою, отношения к оружию, к смерти, которые высказывают старики из разных донских станиц. Исход, обретение обетованной земли, священная битва, явление спасителя и предание его на муки, потеря свободы, разгром и рассеяние — вот библейский путь казачьего народа, который происходил в другой временной плоскости и с другими историческими декорациями.

Смотреть полностью

ДОН. Картина мира

Федерация казачьих воинских искусств «Шермиции» представляет:
Фильм «Дон: картина мира. Часть первая» посвящен актуальной проблеме сохранения духовной культуры донских казаков. В фильме представлены традиционные воззрения на мир, оружие, войну, жизнь и смерть, бытующие среди донских казаков, даны научные интерпретации традиционных символов, показаны сакральные места Тихого Дона, как важнейшие элементы культурного ландшафта. В фильмы звучат голоса хранителей донских традиций казаков и казачек, показаны особенности воинской культуры казаков.

Смотреть полностью

О хевсурском оружии. (по В.И. Элашвили)

На различных сайтах возникают вопросы о том, фехтовали ли хевсуры шашкой, палашом или мечом. Для тех, кому нет времени самостоятельно открыть для себя работы замечательного грузинского этнографа, исследователя самобытного фехтования хевсур Элашвили, предлагаем выдержку из его книги, где речь идет о холодном оружии хевсур. Читать далее

Издана новая монография Андрея Ярового.

Обложка новой монографии А.Ярового

Монография «Воинская культура казачества: символическое пространство и ритуал» представляет собой исследование, посвященное состязательной культуре казачества Дикого поля. Рассматриваются особенности казачьей воинской культуры, ее социокультурные основания, обрядовые практики агонального характера. В работе исследуется культурный ландшафт Дикого поля, символические поля мужского пространства, а также вопросы, связанные с трансляцией культурного кода и формированием особого типа личности, носителя агональных ценностей.

Предназначена для ученых, преподавателей, студентов и всех, кто интересуется особенностями философии, культурологии и этнологии агональных (воинских) культур.

Заказать книгу наложенным платежом можно по адресу zadonshina@yandex.ru Читать далее

Яровой А. В. Особенности агональной культуры средневековой Европы.

Архангел Михаил в рыцарском облачении.

Агональная культура средневековой Европы рассматривалась в ракурсе рыцарской культуры, под которой понимают культуру аристократического, правящего класса. Рыцарство, как отдельный феномен, исследовался в работах Й. Хейзинги, Ж. Флори, Ф. Кардини, Ж. Ле Гоффа, А. Фергюсона, Ф. дю Пюи де Кленшана, Р. Перну, М.Г. Муравьевой. Ими были рассмотрены различные аспекты рыцарства, от эмпирических и экзистенциальных оснований, до подробностей материальной культуры, что позволяет нам сосредоточиться на агональных чертах явления. Под агональными чертами культуры следует понимать такие особенности, которые отражают ее жизнеспособный харак-тер, несут основу для формирования ценностного ядра культуры, воплощаясь в ее идеальные образы. Читать далее

ГУРДА (Н.Н.Туроверов — 1945г.).

кавказская гурда на каменной стелле

Продолжая тему Мифологии оружия, публикуем стихотворение выдающегося казачьего поэта Николая Николаевича Туроверова (1899 ст. Старочеркасская — 1972 Париж). Здесь история шашки-гурды его деда, ее поистине мистический путь. Читать далее

ШАШКА-САМОРУБКА (Казачья сказка).

Этой сказкой мы открываем новую подрубрику Мифология оружия в разделе ВОИНСКАЯ КУЛЬТУРА КАЗАЧЕСТВА.
Это легенды, обычаи и поверья, связанные с оружием.

Жили были в станице казак со своей бабою. Жили они ни бедно и ни богато, а так себе, середка на половине. Были у них три сына. Старшего звали Петром, середнего Николаем и меньшего Ванюшкой. Первые два старших были умными, а меньшой был не так чтоб совсем глупым, а «малость с придурью» у своих отца с матерью и станичников считался. Подросли сыновья, и решил их казак поскорее поженить да от себя отделить. Пусть каждый из них своим домком, своим умом-разумом поживает. Каждый пусть себе добра сколько ему хочется наживает. Читать далее

Оружие в современной казачьей культуре.

казачье оружие

Современное казачество – явление не однородное и противоречивое, в котором активно проявляются две тенденции: казаки, относящие себя к субэтносу русского народа, и казаки, мыслящие себя в качестве самостоятельного этноса. При этом государственная политика активно формирует реестровое казачество, доступ в которое открыт и представителям других этнических образований. Читать далее