Семинар Ассоциации шермиций в станице Мечётинской.

25 августа 2020 года, в Доме Культуры станицы Мечётинской Зерноградского района Ростовской области, прошел семинар среди казаков и казачат Мечетинского юрта на тему “Казачество – неотъемлемая часть наследия Донского края”. Семинар подготовлен и проведен Ассоциацией Шермиции, при поддержке Правительства Ростовской области и на средства областной субсидии. Семинар провел историк, доктор философских наук, президент Федерации шермиций Яровой А.В.

На семинаре была рассмотрены вопросы истории происхождения традиционных состязаний, выступающих неотъемлемой частью обрядовой культуры донских казаков. Была раскрыта роль коня и оружия в обычаях и обрядах казаков, тактика военных построений и отражение их в кулачных боях и борцовских поединках. Показаны приемы владения шашкой и пикой, рассказана история развития фехтовальных игр и фехтования в казачьих полках.

В заключении участники посмотрели научно-популярный фильм «Дон. Картина мира» (реж. О.М.Гапонов). Всем присутствующим были вручены дипломы участников семинара. В организации семинара принимали участие “ГКУ Казаки Дона” и Мечетинское Юртовое казачье общество. Ассоциация ”Шермиции” выражает благодарность за помощь в организации Директору ГКУ “Казаки Дона” Селантьеву А.С., первому товарищу атамана Мечетинского юрта А.С. Ющенко, атаману станицы Мечетинской В.И. Показиеву, и директору Дома культуры А.А. Лыгину.

 

Семинар Ассоциации шермиций в г.Новочеркасске

 

 

20 августа 2020 года,на базе Казачьего эколого-биологического центра г.Новочеркасска Ассоциация Шермиций провела семинар на тему “Казачество – неотъемлемая часть наследия Донского края”. Семинар подготовлен и проведен Ассоциацией Шермиции, при поддержке Правительства Ростовской области и на средства областной субсидии. Семинар провел историк, доктор философских наук, президент Федерации шермиций Яровой А.В. На семинаре с благословением и напутственным словом выступил войсковой священник, настоятель Новочеркасского Патриаршего Вознесенского войскового кафедрального собора протоиерею  о.Георгий Сморкалов.

Участники семинара ознакомились с историей и развитием казачьих воинских искусств, с традиционным для донских казаков состязаниями, обрядами, обычаями. Были рассмотрены не только упражнения с пикой и шашкой, но и разобраны боевые построения и приемы: лава, рассыпной строй, вентерь, которые использовались не только в бою, но и в станичных играх, кулачных забавах.

В заключении участники посмотрели научно-популярный фильм «Дон. Картина мира» (реж. О.Гапонов). Всем присутствующим были вручены дипломы участников семинара. В организации семинара принимали участие “ГКУ Казаки Дона” и казаки станицы Верхняя Новочеркасского округа.

Ассоциация ”Шермиции” выражает благодарность за помощь в организации Директору ГКУ “Казаки Дона” Селантьеву А.С., атаману станицы Верхняя г.Новочеркасска Ю. Рущенко, а также воспитанникам и преподавателям Казачьего эколого-биологического

Семинар Ассоциации Шермиций в станице Романовской.

29 июля 2020 года в Доме Культуры станицы Романовской Ростовской области представителями Ассоциации «Шермиций» при поддержке Правительства Ростовской области и на средства областной субсидии был организован семинар среди казаков и казачат Романовского юрта на тему «Казачество – неотъемлемая часть Донского края». Семинар провел историк, доктор философских наук, президент Федерации «Шермиций» Яровой А.В.

Участники семинара ознакомились с историей и развитием казачьих воинских искусств, с традиционными для донских казаков состязаниями, обрядами, обычаями. Были рассмотрены не только упражнения с пикой и шашкой, но и разобраны боевые построения и приемы: лава, рассыпной строй, вентерь, которые использовались не только в бою, но и в станичных играх, кулачных забавах. В заключение участники посмотрели научно-популярный фильм «Дон. Картина мира» режиссера Олега Гапонова. Всем присутствующим были вручены дипломы участников семинара.

В семинаре принимали участие ГКУ «Казаки Дона” и Романовское Юртовое казачье общество, казаки и казачата хуторов Потапов и Рябичи.

Ассоциация ”Шермиции” выражает благодарность за помощь в организации директору ГКУ “Казаки Дона” Селантьеву А.С., атаману Романовского юрта Войтову А.В., руководителю «Школы шермиций» хутора Потапов Божко С.В. и «Школы шермиций» хутора Рябичи Даниленко В.Г.

Семинар Ассоциации Шермиций в г.Сальске

23 июля 2020 года, в Доме Культуры Железнодорожников г.Сальск, Ростовской области, состоялся семинар “Казачество – неотъемлемая часть Донского края”.
Семинар подготовлен и проведен Ассоциацией Шермиции, при поддержке Правительства Ростовской области и на средства областной субсидии. Семинар посетили представители казачьих обществ, учащиеся и преподавательский состав учебных заведений со статусом “казачьи”. Семинар провел историк, доктор философских наук, Яровой А.В. Участники семинара познакомились с историей воинских традиций и обрядов донских казаков, методикой проведения и организацией традиционных и современных состязаний. Ознакомились с научно-популярным фильмом “Дон. Картина мира”. Всем присутствующим были вручены дипломы участников семинара.
В организации семинара принимали участие “ГКУ Казаки Дона” и Сальское Юртовое казачье общество.
Ассоциация ”Шермиции” выражает благодарность за помощь в организации Директору ГКУ “Казаки Дона” Селантьеву А.С., юртовому атаману Логовскому А.С. и атаману Сальска, Еременко Н.А.

издано полное собрание сочинений П.С. ПоляковА.

Вышел в свет двухтомник донского поэта и писателя Павла Сергеевиче Полякова.

От издателя: Донской казак Павел Сергеевич Поляков (1902–1991) многие годы оставался и остаётся одной из самых ярких фигур Казачьего Зарубежья. Писатель, переводчик, публицист, общественный деятель, прежде всего он был поэтом – певцом Дона и Казакии, страны своей несбывшейся мечты. На его долгом жизненном пути – пути борца за Казачью волю – встретилось множество разочарований и бед. Страсть и бескомпромиссность, которыми пронизана его поэзия и проза, он переносил на все сферы своей деятельности, наживая себе при этом многочисленных врагов. Но, несмотря ни на что, в душе и в своем творчестве он на всю жизнь так и остался всё тем же шестнадцатилетним партизаном Усть-Медведицкого округа, который весной 1918-го года вступил в бой со Злом, пришедшим на казачью землю. И из этого боя он не вышел до конца своих дней: вместо карабина и шашки – поэзия и проза стали его оружием.

Первый том Полного собрания сочинений П.С. Полякова, содержит роман «Смерть тихого Дона».
Несмотря на то, что этот роман является черновиком, так и не законченным и не отточенным до того литературного блеска, свойственного произведениям Павла Сергеевича, он является ценнейшим документом эпохи, отражающим реальную жизнь казаков в своих хуторах и станицах, их борьбу за свою свободу и достоинство в лихолетье Гражданской войны.

Второй том Полного собрания сочинений Павла Сергеевича Полякова содержит помимо его стихов, ранее увидевших свет как в трех его сборниках, выходивших в Зарубежье, так и в общем сборнике, изданном в своё время К.Н. Хохульниковым в России, в этот том вошли дополнительно стихи Павла Сергеевича, которые никогда не издавались. Они были напечатаны в разных журналах и газетах, а некоторые из них хранились в семейном архиве.
Кроме стихов, в этот том включены и незнакомые почитателям творчества П.С. Полякова его казачьи фельетоны, юмористические рассказы, а также его очерки и обращения.

Вышеуказанные книги можно заказать по эл. адресу: zackazknig@yandex.ru

Семинар » “Казачество – неотъемлемая часть Донского края” в х. Сусат Семикаракорского юрта.

16 июня 2020 года, в Доме Культуры хутора Сусат, Семикаракорского района, Ростовской области, состоялся семинар “Казачество – неотъемлемая часть Донского края”.
Семинар подготовлен и проведен Ассоциацией Шермиции, при поддержке Правительства Ростовской области и на средства областной субсидии. Семинар посетили представители казачьих обществ, учащиеся и преподавательский состав учебных заведений со статусом “казачьи”. Семинар провел историк, доктор философских наук, Яровой А.В. Участники семинара познакомились с историей воинских традиций и обрядов донских казаков, методикой проведения и организацией традиционных и современных состязаний. Ознакомились с научно-популярным фильмом “Дон. Картина мира”. Всем присутствующим были вручены дипломы участников семинара.
В организации семинара принимали участие “ГКУ Казаки Дона” и Семикаракорское Юртовое казачье общество.
Ассоциация ”Шермиции” выражает благодарность за помощь в организации Директору ГКУ “Казаки Дона” Селантьеву А.С. и атаману Семикаракорского юрта Захарову С.А.

«ВОЙНА И ВОИНСКИЕ ТРАДИЦИИ В КУЛЬТУРАХ НАРОДОВ ЮГА РОССИИ» (IX ТОКАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ)»

МИНОБРНАУКИ РОССИИ
ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет»
Институт истории и международных отношений
Министерство культуры Ростовской области

ГБУК РО «Новочеркасский музей истории донского казачества»

ВКО «Всевеликое Войско Донское»

Фонд имени священника Илии Попова

Ассоциация (Союз) содействия организации Фестиваля казачьих национальных видов спорта и народного творчества «Шермиции»

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО № 2

Уважаемые коллеги!

 Оргкомитет Всероссийской научно-практической конференции 

«ВОЙНА И ВОИНСКИЕ ТРАДИЦИИ В КУЛЬТУРАХ НАРОДОВ

ЮГА РОССИИ» (IX ТОКАРЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ)»

 сообщает о переносе  конференции

«КАЗАЧЕСТВО РОССИИ МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АЗИЕЙ:  ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОГО И КУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

(К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВЫДАЮЩЕГОСЯ

ИСТОРИКА КАЗАЧЕСТВА В.Н. КОРОЛЕВА)»

на осень 2020 г.

В условиях противодействия распространению новой коронавирусной инфекции, Оргкомитетом принято решение о переносе конференции на осень 2020 г. Ориентировочно конференция состоится 9 октября 2020 г.

Заявки на участие в конференции принимаются к рассмотрению вплоть до 1 сентября 2020 г.

Оргкомитет конференции принял решение продлить срок приема статей  по присланным заявкам до 1 августа 2020 г. Сборник материалов конференции будет подготовлен к началу ее работы.

Редколлегия оставляет за собой право отбора присланных материалов.

Требования к оформлению текста: объем публикации до 15000 печатных знаков с пробелами, иллюстративный ряд к статьям не приветствуется.

Редактор Word, шрифт Times New Roman, 14 pt, межстрочный интервал – 1,5; поля: левое – 3 см, правое 1,5, верхнее и нижнее – по 2 см. Автоматические ссылки (постраничные или концевые) не допускаются и будут удалены. Список источников и литературы выстраивается в алфавитном порядке после текста. Под одним номером указывается только конкретный источник / печатное издание. Повторные ссылки не используются. При ссылке на архивные материалы недопустимо в одной ссылке указание на несколько дел. При ссылке на электронные ресурсы указывается полное название цитируемой работы и электронный адрес конкретной страницы с указание времени обращения. Указанный список нумеруется. Ссылка на источник или литературу из этого списка размещается в тексте статьи в квадратных скобках путем указания номера из списка и страницы или листа. Материалы, оформленные не по правилам и присланные не в срок, к рассмотрению не допускаются и будут отклонены. 

Просим авторов в отдельном файле предоставлять свои персональные данные (ф.и.о., место работы, должность, ученое звание, ученая степень), а также контактную информацию, включая номер мобильного телефона и адрес электронной почты.

Заявки на участие в конференции и тексты статей следует направлять на адрес Организационного комитета конференции

konferentsia.tokarchtenia@yandex.ru

Тикиджьян Р.Г. Казаки-калмыки в Войске Донском: становление традиций и трансформации военной и субэтнической группы в конце XYII-начале XX вв.

Проблемы взаимоотношений калмыков Степи и Российского государства, включения различных групп калмыков в состав казачьих войск, в том числе Войска Донского, имеет уже обширную и весьма серьёзную  историографию. Эти значимые исторические и военные сюжеты раскрыты в современной постсоветской историографии в работах историков и этнографов:Г.О.Авляева,Э.П.Бакаевой,А.В.Захаревича,У.Э.Эрдниева,К.П.Шовунова[6], С.В.Черницына, Р.Г.Тикиджьяна [4]и других авторов. После образования Южного научного центра РАН в 2005г, работа активизировалась, появились новые обобщающие исторические и краеведческие исследования. Особое место здесь занимает капитальный труд «История Калмыкии с древнейших времён до наших дней» (Коллективная монография в 3-х томах, Элиста, 2009г.,) где особо выделены главы и разделы по истории донских калмыков–казаков. Среди последних специальных исследований посвящённых данной проблематике, отличаются своей основательностью и новизной работы: Л.П.Александровской [1],  К.Н.Максимова [3], Г.Е. Цапник [5]. Российские и калмыцкие исследователи данной проблематики на основе различных групп сохранившихся источниковопределили, чтоещё в  начале-середине XVII в. часть дербетских, торгоутских и хошоутских нойонов предпочла организованную миграцию из Джунгарии на северо-запад, в пределы России. Впервые представитель торгоутского тайши Урлюка вошел в контакт с российской администрацией в Таре в 1606 г. Становление официальных вассально-служебных отношений с Российским государством и военной службы калмыков достаточно чётко зафиксировано в грамотах и договорах (шертях) калмыцких тайшей с царём Михаилом Фёдоровичем Романовым в 1618, 1623, 1630-1632г.г. Именно в 1640-60-х годах XVII столетия из монгольских  сте­пей в Поволжье и на левобережье степей Задонья перекочевала основная часть  племён ойратов (монголов, не принявших ислам, а исповедовавших разновидность буддизма – ламаизм), получившие название- «калмыков».Юридическое оформление процесса добровольного вхождения калмыков в состав России завершилось в 1655–1661 гг. Шёртными грамотами 1655, 1657 и 1661 гг. были определены зоны калмыцких кочевий (по Яику, по левому берегу Волги – степи от Астрахани до Самары, по правому берегу – до Царицына на севере с включением придонских степей на западе). В обмен на это, и на право беспошлинной торговли на российских рынках калмыцкие правители приняли обязательство военной службы как обязательной повинности, согласились с формулой: «быть в вечном подданстве и послушанье», формально отказались от проведения сепаратистской внешней политики. С 1658–1659 гг. калмыцкая кавалерия регулярно участвовала на стороне России практически во всех военных действиях против Турции и вассального ей Крымского ханства. Однако первоначально  они часто  вступали в столкновения с ногайцами и  донскими казаками из-за территории и скота,  затем стали налаживать связи и дипломати­ческие контакты. В 1648 году меж­ду калмыками и казаками был заключен оборонительный и наступательный союз против крымских татар. Уже в 1651г. отряд калмыков переправился через Дон, двинувшись в набег на владения крымского хана, упредив готовившийся татарами поход против донцов. В феврале 1661 года в донскую столицу Черкасск с дипломатической миссией от предводителя калмыков Дайчин-Тайши прибыл посол БаатырЯнгильдеев. Обменявшись подарками с войсковым атаманом Корнилой Яковлевым, послы провели пере­говоры по поводу совместных действий против крымских татар и ногайцев. Весной того же года с ответным визи­том в кочевья Дайчин-Тайши отправилось донское посоль­ство во главе с Федором Буданом и Степаном Разиным. Заключенный ими договор был выгоден не только донс­ким казакам, но  Российскому государству, ибо отныне калмыки из силы враждебной превращались в союзников России. Царь Алексей Михайлович в 1663 году одобрил союз донцов с калмыками, разрешив последним кочевать в юго-восточных пределах казачьей земли: по рекам Маныч, Сал, Иловля, Бузулук и Хопер. Для дипломатичес­ких приемов калмыков правительство вместе с казачьим жалованьем стало ежегодно присылать по двести ведер водки. Зимой 1663 года соединенный отряд донских казаков и калмыков совершил поход против татар, к Крымскому перешейку. Донских казаков возглавлял молодой Сте­пан Разин, а калмыков — ШогашаМерген и Шербет Бакши. В сражении у Молочных Вод они нанесли поражение сильному татарскому отряду во главе с СафарКазы-агой.

Окончание юридического оформления вхождения калмыков в состав России считается одновременно и началом истории т.н. — Калмыцкого ханства, просуществовавшего более века и сыгравшего главную роль в этнической консолидации калмыцкого народа. Несмотря на то, что калмыки (в отличие от казаков), в большинстве своём  не являлись православными, а исповедовали ламаизм, разновидность буддизма (это учение проповедовало терпимость к другим религиям), они довольно быстро вписались в культурную донскую среду, став со­юзниками донских казаков в борьбе против Блистатель­ной Порты и Крымского ханства. После смерти Аюки-хана в 1722 году, среди калмыц­ких вождей началась борьба за власть, на вершину кото­рой поочередно входили Церен-Дондук, а затем Дондук-Омбо. С последним успешные дипломатические перегово­ры провел войсковой атаман Данила Ефремов. Это было время, когда Российская империя готовилась к решаю­щим схваткам с Турцией и Крымом, когда фельдмаршал Миних сконцентрировал на Дону армию для похода под Азов, а затем и в Крым. Русскому правительству необхо­димо было знать, чью сторону примет в предстоящей вой­не калмыцкий правитель Дондук-Омбо, несколько десят­ков тысяч конницы которого являлись грозной по тем временам силой. Проявив незаурядные дипломатические способности, Данила Ефремов сумел склонить калмыцко­го правителя к союзу с Россией. За успешно проведенную миссию Данила Ефремов, указом императрицы Анны  Иоанновны от 17 марта 1738 года был назначен Донским Войс­ковым атаманом. И в последующее время дальновидный Ефремов поддерживал добрые отношения с калмыками, принимая их вождей-тайш у себя в Черкасском городке и в загородной даче на хуторе Красном. После смерти Дондук-Омбо, его внук, Цэбэк-Дорджи, от­кочевал с 33.000 дымовых отверстий(юрт-кибиток) народа из России в КитайВ октябре 1771 г. Указом Екатерины II,т.н. Калмыцкое ханство было упразднено, часть современных историков считают этот дипломатический акт серьёзным просчётом внешней политики. Оставшиеся улусы управлялись самостоятельно наследственными нойонами под контролем астраханского губернатора и русских приставов. В 1742-58 г. часть калмыков поособому распоряжению  вошла в состав Войска Донского. Оставшиеся в России калмыки, ввиду своей немногочисленности и слабости, подвергавшиеся нападениям  воинственных соседей (киргизов, горских и других народов), обратились к имперскому правительству и донским казакам с просьбой о причислении их к казачьему сословию. В 1794 году на это было получено высочайшее разрешение, и оставшиеся кочевые калмыки поселились между  Доном, Донцом и под Черкасском. Обладая всеми казачь­ими правами, они имели так же право свободно исповедовать буд­дизм — традиционную религию своих предков. Из сильных, годных к военной службе калмыков, формировались сотни-аймаки, включаемые в состав донских полков. За службу калмыки получали хлебное и денежное жалованье. Кал­мыки, по физическим данным годные к военной службе, но желавшие работать скотоводами и табунщиками, мог­ли откупиться от военной службы, внеся определенную сумму в Войсковое правление для снаряжения вместо них на службу казаков.Отдельные представители донских калмыков (а также татар) слу­жили даже  ординарцами у наследника престола, великого кня­зя Павла Петровича, будущего императора Павла I. В 1798 году калмыки были подчинены Войсковому гражданскому правительству, а с 1803 года ими управля­ли специальные «приставы над калмыками», обязатель­но имевшие офицерские чины. Для большего контроля над особым, иногда не спокойным калмыцким воинством в начале прав­ления атамана М.Платова, их переселили на левобережье Дона, предписав «весной кочевать от реки Кагальника до Сала, летом по обеим Куберле и Гашуну, осенью в окрес­тностях Манычских соленых озер, а зимой по самой Манычи».Калмыки-казаки участвовали во всех войнах, которые вела Россия, в концеXVIII- XIXвв. Особенно донские калмыки прославилась на полях сражений с Наполеоном, в 1814 г. под командованием атамана М.И. Платова, когда они  насвоих степных малорослых лошадях и боевых верблюдах победоносно вошли в поверженный Париж. Наконец, в период военно-административных реформ АлександраI вc1802-1806гг, все калмыцкие кочевья были разделены окончательно на 3(три) основных улуса: Верхний, Средний и Нижний, управлявши­хся начальником-зайсангом, часто совмещавшим светс­кую и духовную власть. Калмыки Верхнего улуса – кочева­ли по реке Сал и левым его притокам, границы Среднего улуса лежали по обеим сторонам Маныча, а Нижнего — по рекам Эльбузд (Ельбузд), Ея, и Кугей Ея. Началось официальное определение за ними прав и обязанностей казачества и условий службы. Улусы, в свою очередь, делились на 13 сотен-аймаков.Сотни же делились на — хотоны. Всё же при этом, не согласные с решениями имперского правительства, в начале  века большая часть дербентовских калмыков откочевала в астраханские степи. В Войске Донском остались только калмыки Нижнего улуса. В 1801 году их насчитывалось 2.262 души мужского пола. В 1803 к ним присоединились около 400 чугуевских и доломановских калмыков, переселившихся в область Войска Донского. В итоге  в 1806 году в ходе реформ был образован Калмыцкий округ(кочевье) из кочевавших в Задонских степях калмыков. Земельная площадь, определенная под их станицы, была окружена с севера и запада казачьими и крестьянскими землями 1 и 2 Донских округов; с юга – землей, отведенной для частного конезаводства; с востока – землями калмыков Астраханской губернии. В этом же году им были дарованы все права и превилегииказачьего войскового сословия. Данные акты, по  утверждению известного историка-казаковедаК.П.Шовунова, оценку которых сегодня поддерживают многие историки,  сами донские калмыки  определили  самоназванием – «бузаав». В переводе и по смыслу  — «вручили ружьё» (оружие). Это было осмысление и  обретение нового почётного,сословно-правового, имперского статуса казачества – «бузаав» (т.е.  определили на государственную,военную службу).Донские калмыки-бузаавы(в последствии т.н. – «белые» калмыки) принимали активное участие в составе сотен-аймаков и казачьих полков в Отечественной войне 1812 года. В авангарде казачьих полков под командованием М.И. Платова в марте 1814 года, они вошли в Париж, поразив французов своим экзотическим обликом.Отбывая за пределами Донского края нелегкую службу наравне с казаками, донские калмыки сложили об этом цикл народных песен.Об эпо­хальных событиях борьбы сНаполеоном у калмыков, так же со­хранилось несколько патриотических песен, известных до сего дня.По «Положению об управлении Войском Донским» 1835 года,официально подтверждалось, что калмыки, наравне с казаками, теперь несли воинскую повинность. На этом основании было создано специальное Калмыцкое правление, которое просуществовалос 1836 по 1884гг. Были введены должности  судьи и урядника в Калмыцком правлении.В декабре 1846г. в ст. Великокняжеской открылось Калмыцкое окружное училище. В Государственном архиве Ростовской области(ГАРО), имеется соответствующий Фонд №309,ещё не достаточно исследованный историками, где сохранилось небольшое, но весьма интересное по содержанию количество описей и дел раскрывающих целый ряд проблем и направлений работы  этой новой управленческой структуры [2].В декабре  1859 г. в Калмыцком кочевье, насчитывалось уже  21.090 душ обоего пола. Великие реформы АлександраII  лишь частично коснулись Калмыцкого кочевья, больше вопросов было решено в контексте проведения военной реформы и обновления службы казаков, коснувшихся и калмыков в 1875-1879гг. Всё же по оценке учёных с 1862 по 1884 гг началось и постепенное , но основательное унификация калмыков с казаками, с 1859-62 гг., в Сальских степях создаётся Калмыцкий округ,(его основа территориально формируется  уже с 1806г),  вводилось станично-аймачное управление в 13 станицах-аймаках, а затем начался  и перевод на осёдлый образ жизни и частично ведения хозяйства.В 1882 году общее число калмыков, по отчёту органов внутренних дел  Области Войска Донского, достигло уже 28.659 человек. Трансформации пореформенного периода коснулись калмыцких кочевий и  в период правления императора Александра III. Донские калмыки, после создания особого административно-территориального образования — Сальскогоокруга,(отчасти 1 и 2-го Донского округа), и официального переводаих на осёдлый образ ведения хозяйства и бытав 1884-1886гг,  создали и проживали теперь компактно  в 13-и станицах и 9-и хуторах. Особую роль с 1846г по 1914гг. калмыки по-прежнему занимали в системе казачьих конных заводов-зимовников, как частных, так и госзаказа. Калмыки-табунщики оставались востребованной частью сообщества.

Шермиции 2019 Игры степных народов Юга России.

По мнению большинства историков и этнологов. Социологов  донские казаки –калмыки(бузавы) с конца  XVIII до начала ХХ вв. трансформировались в субэтническую группу, став важной частью казачьего военно-служилого сословия, с особенностями культурного и хозяйственного уклада.  Отличились донские калмыки (бузаавы)  в войнах, которые вела Российская империя в XIX — нача­ле XX веков (до 1917 года). Перед революцией 1917 года на территории Области Войска Донского проживало уже 30.200 душ калмыков. Донские казаки-калмыки приняли активное участие в событиях Российской революции и гражданской войны 1917-1920г.г. В основном калмыцкие полки и сотни служили в составе контрреволюционной Донской армии, а так же в  отдельных карательных подразделениях. Именно  поэтому большая часть казаков–калмыков и членов их семей(до 32 тыс.) стремилась   эмигрировать из Крыма вместе с бело-казаками в 1920году. Интересна, бесспорно и перспектива дальнейшего изучения калмыцкой казачьей диаспоры её роли и места в казачьей  эмиграцииХХ века. Таким образом проблемы трансформаций казачьего субэтноса-сословия, группы  донских калмыков XIX-XXвв.. и феномена казачьего возрождения начала ХХI следует сегодня  продолжать на стыке междисциплинарных исследований.

Источники и литература

1. Александровская Л.П. Судьбою связаны одной… История Сальского округа. Элиста, 2009,c .7-148, 215-246

2.Государственный архив Ростовской области ( ГАРО),  Ф. 309. Оп.1., 2.

3. Максимов К.Н. Калмыки в составе Донского казачества(XVIII-сер. ХХвв), Ростов-на-Дону, Изд. ЮНЦ  РАН , 2016, с.11-216, 345-415

4.Тикиджьян Р.Г. История и культура народов Донского края и казачества // Калмыки на Донской земле с XVII до начала XXвв. , Ростов-на-Дону , «Донской издательский дом», 2010, с.298-307

5. Цапник Г.Е.Становление и развитие калмыцких казачьих поселений на Дону :XVII-XIX вв., Автореф. кандидата исторических наук , Астрахань, 2006, с. 3-23

6.Шовунов К.П. Калмыки в составе российского казачества. (вторая половина XVII- XIXвв.) Элиста,Союз казаков калмыки, Калм-й.институт общественных наук, 1992, с.c.31-62, 65-130, 215-270.

Статья опубликована в сборнике «Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VIII Токаревские чтения). Материалы всероссийской научно-практической конференции. Ростов-на-Дону, 2019.С.202-207.

Сборник научных работ «Токаревские чтения-VIII»

Вышел новый сборник научных работ «Война и воинские традиции в культурах народов Юга России» (Токаревские чтения — VIII).

В сборник включены материалы Всероссийской научно-практическойконференции «Война и воинские традиции в культурах народов Юга России»(VIII Токаревские чтения), проходившей 17-18 мая 2019 г. на базе Институтаистории и международных отношений ЮФУ.Конференцияпосвященапамятивыдающегосяотечественногоконструктора-оружейника Ф.В. Токарева, родившегося на Дону в 1871 г.Доклады конференции освещают темы войны и воинских традиций в историинародов Юга России и ряда сопредельных территорий.Сборник предназначен для специалистов в области военной истории,культурологии, социологии и археологии. В качестве учебного пособия можетбыть использован студентами гуманитарных факультетов вузов.Для оформления обложки использована украинская народная картина«Казак-мамай» из собрания Государственного музея украинскогоизобразительного искусства (г. Киев), представленная в комплектеоткрыток «Украинские народные картины «»Казаки-мамаи”» серии«Хранится в музеях СССР». Ленинград, Изд-во «Аврора», 1975.

Дирекция ИИМО ЮФУ благодарит Фонд имени священника Илии Попова за финансовую помощь в создании сборника.

Сборник можно скачать здесь:

Нажмите для доступа к d0a2d0a7-8.pdf

Яровой, А.В. Этноспорт донских казаков: от традиционных игр казаков к шоу казаков.

Для ссылок:

Яровой, А.В. Этноспорт донских казаков: от традиционных игр казаков к шоу казаков // Международный журнал «Этноспорт и традиционные игры», №2 (2). М: Институт наследия, 2019. С. 52-67. DOI: https://www. doi. ora/10.34685/HI. 2020.49.10.004

ЭТНОСПОРТ ДОНСКИХ КАЗАКОВ: ОТ ТРАДИЦИОННЫХ ИГР КАЗАКОВ К ШОУ КАЗАКОВ

Андрей Викторович Яровой

доктор философских наук, ORCID: 0000-0002-7312-0519 Азово-Черноморский инженерный институт, Зерноград;

Президент региональной общественной организации «Федерация казачьих воинских искусств — Шермиций»;

E-mail: iarovoi2005@yandex.ru РОССИЯ

Изменения в российском обществе ведут к исчезновению и подмене традиционной состязательной культуры донских казаков. Достаточно указать на распространение во многих регионах Российской Федерации феномена «казачество», который исследователи все чаще называют «неоказачеством», потому что оно сводится к военно-патриотическому воспитанию и сценическому фольклору. Неоказачество формирует новые образцы поведения, двигательной активности, политической и мировоззренческой ориентации, что вызывает обеспокоенность в локальных сообществах казаков Дона, Кубани, Урала и Терека, еще сохранивших исходную этническую идентичность.

Объектом нашего исследования стали традиционные игры и состязания (ТИС) казаков Дона, чтобы определить основные характеристики этих состязательных практик и составить представление базовой модели для решения вопроса об аутентичности их современных репрезентаций. Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи: во-первых, определить круг понятий, адекватно отражающих предмет исследования; во- вторых, осветить вопрос о генезисе явления; в-третьих, выделить и осветить этапы развития состязаний — от их зарождения до настоящего времени, с тем, чтобы указать на факторы, оказавшие существенное влияние на их трансформацию, расцвет и деградацию.

Источниковая база нашего исследования включает полевые материалы, собранные автором с 1994 по 2018 гг. на территории Нижнего и Среднего Дона и в Задонье. Воспоминания участников состязаний, чья социализация пришлась на конец XIX — начало ХХ вв., ранее опубликованные автором в материалах ряда конференций, посвященных исследованиям традиционной казачьей культуры[1]. Полевые материалы и обзор источников по состязательным традициям вошли в сборник «Свод памятников состязательной культуры народов Юга России», изданный в рамках проекта «Формирование базы данных для создания социально-культурной сети «Традиции состязательной культуры народов Юга России”»[2]. Полевой материал собирался в экспедиционных поездках методом анкетирования и интервьюирования и включает в себя фиксацию конных и пеших состязаний, бытовавших у казаков в первой половине ХХ в., а также ТИС советского периода[3].

Архивные материалы Государственного архива Ростовской области содержат информацию о праздниках, проходивших в XIX в., и зафиксированные, как в периодических изданиях, так и в мемуарных записях местного населения. В архиве хранятся работы Х.И. Попова, Е.Н. Кательникова, В.Д. Сухорукова,

И.И. Краснова, П.Н. Краснова, И.С. Ульянова, в которых описываются ТИС, указываются места и даты их проведения, даются оценки их роли в общественной жизни.

Литературные источники, содержащие информацию о ТИС, содержатся в произведениях Ф.Д. Крюкова, Д.И. Петрова (Бирюка), М.А. Шолохова, А.Н. Скрипова и др. Здесь можно найти художественное описание кулачных боев, борьбы, скачек и состязаний наездников, а также исконных забав.

Научных работ, посвященных предмету исследования, пока единицы. Борьба и кулачные бои в среде казаков рассматривались в контексте воинских состязательно-игровых игр русского народа[4], упоминаются они и в прекрасном исследовании Б.В. Горбунова, которое в настоящее время требует уточнения в области статистических данных относительно казачьих областей России, и прежде всего Области Войска Донского[5]. Особенностям казачьих ТИС уделяют внимание и современные исследователи, относительно кубанских и оренбургских казаков[6].


[1]  Яровой, А.В. Современные казачьи этноспортивные состязания: опыт возрождения шермиции // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнической культуры казачьих групп России за 2011-2012 гг. Дикаревские чтения (17): материалы Всероссийской научной конференции, Зерноград, 11-13 октября 2013 г. Краснодар: ООО РИЦ «Мир Кубани», 2014.

[2]  Яровой, А.В. Традиции состязательной культуры донского казачества, записанные со слов имформаторов в станицах Ростовской области // Свод памятников состязательной культуры народов Юга России. Сборник материалов. Ростов-на-Дону: Изд-во Южного федерального университета, 2012.

[3]  Яровой, А.В. Воинская культура донского казачества: традиция и современность // Война и военная служба в воинских культурах Юга России. Материалы первой межвузовской конференции «Токаревские чтения». Ростов-на-Дону: Изд-во НМЦ «Логос», 2011.

[4]  Новоселов, Н. П. Военные игры русского народа и их отношение к эпохе военной демократии: дис…канд. ист. наук. М., 1949; Александров А.В. Происхождение русской поясной борьбы в Сибири // Проблемы истории филологии и культуры 4(30). Магнитогорск, Изд-во ФГБОУ ВО «МГТУ им. Г.И. Носова», 2010.

[5]  Горбунов, Б. В. Традиционные рукопашные состязания в народной культуре восточных славян XIX — начала XX вв.: Ист.-этногр. исслед. М.: РАН, Институт этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая, 1997.

[6] Александров, С.Г. Физическое воспитание детей и молодежи кубанского казачества (сер^М- нач.ХХ вв): Историко-этнографический очерк. Краснодар: КГАФК, 1999; Печняк, В.А. Пространство состязательности в культуре оренбургских казаков (по материалам этноэкспедиции 2012 г.) // Проблемы истории филологии и культуры 3(41). Изд-во ФГБОУ ВО «МГТУ им. Г.И. Носова», Магнитогорск, 2013.

Упоминания ТИС донских казаков встречается в описаниях календарных праздников, системы воспитания и военной подготовки[1], а также в исследованиях социальной истории донских городков и их общин[2] Особняком стоит работа А.В. Черной, которая провела систематизацию ТИС донского населения, по материалам второй половины ХХ в. с экскурсом в письменные источники XIX в.[3] Описание функций и значений кулачных боев донцов на основе исследований верхнедонской традиции содержится в работе М.А. Рыбловой[4] Кроме этой работы состязательные традиции донцов более не исследовались в качестве самостоятельного предмета рассмотрения, есть только еще одно современное исследование Т.С. Рудиченко, в котором изучены современные проблемы традиционной культуры Дона[5].

Указанные задачи исследования связаны с авторской гипотезой, которая может быть сформулирована следующим образом: состязания этноспорта эволюционируют от традиционных игр, являвшихся частью обряда, к спортивным играм постмодерна, которые наследуют название, но уже не имеют содержания обряда и характерных признаков этнодвигательности. В этом процессе эволюции можно выделить следующие этапы:

  • «традиционные игры казаков», отражающие систему адаптации к природным и историческим обстоятельствам, традиционно их устраивает Войско Донское для военной подготовки казаков;
  • «игры в казаков», современные казачьи соревнования и фестивали, не связанные с традицией, являющиеся имитацией или подделкой традиции.

[1] Астапенко, Г.Д. Быт, обычаи, обряды и праздники донских казаков XVII — XIX вв. Батайск: Батайское книжное издательство, 2002; Рыблова, М.А. Календарные праздники донских казаков. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2016.

[2]  Астапенко, М.П.; Астапенко, Е.М. История казачьих кладбищ и воинских захоронений города Черкасска — станицы Старочеркасской XVII-XXI веков. Ростов-на-Дону: ООО «Мини Тайп», 2018; Броневский, В. История донского войска, описание Донской земли и Кавказских минеральных вод. СПб.,Типогр. Экспедиции заготовления государственных бумаг, 1834; Королев, В.Н. Донские казачьи городки. Новочеркасск: Дончак, 2011.

[3]  Черная, А.В. Традиционные игры Дона: этнопсихологический феномен. Ростов-на-Дону: Изд- во РГПУ, 2003.

[4]   Рыблова, М.А. Кулачные бои у донских казаков // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северо-Западного Кавказа за 2000 год. Дикаревские чтения (7). Краснодар: ООО РИЦ «Мир Кубани», 2001.

[5]   Рудиченко Т.С. Культурные традиции донского казачества в социальном дискурсе (конец XX начало XXI века) // Южно-российский музыкальный альманах, №2, 2010.

Методология исследования включает авторскую концепцию агональной культуры, к которой относится и культура донских казаков, понимаемая как особого рода социальные коммуникации, содержащие нормативы социальных действий и формирующие ценностную ориентацию участвующих индивидов[1]. В качестве основного подхода к исследованию использовалась теория этноспорта

А.В. Кыласова[2], а также предложенное им совместно с В.Н. Расторгуевым положение о процессе коммодитизации ТИС — обезличивании под воздействием законодательно установленных стандартов в организации массовых культурных и спортивных мероприятий[3]. Важным решением в компаративном анализе стало исследование Акселя Кёлера, который предложил методологию анализа шотландских Хайленд-игр и швейцарского Уншпунненфеста[4]. В изучении подходов к изучению ТИС был использован дихотомический метод — теоретического и праксиологического измерения, предложенный Кыласовым[5].


[1]   Яровой, А.В. От культуры войны к войне культур. Социокультурные проекции агональности в европейской и евразийской культурах. М.: Берлин: Директ-Медиа, 2017. С. 64.

[2]   Кыласов, А.В. Этноспорт. Конец эпохи вырождения. М.: Территория будущего, 2013.

[3]   Кыласов, А.В.; Расторгуев, В.Н. Этноспорт в событийном туризме // Международный журнал исследований культуры, 2017. №1. С. 170-182.

[4]   Кёлер, А. Облагораживание дикости шотландских Хайленд-игр и швейцарского фестиваля Уншпуннен как идея аристократов и политиков для доморощенных олимпиад // Международный журнал «Этноспорт и традиционные игры», №1 (1). М: Институт наследия, 2019. С. 33-62.

[5]   Кыласов, А.В. Традиционные игры и состязания вдоль Шелкового пути // Международный журнал «Этноспорт и традиционные игры», №1 (1). М: Институт наследия, 2019. С. 1-11.

Донские казаки и неоказачество

К началу ХХ в. в России существовало одиннадцать казачьих войск, самым многочисленным из которых было Войско донское[1] Донские казаки представляли собой этническую общность, о происхождении которой

выдвигаются различные теории:                    тюркская, славянская, черкесская,

беглохолопская[2]. При этом сами казаки рассматривают себя или как самостоятельный народ, что характерно для донцов, проживающих на Нижнем Дону, или как часть русского (великорусского) народа, что более характерно для казаков Верхнего Дона[3]. Донцы говорят на особом диалекте, относящемся к южнорусским говорам и имеющем особенности в фонетике, лексике и отчасти в грамматике. Диалект, в свою очередь, подразделяется на ряд говоров, характерных для казаков Верхнего и Среднего Дона, Северского Донца и Нижнего Дона. В последнем говоре (черкасском) особенно заметно украинское и восточное, в первую очередь, тюркское влияние[4]. Обращает на себя внимание тот факт, что составление словника к словарю мужской субкультуры показало большое значение лексики тюркского и арабского происхождения[5]. В численном отношении донцов по первой всероссийской переписи населения 1897 г. было 1 026 263 чел. Их численность значительно сократилась после Гражданской войны 1918-1922 гг. и последовавшей политики расказачивания и идеологического давления Советской системы.

К физическому уничтожению добавилась борьба с культурным своеобразием и этнической идентичностью у оставшейся части казаков, которая вызвала беспокойство Советского Правительства. Так, в телеграмме Реввоенсовету Южного фронта В.И. Ленин предостерегал о последствиях тех мер, которые большевики проводили в Донской области, а именно упраздняли название «станица», переименовывая ее в «волость». В разных районах области местная власть запрещала носить лампасы и упразднила само слово «казак». Во многих местах области запрещались местные ярмарки крестьянского обихода. В станице назначают комиссарами австрийских военнопленных[6].

Советская система образования рассматривала казаков не иначе как беглых крепостных крестьян, ставших сословием Российской империи, и стоявших на страже Царского престола. Только накануне надвигающейся Второй мировой войны советское правительство изменило политику по отношению к казакам.

В результате событий Гражданской войны численность населения уменьшилась на 50,4 %. В 1917 г. численность донцов составляла 1 507 178 чел., а к 1926 г. их осталось только 702 402 чел.[7] Согласно переписи 2002 г. донских казаков уже было только 87 500 чел. в Ростовской области и 20 600 чел. в Волгоградской области. По переписи 2010 г. донских казаков проживало 29 236 чел. в Ростовской области и 16 821 чел. в Волгоградской области[8]. Очевидно многие просто перестали себя идентифицировать с казачеством, поскольку фактов массового вымирания после Второй мировой войны нет.

В настоящее время помимо донских казаков, выделяющих себя по этническому или субэтническому признаку, появилось и такое явление, которое историк С. Маркедонов называет емким словом «неоказачество»[9]. Это явление связано с политическими процессами 1990-х гг. К неоказачеству можно отнести казаков «по духу» (общественников всех уровней и организаций) и казаков по службе (различного рода реестровые образования казаков, находящихся на государственной службе). После 1991 г. кризис идентичности сказался на мировоззрении всего населения бывшего СССР, люди стали искать новые образцы для подражания, и для части россиян притягательным оказался образ «казака», причудливо сочетающего в себе свободу, волю, анархизм и в то же время казарменность, патриотизм, «верность престолу». Все это причудливым образом воплотилось в неоказачестве — массовом пути так называемого «возрождения». В рамках неоказачества возникло бесчисленное множество игр и состязаний военно-прикладного и патриотического характера, ничего общего не имеющих с ТИС. Видимо моду здесь стали задавать реконструкторы и ролевики, которые занимались воссозданием исторического костюма, оружия казаков. Самым известным их совместным проектом является реконструкция Азовского осадного сидения[10]. Функционирование неоказачества в течение двух десятилетий привело к формированию субкультуры, выраженной в особой одежде (мундир с огромным количеством орденов и знаков отличия, шашка, нагайка за сапогом и проч.), особом досуге (верстание в казаки, порка атамана и друг друга, участие в казачьих «варах» и т.п.) и принципах воспитания (казак- Христов воин, патриот и т.п.).


[1] Агафонов, О. Казачьи войска Российской империи. — М.: АОЗТ «Эпоха»; Калининград, 1995.

[2] Королев, В.Н. Казаки донские // Энциклопедия культур народов Юга России. Т.1. Народы Юга России. Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2005. С. 114-115.

[3] Краснов, Н.И. Низовые и верховые донские казаки // «Военный сборник», 1858, № 2.

[4] Миртов, А. Донской словарь. Материалы к изучению лексики донских казаков. Ростов-на- Дону: Кубполиграф, 1929; Королев, В.Н.Казаки донские// Энциклопедия культур народов Юга России. Т.1. Народы Юга России. Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2005. С. 115.

[5] Казачий Дон: Пять веков воинской славы. — М.: Яуза, 2010. С. 84.

[6] Ленин, В.И. Полное собр. соч. Т.50. М.: Политическая литература, 1970. С. 387.

[7] Казачий Дон: Пять веков воинской славы. М.: Яуза, 2010. С. 203.

[8] Распределение лиц, указавших при ответе на вопрос о национальной принадлежности «казак» и «русские казаки», по субъектам Российской Федерации // Всероссийская перепись населения 2010 г.

[9] Маркедонов, С. Неоказачество на Юге России как политический проект. URL:https://polit.m/artide/2005/05/27/cossack/ (дата обращения 20.11.2019).

[10] Осада Азова. URL: http://eventsinrussia.com/event/10359 (дата обращения 20.11.2019).

Традиционные игры донских казаков

Особенности истории и быта выработали у донцов особую культуру агонального типа, которая была пронизана войной и военным делом[1]. Воспитание целеустремленного, находчивого человека, настроенного на то, чтобы активно включиться в борьбу за первенство, «а кто из нас самый лучший», были ее непосредственной задачей.

С конца XVI в. в документах Московского царства становятся известны сборы казачьих юртов на Монастырском острове, возле современного Старочеркасска, которые предполагали не только решение важных вопросов внутренней жизни Войска, но и выявление самых лучших всадников, стрелков, борцов. Сборы происходили с начала весны и до Петрова дня. Здесь на яру проводились войсковые смотры. Как писал А.С. Казаченко: «Общевойсковые


[1]   Яровой, А.В. Агональное пространство в казачьей культуре // Гуманитарные и социально­экономические науки. Ростов н/Д., №3, 2007.

сборы и были тем единственным действом, которое происходило на Яру. Яр не в переносном, а в прямом смысле был сценическим войсковым местом. За отсутствием амфитеатра, театральное войсковое сооружение было чрезвычайно примитивно, но все же это был самый настоящий театр. К назначенному сроку на Яр собиралось все войско. Словно в сказке, из ничего выстраивался «амфитеатр», хотя и не каменный, но с признаками той же правильной геометрии круга»[1]. Это место иногда именовалось «Казачьим островом», оно было запретно для чужаков. В 1635 г. после нападения кафинского паши с крымцами и азовцами, 31 человек нападавших попали в плен, которые были казнены, так как по обычаю казачьего войска, «тем людем спуску не бывает» и на выкуп, захваченных на острове не отдавали[2]. В описаниях В.Д. Сухорукова в мае, когда главное войско собиралось всеми юртами, вторая половина дня посвящалась забавам и играм, состоявшим из борьбы, стрельбы из ружей и луков в цель, конных маневров[3].

Как видно сборы донцов изначально относились к началу весны, а точнее к концу марта, когда начинался паводок и холодная (казачья) вода затапливала пойму Дона. Завершение сборов приурочивалось к моменту схода теплой (русской) воды — Петрову дню. В более позднее время места связанные с историей, казаки использовали в качестве мест сборов на праздники[4], на таких местах атаманы также назначали смотр малолетков. Такими местами выступали и границы юртовых угодий, куда съезжались на состязания казаки из ближайших станиц.

Казачьим календарным праздникам посвящена работа Рыбловой, которая считает, что культура казаков становилась не как продолжение крестьянской русской культуры, а формировалась как противостоящая ей, как культура воинская, мужская, маргинальная, отрицающая нормы и принципы статусной зоны[5]. При этом Рыблова исходит из того, что сформировавшийся у донских казаков цикл календарных праздников, с одной стороны, сохранил общерусскую основу, а с другой — имел множество специфических черт, связанных с особенностями природной среды и хозяйственного уклада жизни казаков, с их статусом военно-служивого сословия. При этом для Рыбловой важным оказывается вписывание казачьих праздников в восточнославянскую традицию, так как в этом случае открывается возможность использовать наработки семиотических и фольклорных школ и направлений для дальнейшей интерпретации казачьих обрядов. Это утверждение Рыбловой весьма спорно, поскольку не касается наследия степных народов (ногайцев, калмыков), чье присутствие в культуре и языке казаков Нижнего Дона не вызывает сомнения. В качестве сравнительного материала мы использовали работы связанные с культурой степных народов[1].


[1]   Козаченко, А.С. Пространственная культура казаков Нижнего Дона конца XVI — XVII вв. Ростов- на-Дону: Донской издательский Дом, 2000. С. 39.

[2]   Новосельский, А.А. Борьба Московского царства с татарами в XVIIs. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 239.

[3]   Сухоруков, В.Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях. Новочеркасск: Областная Войска Донского тип., 1892. С. 66.

[4]   Броневский, В. История донского войска, описание Донской земли и Кавказских минеральных вод. Т.3. СПб.: Типогр. Экспедиции заготовления государственных бумаг, 1834. С. 189.

[5]   Рыблова, М.А. Календарные праздники донских казаков. Волгоград: ВолГУ, 2016. С.7.

В 1818 г. есаул Е. Кательников писал, что «Торжественные станичные компании были на Троицын день и на Масленицу. Соседние станицы при своих атаманах и стариках, со знамёнами, съезжались верхи на рубеж с общественной сиушкою. Там делали шермиции и кулачные бои»[2]. Отметим, что содержательная сторона состязаний была практически идентична во всех станицах, она отразилась также и в детских играх[3]. Так, в окрестностях Старочеркасска детвора выходила за палисадник города, разбивалась на две партии, строили лагерь из камыша. Все в воинских доспехах. В бумажных шапках и лядунках, с лубочными саблями, с маленькими деревянными пиками. В каждой партии — свой предводитель. Знамена из окрашенной бумаги, трещотки, бубны и тарелки для торжественных песней. По данному знаку обе партии снимаются с лагеря, сходятся, сражаются. Победители преследуют побежденных, отбивают знамена, берут в плен людей и торжественно, с трофеями своих подвигов, при звуке бубнов и тарелок, входят в город, чтобы принять от стариков похвалу[4]. Эта игра повторяет шермицию, которую уже в конном виде устраивали взрослые казаки. На определенное место казаки съезжались при атамане и стариках, на лучших конях, в полном вооружении — с пиками, длинными ружьями, шашками, боршнями, луками и проч. Обширный лагерь разбивался посреди ровной долины, на которой недели по две и по месяцу, в присутствии войскового атамана, продолжались военные игры. Одна толпа юношей пробовала скачкою быстроту лошадей. Другая на всем скаку стреляла в цель. Там удальцы, перекинув через седло стремена, стоя, неслись во весь опор на диких лошадях, отбиваясь шашкою или целясь ружьем. Либо, разослав на землю бурку и бросив на нее плеть, монету и т.п. хватали их на всем скаку. Выезжали охотники поединщества и, раскакавши друг на друга, начинали бой плетьми. Затем открывалось новое зрелище. Большая часть воинов в полном вооружении неслась толпою к реке и на все лету, бросившись в воду, переплывала на другой берег… С наступлением вечера производились кулачные бои»[5].

Задаваясь вопросом о боевых качествах казаков, генерал И.И. Краснов, писал, что «все казаки, где бы они ни жили, пред каждым воскресным и праздничным днем, стекались в станицы, по большей части верхами, так, что верховая езда и в домашнем быту была неизбежною потребностью казака, и каждый приучался к ней с самого младенчества… Наслушавшись разных повестей из военной жизни, молодые люди садились на лошадей и выезжали за станицу, где старались представить в действии рассказанное им, и разделясь на две стороны, делали пример сражения. Очень нередко присоединялись к ним и служащие казаки, которые делали им со своей стороны наставления. Эти домашние маневры часто соединялись со стрельбою в цель с лошади и пешком, и с другими воинственными упражнениями; они бывали не только в воскресные дни, после станичных сборов, но повторялись всегда, как только казаки съезжались вместе, особенно верхами.»[6].

В описаниях английского путешественника начала XIX в. эта игра выглядела следующим образом: «Казаки упражнялись в маневрах, рассеваясь по степи, заманивая противника в засаду, в конце были устроены состязания с оружием и джигитовкой»[7]. На Монастырском урочище в описании А. Ригельмана в XVIII в., казаки Черкаска «всякий год на оное кладбище в субботу сырной недели поминовение по убитым делают, куда почти все, исключая самых старых и малых, выезжают и по отслужению над оными усопшими панихиды едят и пьют, поют и потом бегают и скачут на конях и делают из того для экзеции своей настоящерыстание, в который случай и не без убийства нечаянного от скачек тех бывает»[8].

Можно видеть, что содержательной стороной состязаний были скачки на длинные дистанции, скачка на целик (мишень), шермиции — конная игра, напоминающая маневры, пешие фехтовальные игры детей и молодежи, состязания в стрельбе из лука и ружья, во владении оружием, прежде всего пикой. Состязания носили обрядовый характер. Вот как, например, описывает скачку на мишень Сухоруков: «На открытом месте стояла мишень — пучок камыша, перпендикулярно поставленный, а в саженях 200 от него назначался пункт, от которого надлежало скакать. Начиналась скачка. Первый несется стрелой седой старец. Бросив у самого пука поводья, прикладывается он коротким своим ружьем, и пук зажжен. За ним летит юноша, который на все скаку спрыгнув с лошади и держась одной рукой за гриву, выхватывает другой из-за пояса пистолет, стреляет в пук и в миг — на лошади. Другие по следам перепрыгивают через огонь[9].

Помимо упражнений с оружием популярной была борьба на поясах, которую на Нижнем Дону называли «на-ломка», «за пряжки». В некоторых станицах проходили кулачные бои, как коллективные, так и в виде единоборства с разными правилами, где можно было бить только в голову, или только в корпус, или «по чем попало». Все состязания имели обрядовую природу и составляли важную часть праздника. Наиболее древними из них были весенние праздники, которые слились с Масленицей; обряды поминовения, которые в разных


[1]   Жуковская, Н.Л. Кочевники Монголии. Культура. Традиции. Символика. / Учебное пособие. М.: «Восточная литература», 2002; Сейдаметов, Э.Х.; Кадыров, Р.Р. Погребальные обряды тюрков в средневековье // Наука, образование и культура, 2016, №5(8). С.14-17.

[2]   Кательников, Е. Были донской станицы // Донские казаки в походе и дома. Ростов-на-Дону: ХПТМП «Донское слово», 1991. С. 35.

[3]   Броневский, В. Указ. соч. С.138; Абаза, К.К. Казаки: Донцы, уральцы, кубанцы, терцы: Очерки из истории и стародавнего казацкого быта в общедоступном изложении, для чтения в войсках, семье и школе / Сост. Конст. Конст. Абаза. — СПб.: В. Березовский, 1890. С. 126; Краснов, П.Н. История войска Донского. Картины былого Тихого Дона. -М.: Вече, 2007. С. 310; Номикосов,С.Ф. Статистическое описание Области Войска Донского. — Новочеркасск: Обл. правление Области Войска Донского, 1884. С. 317.

[4]   Сухоруков, В.Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях. Новочеркасск, Областная Войска Донского тип., 1892. С. 62.

[5]   Там же. С. 66.

[6]   Краснов, И.И. О донской казачьей службе. СПб.: Воен. тип., 1852. С. 23-24.

[7]   The story of a wanderer; founded upon his recollections of incidents in Russian and Cossack scenes, by Robert Dyer. London. 1826. P. 146-147.

[8]   Ригельман, А. История или повествование о донских казаках. М.: Университетская типография, 1846. С. 45.

[9]   Сухоруков, В.Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях. Новочеркасск, Областная Войска Донского тип., 1892. С. 67.

станицах проходили на старых городках, погостах; сборы казаков на престольные праздники[1]. С развитием Войсковой организации происходит отрыв некоторых состязаний в скачке и целевой стрельбе, которые организуются как завершающий этап подготовки казаков к службе или ежегодных лагерей[2]. Положение об управлении Войском Донским 1835 г. регламентировало многие вопросы быта и подготовки казаков, превращая их в замкнутое военное сословие[3], с другой стороны происходила консервация воинских умений и навыков, которые стремительно исчезали из культуры донцов, с приходом нового, земледельческого быта.

Символический смысл состязаний, проводимых над могилами предков, представляет собой рождение нового мира. Всадники прыгали через зажженный выстрелом огонь; меткой для стрельбы служило яйцо; конные и пешие инсценировали сражение, а лучшие наездники показывали удаль во владении оружием и конем. При этом лучшие воины прославляли свои юрты умением, из них избирали есаулов и предводителей отрядов. Рождение нового мира, приход на этот свет умерших предков являлись основанием для смещения акцента с календарного праздника на поминовение погибших. Всадники устраивали скачку на длинные дистанции, к какому-нибудь кургану, разыгрывали настоящие сражения и состязались в конном и пешем виде, выявляя сильнейших[4]. Сильнейшие батиры, отваги, как называли их на Дону, отвечали за благополучие казачьих общин, ими гордились, они несли особый, казачий стереотип поведения, который донцами назывался «донская развязка» или «чагоманская ухватка». Описывая ее, информаторы обращали внимание на посадку казака на коне, на манеру держаться в седле, на походку, на умение владеть оружием, собственным телом и конем. Что выражает этнодвигательность явления.

С другой стороны, на формирование казачьих состязаний оказала влияние и степная традиция, так как костяк донских казаков на раннем этапе был тюркского происхождения. Наследование обычаев поминовения предков и сопровождение этого обычая состязаниями имеет под собой или монгольское или степное основание[5]. Показательно сравнение обрядов погребения у ногайцев, запорожских казаков и донцов, которые, по сути, идентичны. Поминовение предков сопровождалось и обычаями отбора воинов в поход, который имел в основании уже личное состязание, при этом сборы на священном месте стали носить характер массовых смотров полков, которые обязательно сопровождались коллективными состязаниями (двумя командами) или облавными охотами. Эти сборы донских казаков аналогичны традициям кочевых народов средневековья, если сравнить обычаи монголов имперского периода и донцов.

Традиционные игры донских казаков в старинных своих проявлениях всегда носили обрядовый характер, именно поэтому они были запрещены советской властью, которая запрещала и само имя «казак». Состязания с оружием ушли в разряд детских игр и коллективной памяти, хотя еще перед Второй мировой войной можно было отыскать старого урядника, занимавшегося с детьми деревянным оружием, сами дети играли в казачьи игры, не принимая в свои ряды иногородних. Такая ситуация долго сохранялась в хуторах и станицах, где в большинстве проживало казачье население.

После 1930 г. традиции состязаний сохраняются в формах обучения детей и молодежи стариками и новых советских праздниках 1 мая и 7 ноября, а также сохранившейся Масленице[6]. На этих праздниках уже не только казаки, но и заселившее Донскую область новое населений, демонстрировали соревнования в скачке, джигитовке и рубке лозы (как вид военно-прикладного спорта сохранилась до 1970-х гг.). Пешие состязания заняли место детских игр и развлечений молодежи (игра в шашки, в войну), поясная борьба практически исчезла с развитием спортивных вариантов борьбы, но сохранялась в отдаленных хуторах и семьях казаков, как элемент подготовки или как развлечение на «сабантуе» (праздник по случаю завершения уборки урожая в традициях казаков). С резким уменьшением конного поголовья в 1980-е гг. исчезают конные состязания на Советских праздниках. Если в 1950 г. в Ростовской области насчитывалось 846 991 950 голов лошадей, то в 1993 г. их осталось 2 545 голов[7].

Основной формой сохранения традиционной воинской культуры во второй половине ХХ в. являются память стариков, детские игры и фольклорные фестивали разного уровня — от районного до областного, заменившие традиционные праздники на Дону. Традиционные состязания в форме скачек и конных игр еще сохраняются в качестве содержания советских праздников.

Накануне Второй мировой войны в танцевальных коллективах практикуют использование шашки как предмета жонглирования, который при помощи любителей и мастеров восточных боевых искусств в начале 2000-х гг. превратился во «фланкировку шашкой» — весьма странного явления, которое чиновники от Министерства спорта Ростовской области включили как дисциплину в «Спартакиаду народов Дона», где она стала занимать место так называемого национального вида спорта донских казаков. Жонглирование шашкой было подхвачено различными группами неоказачества и стало своеобразным маркером этого движения. Здесь даже не танец с оружием выходит на первое место, а что-то сродни боя с тенью, где выступающий должен согласно бальной оценочной системе продемонстрировать умение вращать шашкой, перехватывать и подбрасывать ее, нанося одновременно удары руками и ногами, одновременно делая кульбиты и кувырки. Другой дисциплиной неоказачьих состязаний стала «рубка шашкой». Стремление организаторов к спортизации, включая женские соревнования — немыслимые в традиционном обществе, ведет к разрушению этнического статуса игр. Такие соревнования преподносятся как «казачья олимпиада», что ведет к потере культурной памяти и полной деградации явления, что отмечает в своей работе Кыласов[8].

Работа по сбору и систематизации состязаний донских казаков началась в начале девяностых годов. Она вылились в проведение семинаров и соревнований по традиционному фехтованию, борьбе и кулачному бою, бытовавших в Задонских степях[9]. Тяга природных казаков к месту поминовения предков привела к тому, что опираясь на немногочисленные остатки коренного населения Старого Черкасска, был восстановлен обряд панихиды на Монастырском урочище, при этом опорой служили живые свидетели последней панихиды, которая состоялась в 1942 г.[10]

На территории русской крепости Святой Анны, построенной в 30-е годы XVIII в. стали проходить шермиции большого масштаба, памятуя, что здесь со времен атамана Платова устраивались конные ристания и скачки[11]. На крепость как на место проведения традиционных скачек указывали местные жители. Содержательной стороной современных шермиций были: молебен, восстановленный чин освящения воинского оружия, обряд посажения на коня, конные и пешие состязания. Призовой фонд был традиционным и включал в себя седло, шашку, элементы одежды. Его формированием занимались казаки, организаторы игр. Конные состязания предполагали показательное построение лавы и демонстрацию боевых элементов тактических построений казаков в бою, после устраивались состязания во владении оружием: метали дротики, стреляли из лука, рубили шашками мишени. Главный критерий победы заключался в умении превозмочь своего соперника, который параллельно выполнял такие же упражнения. В пешем виде состязались в фехтовальном бое на шашках и пиках, рубке полосы мишеней, борьбе на-ломка и кулачном бою. Для детей восстановили игру в айданчики (альчики), метание тяжестей (кто кого перебросает). Главной же составляющей в шермициях на Монастырском урочище является панихида по погибшим предкам. Эти игры казаков в терминологии Кыласова соответствуют «играм верующего человека»[12]. Здесь молитва, место памяти, собственное участие в обряде являются механизмом сборки его идентичности.

Таким образом, для донцов аутентичность обряда является важным элементом жизнеутверждения народа, сборкой смыслов всей его культуры. Проведение такого обряда вне исторического места бытования совершенно немыслимо. В содержательном аспекте, традиционные состязания верхом и пешком сохраняют элементы этнодвигательности.

Образовавшийся слепок традиционного казачьего праздника был растиражирован по Ростовской области и вышел за ее пределы. Теперь шермиции проводят от Калининграда до Владивостока, правда, кроме названия это явление не содержит там ничего традиционного. Если апеллировать к учению Жана Бодрийяра о симулякрах[13], шермиции распространились исключительно благодаря своему уникальному названию. Теперь шермиции проводят музеи, рестораны, районные администрации. Организаторы таких шермиций преследуют чисто коммерческий интерес, повышая привлекательность территории музея или ресторана для посетителей и в первую очередь туристов. Скопировав с традиционных шермиций основную модель, руководители «проектных» шоу не понимают, что их явление не имеет связи с традицией, что обряд поминовения или празднование встречи весны не могут быть соотнесены с англосаксонской моделью спорта, по которой они «выравнивают» казачьи игры с нарушением всех мыслимых традиционных норм и правил. Названия таких симулякров содержат типичные спортивные термины: «международный турнир», «национальные игры», «чемпионат»[14]. Свои соревнования они называют «олимпиадами». Для нас остается невыясненным то, чего здесь больше — постсоветской ментальности или банального невежества?

Несколько слов следует также сказать об имитациях других казачьих состязаний, которые распространились в российском казачестве, это так называемые «казачьи спасы», «казачьи вары», «казачьи рукопашные бои», «рукопашные бои пластунов» и др. Креативом таких соревнований занимаются малограмотные физкультурники, придуманные ими боевые искусства не имеют будущего, потому что в равной мере чужды англосаксонскому спорту и традиционным играм казаков.

Заключение

Восстановленные состязания казаков Дона не имеют укорененности в современном образе жизни и сохраняются исключительно волей природных донцов, создающих романтический образ прошлого в целях воспитания духа предков.

Процесс коммерциализации казачьих игр, превращение их в спортивное мероприятие, состоящее из разного рода чемпионатов, приводит к возникновению спортивных федераций, спортивных клубов казачьих боевых искусств, появлению гранд-мастеров, что отдаляет состязательную практику от изначальной традиции, делает ее чуждой традиционной системе ценностей.

Подводя итоги нашего исследования, мы можем дать определение существующим современным формам репрезентаций традиционных игр и состязаний казаков:

  • «традиционные игры казаков» — состязания обрядового характера,

являющиеся неотъемлемой частью ритуального комплекса, проводятся в рамках народных праздников и местах традиционного бытования;

  • «игры в казаков» — состязания, устраиваемые для всех желающих, по англо-саксонской модели в виде олимпиад и чемпионатов, с участием профессиональных спортсменов, чаще всего они являются имитациями и костюмированными шоу для поддержания туристического бизнеса, ресторанной индустрии и профанации патриотического воспитания.

[1]   Краснов, И.И. О донской казачьей службе. СПб.: Воен.тип., 1852. С. 23.

[2]   Яровой, А.В. Система обучения владению шашкой в культуре донских казаков //

Историческое оружиеведение, №5-6, 2017/2018.

[3]   Положение об управлении Донского войска. Ч.1, 2, 3. СПб., 1835.

[4]   Краснов, П.Н. История войска Донского. Картины былого Тихого Дона. — М.: Вече, 2007. С.

227.

[5]   Жуковская, Н.Л. Кочевники Монголии. Культура. Традиции. Символика. М.: «Восточная литература», 2002. С. 71-80.

[6]   Очерки истории и культуры казачества Юга России: коллективная монография / Под ред. Г.Г. Матишова, И.О. Тюменцева. Волгоград, изд-во Волгоградского филиала ФГБОУ ВПО РАНХИГС, 2014. С. 516-536.

[7]   Коневодство Юга России. URL: http://www.horse-

rostov.ru/news/konevodstvo_spiral_istorii.php# (дата обращения 20.11.2019).

[8]   Кыласов, А.В. Этноспорт. Конец эпохи вырождения. М.: Территория будущего, 2013. С. 111.

[9]   Яровой, А.В. Современные казачьи этноспортивные состязания: опыт возрождения шермиции // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнической культуры казачьих групп России за 2011-2012 гг. Дикаревские чтения (17): материалы Всероссийской научной конференции, Зерноград, 11-13 октября 2013 г. Краснодар: ООО РИЦ «Мир Кубани», 2014.

[10]  Астапенко, М.П.; Астапенко, Е.М. История казачьих кладбищ и воинских захоронений города Черкасска — станицы Старочеркасской XVII-XXI веков. — Ростов-на-Дону: Изд-во Мини Тайп,

2018. С. 405.

[11]  Астапенко, М. П. Останется вечно монументом. -Ростов-на-Дону: Ростовское книжное издательство, 1984. С. 66.

[12]  Кыласов, А.В. Этноспорт. Конец эпохи вырождения. М.: Территория будущего, 2013. С. 107.

[13]  Бодрийяр, Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2009.

[14]  Международные казачьи игры шермиции. URL: http://shermicii-rostov.ru/ (дата обращения 20.11.2019).

Международный журнал «Этноспорт и традиционные игры». http://ru.ethnosport.org/journal/

В «Школе шермиции» новые ученики.

«Где бы мы не были, мы крепко держимся наших казачьих обыкновений.

Поэтому нас можно истребить, уничтожить, но победить нас, изменить – нельзя…

Пока в наших жилах течет казачья кровь, никакие гонения и лишения не изменят нашей духовной сущности, не изменят наш вольный свободолюбивый дух, не вырвут из наших душ любовь к свободе, к справедливости, законности, к вере в Бога,не вырвут веру в святость человеческой жизни и личности…»

Елатонцев С.Г. (1886 – 1955)

Есть ещё люди, кто,  не считаясь со своим личным временем, «не за деньги, а за совесть» делают всё возможное, чтобы наша молодежь впитала в себя и сохранила для будущих поколений традиции и укладжизнипредков, на которых веками держалась жизнь на донской земле. А у предков есть чему поучиться: как Родину любить и защищать, как дружить, как создать семью, вести хозяйство, воспитывать детей, отмечать праздники.

Один из таких людей – казак х. Потапов Божко Сергей Викторович.

Под его руководством уже несколько лет в хуторе Потапов действует «Школа шермиций», объединение взрослых неравнодушных казаков и детей, где старшие прививают младшим все те принципы, на которых держится  нашаземля.

Обоснование значимости этой работы в современном обществе требует отдельного освещения и изучения. Я же сегодня хочу поведать об еще одном новом мероприятии разработанном Сергеем Викторовичем в рамках работы своей «Школы».

Здесь нужно подчеркнуть, что руководитель «Школы шермиции» не имеет педагогического образования, и, тем не менее, природный талант и знание темы всегда подсказывают ему правильные действия в решении организационных и воспитательных вопросов, будь то план проведения занятий, вовлечение родителей, членов казачьей дружины поселения и  администрации  школы в направление своей деятельности.

15 декабря на базе МБОУ: Потаповская СОШ Сергеем Викторовичем было организовано и проведено мероприятие по приему в «Школу шермиций» новых  учеников. Это оказалось не просто торжественное мероприятие, а своеобразный зрелищный экзамен, к которому готовились и дети и родители. И главное в нем это знание ребятами истории своей семьи, своего рода, осознание гордости за своих предков, достойно трудившихся на благо Отечества и героически защищавших его в  трагические для всего народа годы. Без этого не может быть казака, без этого мы превратимся в «иванов безпамятных».

Следующим этапом была сдача зачетов по физической подготовке. Кандидаты в «школу» отжимались, подтягивались, поднимались по канату. И все это на глазах родителей пришедших поболеть за своих детей и гордившихся ими.

Ни одно мероприятие Сергея Викторовича не проходит без молитвы, без привития детям православной культуры. В празднике приняли участие казачий хор хутора, представители казачьего общества х. Потапов и казачата «Школы шермиции» хутора Рябичев. Всем нашлось дело: принимались «экзамены», проводились поединки, зачитывались старинные заповеди. В заключении «старики» вручили вновь принятым ученикам «школы» майки с логотипом шермиций, а родители пригласили всех присутствующих на чаепитие.

Данное мероприятие  является примером слаженной работы преподавателя с неравнодушной общественностью, с детьми, их родителями. Эта работа, несомненно,  уже много лет приносит положительные результаты. Воспитанники Сергея Викторовича ежегодно являются лидерами проводимых в ст. Ставрочеркасской традиционных казачьих игр – шермиций, участниками и призерами многих других соревнований и конкурсов,  как на региональном, так и на всероссийском уровне. Его выпускники находят достойное место в жизни и не прекращают связи со «Школой шермиций», со своим Учителем.

Дальнейших успехов тебе Казак и благодарных учеников!

Вахмистр В.Г.Даниленко

Возвращение к казачьим традициям.

IMG_3297

В Романовском юрте Первого Донского казачьего округа  на базе МБОУ: Потаповская СОШ 8 октября проведен семинар «Традиционные игры шермиции, как составная часть воинской казачьей культуры».

Мероприятие прошло в рамках реализации Гранта губернатора Ростовской области выигранного Романовским юртом и полученного на реализацию Программы возрождения традиций донского казачества, и с целью популяризации казачьих игр и приобщения молодежи к традициям и культуре своих предков.

На семинар приглашались представители  школ района имеющих статус «казачья школа»,  с которыми запланирована работа по данному проекту. Это  Романовская, Прогрессовская, Мокро-Соленовская, Дубенцовская и Побединская школы, так же присутствовали представители Рябичевской и Потаповской школ на территории которых эта работа давно ведется.

В программе проведенного мероприятия:

  1. Выступление Атамана Романовского юрта А.В. Войтова. Он рассказал о планируемой работе в рамках Гранта по согласованной с администрацией района и отделом образования Программе, и о планах в этом направлении на будущее.

 

  1. Казачьи воинские традиции, как основа этнического самосознания современных казаков. Регламент обрядовых действий связанных с военно-траурной обрядностью: традиция и современность. (Руководитель отделения Федерации Шермиций «Школа шермиций» х. Потапов С.В. Божко).

 

  1. Канон казачьих боевых искусств (теория и практика, правила и судейство): бой на шашках и пиках; КСШ – казачья спортивная шашка; борьба наломка; традиционный кулачный бой; фланкировка как элемент тренировки, рубка шашкой различных мишеней и полосы и другие(Руководитель отделения Федерации Шермиций «Школа шермиций» х. Потапов С.В. Божко).

 

  1. Традиционный казачий лук: история, теория и практика, правила ТБ, практические советы обучения (Руководитель секций «Школа шермиций» х.Рябичев В.Г.Даниленко)

 

  1. Использование шермиций в учебно-воспитательном процессе школ(руководитель отделения КМО «Донцы» Романовского юрта И.А. Прокопенко, С.В. Божко, В.Г. Даниленко)
  2. Обсуждение, дискуссия, практическая работа, обмен опытом, методические рекомендации.
  3. Обсуждение планируемого на 12.10.2019 г. мероприятия «Покровские шермиции» на территории х. Потапова.
  4. Подведение итогов семинара.

Вахмистр Даниленко.

Клуб ЮНЕСКО «Задонщина».

8 октября 2019 года в мэрии г. Краснодара состоялось объединённой заседание Национального совета сети ассоциированных школ ЮНЕСКО и Российского комитета клубов ЮНЕСКО. В работе заседания принимали участие: ответственный секретарь Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО, посол по особым поручениям МИД России Г.Э. Орджоникидзе, председатель аккредитационного комитета А.В. Кыласов. На заседании руководителю клуба «Задонщина», входящего в Федерацию казачьих воинских искусств Шермиции, д.ф.н. Яровому А.В. был вручен сертификат на аккредитацию клуба как Клуба ЮНЕСКО. Такой клуб на сегодняшний день является единственным в Ростовской области. На фото слева направо: руководитель клуба «Задонщина» А.В. Яровой , ответственный секретарь Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО Г.Э. Орджоникидзе, директор Ассоциации (Союза) Шермиций А.В. Ряднов.фото 1

Фильм «Дон.Картина мира» 2018 г.

Фонд имени священника Илии Попова представляет фильм Олега Гапонова «Дон. Картина мира», получивший главный приз в номинации «Локация» на всероссийском фестивале документального кино «Россия вдохновляет» в 2018 году. В фильме вы увидите, как в представлении донских казаков открывается перед нами удивительный мир, который на протяжении не одной сотни лет является фундаментом их этнического самосознания и культурного своеобразия.

Ф.Крюков. Зыбь (отрывок). 1909 г.

Шермиции_2017__Официальный_промо-ролик_[(002381)21-27-40]

…Да, это он – Никишка Терпуг, песенник, удалой боец и забубенная голова. Улица и песни – его радость. Его стихия – кулачный бой. Тут он – артист, щеголь, герой, подкупающий даже противников смелостью мгновенного натиска, ловкостью удара, красотою и благородством приемов. Именно – благородством, доступным только истинной силе и отваге. Рядовые бойцы кидаются обыкновенно с расчетном, взвесивши силы своей и противной стороны, бьют с хитрецой, с коварством, с сердцем. Иной не побрезгует ударить «с крыла». Другие не стыдятся под шумок и лежачим попользоваться… как будто нечаянно.

Настоящий боец никогда до этого не унизится. Никогда не станет высматривать, заходить сбоку. Никогда не спросит, сколько пришло их и сколько наших? Нет. Грудью вперед – дай бойца!.. Держись!.. Весь на виду, гордый, смелый, не уклоняющийся от ударов…

О, красота и упоение боя, очарование риска, бешено-стремительного движения, восхитительный разгул силы и удали!.. Невинное тщеславие и радость бойца перед изумленными и венчающими молчаливой хвалой женски­ми взорами! Сколько синяков износил Терпуг ради вас!..

Вон стоят они, две темные, живые стены, – одна против другой. Выжидают. Высматривают друг друга, пробуют. По временам колыхнутся, сдвинутся. Шумно и гулко смешаются, рассыплются… Короткая, быстро обрывающаяся стычка одиночных бойцов, но не бой. Настоящий бой вспыхнет – зрители не затолпятся, как сейчас, не будут напирать и стеснять бойцов. Поспешно и опасливо отбегут в стороны и будут мчаться лишь на флангах боя с бестолковым, поощряющим криком.

Но это еще не бой. Это – так, щегольство зачинщиков, показные позы, хвастовство ловкостью и удалью. Выйдут с обеих сторон бойцы, по одному, по два, – молодежь, все подростки, женишки. Терпуг считает себя уже на много степеней выше этого мелкого ранга. Ставит себя на одну линию со старыми, серьезными бойцами, которые кидаются только в решительный момент. А тут – народ жидкий, вертлявый, несерьезный… Прицеливаются, подлавливают руками друг друга. Иной вдруг прыгнет вперед, легкий и эластичный, как молодой барс, размахнется внезапно и широко – от внезапности вздрогнет и отпрянет противник, уклоняясь от удара. Но сейчас же снова в своей вызывающей позе и зорко следит, высматривает момент ударить самому.

И долго молча, при безмолвном внимании зрителей, темным, подвижным кольцом оцепивших их, покачива­ются и топчутся они на том небольшом, заколдованном пространстве, которое ни одна сторона не имеет еще смелости взять натиском. Изредка лишь, сбоку, спереди, сзади раздается побуждающий, подтравливающий голос, поощрение, понукание, но точно ничего не слышат насторожившиеся бойцы. И вдруг – один взмахнул… И вот он – быстрый, неожиданный, ловкий удар, и восторженный гул просыпался лавиной… Вздрогнули, зашумели обе стены, и вот-вот он вспыхнет, общий бой…

В этом бою, в одиночном, которым обыкновенно начинают общую схватку, много рисовки, форсу. Нужна выдержка, самообладание, увертливость. Под взглядами сотен глаз, при безмолвно пристальном внимании знатоков, когда стучит от волнения сердце, – не ошибись! Стыдно будет каждого промаха, каждого зевка, каждого неловкого движения…

И все-таки это – ненастоящее: успеть нанести удар и сейчас же отпрянуть назад, в своих… Сорвать гул одобрений – это заманчиво для мелкоты. Он, Никифор Терпуг, уже ушел от этой забавы, стал выше ее. Как серьезный боец, он ценит лишь бой общий, когда боец идет в стене, кидается прямо, без уверток, не уклоняясь от опасных противников, не помогая себе бестолковым криком, прямо бьет, по совести, правильно, не «с крыла». Сшибая, не злорадствует. Падая сам, не злобится. При отступлении не бежит, но подается медленно, с упорным боем.

Правильных бойцов он уважает и в противниках. Он влюбляется в них, невольно подражает им, перенимает их манеры. Одно время он стал ходить вперевалку, как тяжелый, похожий на медведя Фетис Рябинин. Потом увлекся Сергеем Балахоном, перенял его манеру играть песни и носить пиджак, не надевая в рукава. И все за то, что они дрались артистически, великолепно и вокруг их имен шумела завидная слава лихих бойцов.

Сергеем Балахоном он и теперь всякий раз любовался, когда он, широкобородый и пьяно-веселый, раздевшись и сняв фуражку, выйдет вперед и разливисто крикнет:

– Н-но-ка, зач-ном!..

Сколько мужественной красоты… Ни форсу, ни бахвальства – одно упоение боем! Кидается прямо в стену противников. Красивый, кажущийся небрежно-легким взмах – и вот уже брешь в стене и у нее шумный поток других бойцов. Вспыхнул бой, взметнулся в стороны, дрогнула улица, затопотала… Без шапок, с развевающимися волосами и бородами, в одних рубахах мечутся быстрыми молниями бойцы, прыгают, как львы, сшибаются, бухают кулаками, как молотами, сплетаются руками, как бы в братских объятиях, – туман в глазах, в сердце восторженный трепет от возбуждающего, слитного шума голосов, ликующий крик удалой радости…

Весь охваченный головокружительным увлечением, прелестью жгучей опасности, жаждой одоления, бросается Терпуг в самый центр боя. Полный, радостный крик вылетает из его груди, крик вызова и борьбы. Бьет, получает удары. И метки взмахи его, тяжелы кулаки, и знают уже их его противники. Теперь, кидаясь в бой, он слышит уже:

– Терпуг!.. Терпуг!..

И сердце его наполняется гордой радостью: его видят, его замечают и свои, и противники… За ним следят столько красивых женских глаз, на каждый его промах, падение будут смотреть старики… О, он не даст себя на потеху, никакого бойца он не станет обегать!..

Ах, как любил он принять на себя какого-нибудь прославленного бородача из старых, смотревших свысока, пренебрежительно на молодежь, вчера еще числившуюся на полуребячьем положении, не признанную, не заслуженную! Выдержать удар такого осетра – костистого, широкого, с тяжелой рукой, – удержать его, не выпустить из рук – страшно и заманчиво! Но свалить с налету, сбить метким ударом с ног – это такое счастье, такая сладкая мечта, от которой глаза заволакиваются туманом!.. И он уже близок к ее осуществлению – он уже выдерживает Сергея, выходит на Багра и сшиб с ног в прошлое воскресенье Капыша. Он признан…

Ф. Р. Наков. Черкесская рыцарская культура.

Доклад Феликса Руслановича Накова на Всероссийской научно-практической конференции Война и воинские традиции в культурах народов Юга России (VII Токаревские чтения). Публикуется полностью.

В формировании культуры нашей многонациональной страны каждый из ее народов внес свой уникальный вклад. Для понимания общей картины традиционных культур народов РФ необходимо их глубокое изучение.

Особенностью расположения региона Юга России является пересечение зоны пояса степей; зон Черного, Азовского и Каспийского морей; рек: Волги, Дона, Кубани и Терека; Главного Кавказского хребта с его перевалами. Таким образом, данный регион — основной узел коммуникаций, связывающий между собой важнейшие регионы Евразии.

1537857827_detail_from_n_visscher_moscoviae_16151

На протяжении тысячелетий здесь проходили крупнейшие торговые пути и, что особенно важно в контексте данной работы, практически перманентно передвигались грандиозные армии: орды кочевников скифов, сарматов, гуннов, авар, хазар, половцев, монголов и др., отряды викингов и армии могущественных империй. Данный регион всегда привлекал завоевателей своим стратегически важным расположением. Поэтому для народов, населяющих регион, развитие военного дела и эффективной военной культуры было не просто важным, а буквально вопросом существования, что и обусловило важнейшую роль «войны и воинских традиций в культурах народов Юга России».10247366_645024142249682_6367169931647197930_n

Военный аспект формировал все составляющие традиционных культур народов Юга России, что выработало ряд схожих черт как в материальной, так и в духовной культуре народов данного региона: своеобразный менталитет воина с обостренный чувством справедливости, особой значимостью понятий чести и достоинства; расположение и планировка поселений, а также конструкция жилищ; снаряжение и вооружение, ставшие неотъемлемой частью повседневного костюма; система воспитания, танцы и песни, в которых воспевались воинская доблесть и подвиги героев.

Северный Кавказ уникален также тем, что, несмотря на относительно небольшую территорию, он является самым многонациональным регионом РФ. При этом языки народов региона принадлежат к разным языковым семьям: кавказской (абхазо-адыгская и нахско-дагестанская группы), индоевропейской (иранской и славянской группам) и алтайской (тюркская группа) языковой семье.

При внешней идентичности «военной» составляющей, определяющей общий образ, традиционная культура каждого из народов региона имеет свою уникальную специфику, что и определяет особый интерес к изучению материальной  и духовной культур народов данного региона и важности его в понимании общей картины культур народов Российской Федерации в целом.

Доклад посвящен черкесской рыцарской культуре. Безусловно это явление обширное и многоаспектное, и осветить его более или менее полно в данной работе невозможно. Поэтому мы остановимся на некоторых важных аспектах черкесской культуры, получивших не только региональное и общероссийское, но и международное звучание.

483613_439752106110221_2099626109_n

Рассматриваемый период XVI — последняя треть XIX века является наиболее освещенным письменными источниками и предметами этнографических коллекций. Этноним «черкес» является экзоэтнонимом адыгов (эндоэтноним). Также употреблялись этнонимы «зихи», «касоги», «черкасы». Приведем некоторые примеры. Итальянский географ и этнограф Джорджио Интериано (вторая половина XV — начало XVI века) сообщал: «Зихи – называемые так на языках: простонародном (итальянском Н. Ф.), греческом и латинском, татарами и турками именуемые черкесами, сами себя называют – «адига»» [1, с. 46]. Российский офицер С. М. Броневский (вторая половина XVIII — начало XIX в.) отметил: «Черкесы или черкасы… сами себя называют адыге…» [5, с. 121]. Об этом также сообщали российский военный историк XIX в. В. А. Потто [17, с. 314], кабардинский автор В. Н. Кудашев (вторая половина XIX — начало XX в.) [12, с. 19] и многие авторы царской России.

circassia

Адыги являются одним из автохтонных народов Северного Кавказа. Адыгский (адыгейский и кабардино-черкесский) язык относится к абхазо-адыгской языковой группе кавказской языковой семьи.

В рассматриваемый период территория Черкесии простиралась от побережья Черного моря на западе до реки Сунжи, а в ряде периодов до Каспийского моря на востоке, от низовьев реки Кубань и степной зоны современного Ставропольского края до высокогорья Кавказского хребта. Верхним течением реки Кубань Черкесия делилась на Западную Черкесию и Восточную Чекресию, то есть Кабарду [17, с. 313; 5, с. 119; 13, с. 112, 113].

Приведем определения необходимых понятий, относящихся к теме рыцарства. «Рыцарь (нем. Ritter  всадник) — в средние века в ряде стран феодал, тяжело вооруженный конный воин» [7, с. 648].

рыцарь

«Рыцарство — социальная категория в странах Западной и Центральной Европы в средние века, к которой относились все светские феодалы (Р. в широком смысле) или часть их – мелкие феодалы-воины (Р. в узком смысле), составляющие основу рыцарского войска…» [7, с. 648].

«Рыцарское войско — тяжело вооруженная конница, являвшаяся в XI-XIV вв. главной силой феодальных армий Западной Европы… Бой велся главным образом путем единоборства рыцарей. В XIV-XVI вв. с развитием огнестрельного оружия РВ постепенно утратило свое значение» [7, с. 648].

Таким образом, рыцарь – это тяжело вооруженный всадник, феодал, профессиональный воин, следующий определенным законам чести, предпочитавшим единоборство с достойным (равным себе, тоже рыцарем) противником при решении вопросов чести, турнирах, а также в условиях боя.

Рыцарское войско утрачивает свое значение с развитием огнестрельного оружия. На Дальнем Востоке достаточно близким аналогом рыцарей являлись японские самураи, следовавшие широко известному кодексу чести – «Бусидо».

samuraisword1

«Самураи (от японского самурау — служить), в средневековой Японии в широком смысле – светские феодалы, в узком и наиболее употребимом – военно-феодальное сословие мелких дворян, признававшее единственно достойным занятием военную службу своему феодалу…» [7, с. 654].

«Бусидо («путь воина»), кодекс поведения самураев. Начал складываться в VII-VIII вв. Тесно связан с японской религией синто. Требовал верности феодалу, храбрости, презрения к смерти…» [7, с. 107].

Вокруг идеализированного образа рыцаря и моральных ценностей, выработавшихся в рыцарском социуме, сформировалась духовная культура, претендовавшая на недостижимый идеал следования требованиям чести, благородства, отваги, самоотречения, формировался «культ прекрасной дамы» — идеала женщины, платоническое почитание и верность к которой становится важной частью этой культуры. Появились барды, менестрели, воспевающие подвиги рыцарей. Позже появляется жанр литературы — рыцарский эпос, а еще позже рыцарский роман. Сформировалась определенная эстетика, выразившаяся в геральдике, в декоративно-прикладном искусстве (оформлении конской упряжи, доспехов, оружия), в живописи, скульптуре, архитектуре.

В отличие от собственно тяжеловооруженного всадника, духовные и эстетические аспекты рыцарской культуры востребованы и сейчас.

Во второй половине XV-XVIII в. Черкесия подразделялась на государственные образования: объединения княжеств (Кабарда, Кемиргой, Бжедугия); княжества (Бесленей, Жаней, Натухай — до последней четверти XVIII в.); т. н. демократические общества (Абадзехия, Шапсугия, Убыхия). Несмотря на демократическое устройство, у шапсугов, абадзехов и натухайцев сохранялось дворянское сословие [21, с. 128-177].

13254478_999603706791722_8912768037814341413_n

Феодализм на Северном Кавказе был наиболее развитым именно в Восточной Черкесии – Кабарде. Поэтому ряд аспектов заявленной темы будут рассматриваться именно на примере Кабарды.

Рассмотрим феодальную структуру черкесского общества. На высшей ступени иерархической лестницы находились князья (пши) — потомки Инала Великого, родоначальника черкесских князей. Княжеское сословие было закрытым. В Кабарде правили пять княжеских фамилий. Общее управление осуществлял Великий или Большой князь, избиравшийся пожизненно по очереди из княжеских родов.

инал

Вассалами князей были первостепенными дворяне — тлекотлеши, также составлявшие «закрытое» сословие. К первостепенным дворянам относилось «полузакрытое» сословие «дыжиныго». Это сословие пополнялось детьми кабардинских князей от неравных браков.

Сословие дворян второй степени «пши-уорк» или «беслан-уорк», находившихся на непосредственной службе у князей, являлось «открытым». Князья переводили в это сословие дворян третьей степени и представителей крестьянских сословий за личные боевые качества.

Circassian_Chief

Дворяне третьей степени «уорки-шаотлугусы» находилось на службе у первостепенных дворян. Данная категория также пополнялась за счет крестьян, проявивших высокие боевые качества. Удельный вес беслан-уорков и уорков-шаотлугусов был высоким в черкесских княжествах, особенно в Кабарде (около 15%). Это было обусловлено фактически не прекращавшейся борьбой с внешней агрессией, для чего требовалось значительное число воинов.

Категория пшикеу — личные телохранители князей. Князья набирали их из числа отличившихся зависимых крестьян: предоставляли им свободу и затем принимали на службу. Категория бейголь – должностные лица, находившиеся на службе у князей и дворян первой степени. Удельный вес бейголей был значительным. Большинство бейголей отправлялись вместе с князями на войну, где они выполняли вспомогательные функции. Их также набирали среди крестьян. Пшикеу и бейголи не обладали дворянским статусом, но пользовались покровительством своих сюзеренов. Наиболее отличившиеся пшикеу и бейголи могли претендовать на перевод в сословия незнатных дворян.

Далее следовали сословия полузависимых и зависимых крестьян, которых привлекали в ополчение при необходимости.

В черкесских княжествах существовала также категория крестьян – тлхукошао, известная в русских источниках как такошавы. Они участвовали вместе с князьями и дворянами в военных походах и претендовали на перевод в дворянское сословие. В целом, военный класс черкесских княжеств, в которые входили князья, дворяне трех степеней и крестьяне, привлеченные на военную службу князьями и первостепенными дворянами, составлял порядка 30% населения [13, с. 114-116]

Семен Броневский отмечал о феодальной иерархии в Кабарде:              «… Феодальная иерархия, учрежденная у кабардинцев, подобна такому же удельному правлению, какое было введено немецкими рыцарями в Пруссию, Курляндию и Лифляндию». [5, с. 176]

Potemkin_paoloБлагодаря великолепной военной (рыцарской) организации своих сил, Кабарда имела большое влияние в регионе Кавказа. В 1784 г. кавказский генерал-губернатор П. С. Потемкин отметил следующее: «… Нахожу достойным описать кабардинцев, яко главнейших между всеми народами, занимающими все пространство земли, лежащей у подошвы Кавказских гор, между Каспийским и Черным морем» [10, с. 359]

 

Далее П. С. Потемкин сообщал, что «рыцарство есть предмет славы каждого (кабардинца Н. Ф.)… злато и серебро ставят они ни во что… напротив того всякие доспехи и оружие ставят за драгоценное» [10, с. 361]

Автор XIX в., российский офицер И. Ф. Бларамберг также отметил: «Из всех горских племен кабардинцы завоевали громкую известность благодаря своему рыцарскому и воинственному духу…» [23, с. 46]

Что характерно для рыцарского социума, среди черкесов были распространены поединки (дуэли), как во время крупномасштабных боевых действий, так и в тех случаях, когда была задета честь (напэ — дословно лицо). Потерять честь означало потерять лицо (напэр текlащ). Самое страшное было превратиться в человека без лица/чести — «напэншэ». Поэтому вопросы чести всегда решались смертельным поединком. Жиль Флориан Антуан — швейцарец на царской службе (XIX в.) записал следующее: «Черкес является прекрасным образцом человека этих краёв, образом рыцарским, что невозможно оспорить… Черкес часто вызывает врага на бой, подобно античным воинам». [8, с. 137].

Семен Броневский отметил: «Черкесы грубых и ругательных слов не терпят, в противном случае князья и уздени (дворяне — Н. Ф.) равного себе вызывают на поединок…». [5, с. 190].

Наиболее известный поединок касожского (адыгского) князя Редеди и русского князя Мстислава описан в «Повести временных лет»: «В год 6530 (1022 по новому стилю)…. Мстислав, который владел Тмутараканью, пошёл на касогов. Узнав же об этом, князь касожский Редедя вышел навстречу ему. И, когда стали оба полка друг против друга, сказал Редедя Мстиславу: «Чего ради будем губить наши дружины? Но сойдёмся и сами поборемся. И, если одолеешь ты, возьмёшь имущество моё… Если же я одолею, то я возьму всё твое»». [15, с. 299].

редедя

Практически все стороны жизни у адыгов регламентировались морально-правовым кодексом «Адыгэ хабзэ». В него входил и дворянский кодекс чести — «Уоркъ хабзэ» (Уорк — черкесский дворянин), прямой аналог рыцарских правил на Западе и Бусидо в Японии. О «Уоркъ хабзэ» Ф. Жиль писал следующее: «В период своего могущества кабардинцы были предметом восхищения и подражания со стороны всех соседних народов. Их рыцарский закон (Уорк хабзэ) был принят всей черкесской аристократией». [8, с. 98].

Ещё одной стороной духовной культуры черкесов, имеющей ближайшие параллели в рыцарской культуре Западной Европы, является культура героических песен, прославляющих подвиги героев и сословие поэтов-певцов — менестрелей.

1972302_598977380187692_846378632_n

Черкесский историк и этнограф XIX в., офицер царской армии Султан Хан-Гирей в своей работе описывает это сословие следующим образом: «Говоря о поэзии черкес, нельзя не упомянуть о поэтах или певцах их. В прежние времена было в Черкесии особливое сословие, так называемые джегуако, которые исключительно занимались стихотворством, воспевали кровавые события, народные и славные деяния отличившихся воинов, составляли жизнеописания знаменитых мужей и пели вековые песни; таким образом эти певцы подвиги предков передавали потомкам… Каждый князь, …, имел при себе таких певцов, содержал их в довольстве…

По своему содержанию черкесские песни подразделялись на:

1) Жизнеописательные…

2) Описание битв…

4) Песни наездничества…» [21, с. 96-98].

Сравним вышесказанное с одним из определений средневековых менестрелей.

«Менестрель (франц. Menestrel, от позднелат. Ministeriales — состоящий на службе), ср.- век. (12-13 вв.) придворный певец и музыкант (нередко также поэт и композитор) в феодальной Франции и Англии. В куртуазной лирике воспевал рыцарские подвиги, …». [3, с. 793].

1392212141_x_f49adf3b

В обоих случаях это профессиональные сказители, поэты, певцы, музыканты, композиторы, состоявшие на службе у феодальной элиты и воспевавшие рыцарские подвиги и значимые исторические события, тем самым пропагандируя, романтизируя образ рыцаря, следующего путём кодекса чести.

Таким образом, черкесские всадники воины – это феодалы, носители кодекса чести, очень близкие к европейскому понятию «рыцарь», как в узком смысле этого слова, так и романтизированном, широком. Они составляли войска черкесских княжеств, практически идентичные по структуре, форме  и другим параметрам европейскому понятию «рыцарское войско».

В материалах Коллегии иностранных дел 1748 г. о войсках Кабарды зафиксировано следующее: «Ныне в Большой Кабарде… военных людей собраться может с лишним 6 тысяч человек… А в Малой Кабарде… с небольшим 3 тысячи…  Ружье у кабардинцев по большей части огненное, а у некоторых есть и сейдаки (комплекс-лук в налуче и стрелы в колчане Н.Ф.)…  А сабли и сашки… у каждого кабардинца, да и панциря (тип кольчуги Н. Ф.) редкий человек не имеет… Они при драке их с неприятелем, из пищалей стреляют каждый только один раз, а потом все саблями и сашками рубят и колют.

10986507_833876743364420_4126702623298579023_n

Владельцы их при драках поступают весьма отважно… Кони у кабардинцев весьма легкие и проворные. И одним словом никакое нерегулярное войско с кабардинцами сравниться не может» (материалы Коллегии иностранных дел, относящиеся к 1748 году) [10, с. 158].

Об этом же сообщал Ф. Жиль: «В прошлом столетии, и даже в начале нашего (XIX в. — Н. Ф.), кабардинцы были столь могущественной нацией, что могли снарядить в военный поход до 15 тысяч только дворянских всадников, одетых в кольчуги. Каждый из них был вооружен луком, снабженным 50 стрелами, саблей и пистолетом.

Каждый всадник имел при себе вооруженного тем же, за исключением иногда кольчуги, дружинника. Этот спутник принадлежавший мелкому дворянству, должен был сопровождать своего сеньора, защищать его и умереть с ним (роль оруженосца в Европе в эпоху феодализма). Не было случая, дабы он пережил своего сеньора… Стало быть, это была армия в 30000 всадников хорошо вооруженных, прекрасно экипированных, и готовых к любым испытаниям» [8, с. 91, 92]. Российский академик Г.-Ю. Клапрот в 1812 г. также отметил в 1812 г.: «Уздени (дворяне – Н. Ф.) должны следовать за князем на войну всякий раз, как это требуется,…» [1, с. 261].

Для того чтобы воспитать рыцаря, соответствующего высоким требованиям адыгского дворянского кодекса чести и великолепно владеющего оружием и военными навыками всадника, у черкесов сформировалась соответственная школа. Каждый мальчик, родившийся в аристократической семье, с раннего возраста отдавался на воспитание до достижения совершеннолетия дворянину, под руководством которого проходил подобную «школу», где экзаменом становился военный поход [13, с. 116, 117].

1516223372_ubykhskiy-atalyk-i-ego-vospitannik

Эта система воспитания рыцарей была настолько эффективна, что в том или ином виде ее старались получить и соседние народы. Вот что по этому поводу написал молдавский господарь Дм. Кантемир: «Их страна (Черкесия – Н. Ф.) является школой для татар (крымской элиты, включая крымских ханов – Н. Ф.), из которых каждый мужчина, который не обучался военному делу или хорошим манерам в этой школе (черкесское воспитание – Н. Ф.), считается … нестоящим, ничтожным человеком» [19, с. 100].

Об этом же сообщал В. А. Потто: «Ингуши, осетины, чеченцы отправляли своих детей в Кабарду учиться приличиям и этикету, и фраза «Он одет», или «Он ездит (на коне – Н. Ф.) как кабардинец» звучала величайшей похвалой в устах соседнего горца» [17, с. 344, 345].

Как уже говорилось раннее, слово «рыцарь» происходит от немецкого слова Ritter – всадник. И как в любой всаднической культуре у адыгов очень высок был культ коня, в буквальном смысле «достигал небес». По-черкесски «Млечный путь» называется «Шыхулъагъуэ» — след прогона (небесных) коней. В древнейшем эпическом памятнике народного творчества адыгов – эпосе Нарты, когда задают вопрос — как выглядит герой, то спрашивают о «шыфэ-лIыфэ», т. е. как выглядит конь и лишь, потом как выглядит воин [14, с. 283].

В эпосе богатырский конь подвергает героя испытаниям, унося его в небо, пересекая море, проскальзывая меж скал, и после того как конь убеждается в мужестве и силе всадника, то приносит ему клятву «уэ лIы ухъумэ, сэ шы сыпхъуэхъункIэ!» («если ты будешь достойным воином-рыцарем, то я буду тебе верным конем) [14, с. 36; 258].

chircassian_horses_5

В данном контексте интересно мнение современного специалиста по верховой езде Шрейнер И. И. В своем «Учебнике верховой езды», вышедшем в 2003 году о кабардинской породе лошадей, она пишет следующее: «Кабардинские лошади не очень крупные, … очень легки и поворотливы на ходу, отличаются смелостью и отличной памятью, что позволяет им на родине легко пробираться под всадником по крутым горным тропам. … часто бывают норовисты, но зато могут привязаться к человеку не хуже собаки (подчеркнуто мной – Н. Ф.). Про кабардинских коней не без основания говорят, что это «лошадь с характером кавказской овчарки». … Они склонны проверять всадника (подчеркнуто мной – Н. Ф.). Но если «кабардинец» сумел один раз «высадить» вас из седла, самое лучшее что можно сделать, на эту лошадь больше не садиться. … доказать коню свой авторитет после единственной ошибки будет весьма сложно (подчеркнуто мной – Н. Ф.)» [24, с. 9].

Таким образом, мы видим, что характер рыцарского адыгского (кабардинского) коня остался неизменным с древности до наших дней.  Сам обладая высокими качествами боевого коня, он старается убедиться в превосходных личных качествах всадника-рыцаря, проверяя его. А убедившись, становится верным, неустрашимым другом в бою и в самых тяжелых условиях похода.

В чем же заключались особые качества адыгских (черкесских) коней? В рассматриваемый период коневодство  было наиболее развито в Кабарде. Кабардинская порода имела ряд подпородных групп. Наиболее известной из них была знаменитая порода «шолох» [5, с. 192].

Так как Кабарда владела значительными территориями на Северном Кавказе, то табуны выпасались в холодное время года в степной зоне, а в жаркое время – на высокогорных пастбищах. Таким образом, кони привыкали к различным ландшафтным и климатическим зонам от степной до высокогорной. И в дальнейшем кони хорошо себя чувствовали как в степи, так и в лесах и высокогорьях с его разреженным воздухом и сложным рельефом, как в субтропиках, так и в регионах с достаточно суровым климатом. Кроме того, коня специально тренировали, как писал В.А. Потто «…развитием смелости в коне занимались столько же, как и развитием ловкости в самом наезднике… Конь приучался толкать грудью супротивного коня, чтобы сбить его вбок и доставить седоку профиль противника» [17, с. 333].

Об этом же писал казачий генерал И. Д. Попко следующее: «При налете на противника… сам конь адыгского наездника приучался сбивать грудью вражьего коня» [16, с. 119].

Таким образом, тысячелетняя селекция сделала адыгского коня превосходным боевым конем, что дополнялось специальными тренировками, методика которых вырабатывалась богатым боевым опытом.

В контексте всаднической культуры адыгов большое значение играет и снаряжение коня: седло и упряжь. Черкесское седло имеет как конструктивные, так и технологические особенности, которые делают его великолепным боевым седлом, позволяющим всаднику проделывать длительные походы, не утомляя коня весом, либо вредным воздействием на тело животного, а в бою приемы боевой джигитовки, которые позволяют максимально эффективно атаковать противника и уклоняться от оружия врага [2, с. 104-106].

Как отмечал И. Д. Попко: «Седло и вся конская принадлежность доведены были до высшей степени уютности и легкости: ни одного громоздкого и бесполезного убора или украшения. … «Седеличко черкасское» славилось в казачьих песнях по действительной заслуге» [16, с. 118].

Остальная упряжь черкесской работы так же была прекрасного качества, легкой, но прочной, что способствовало выработке снаряжения коня с высокими эргономическими качествами. Черкесские сёдла и упряжь, также как и кони были серьезной статьей экспортной торговли Черкесии [2, с. 108-111]. И. Д. Попко писал о черкесской упряжи: «Легкой лентой лежала уздечка на голове горбоносового коня и тонкое гладкое удило едва чувствовалось в его зубах, а порожние стремена устраняли давление на его бока, не стесняли его дыхание и не мешали ему вытягиваться во всю длину при усиленной пробежке» [16, с. 119].

В Черкесии в рассматриваемый период употреблялся и более архаичный комплекс снаряжения вооружения, характерный для черкесского панцирника и, окончательно оформившийся в XVIII в., комплекс связанный с огнестрельным оружием.

В первый комплекс входил защитный доспех – черкесский панцирь (кольчуга), шлем в двух вариантах – высокий и низкий, налокотники и боевые перчатки. Легкость и прочность скрепления колец кольчужной сетки входившей в виде бармицы в конструкцию шлема, в виде деталей, фиксировавших налокотники на предплечье воина, и защиты тыльной части кисти в боевых перчатках, и лаконичная форма и размеры основных элементов шлема и налокотников, а также самой кольчуги (или как называли кольчугу с несколько уплощенными кольцами – панциря), позволяли при относительно небольшой массе обеспечить надежную защиту даже от ненарезных ружей. Именно поэтому черкесский защитный доспех использовался в бою вплоть до середины XIX в. [2, с. 97-101].

Черкесские панцирники широко использовали лук со стрелами. Стрелы подразделялись: на бронебойные — с четырехгранными узкими наконечниками; рассекающие — с более широкими двумя лопастями, поражавшие коней и бездоспешных противников; зажигательные — к наконечникам которых прикрепляли паклю, пропитанную горючим материалом; сигнальные — широкий наконечник которых имел небольшие отверстия, издававшие свист [2, с. 69-71].

Филипп де Сегюр, представитель Франции при дворе Екатерины II писал об использовании лука и стрел кабардинцами следующее: «Главная сила кабардинцев состоит в кавалерии. Эти воины носят искусно изготовленные кольчуги, которые покрывают некоторых с головы до ног. Иногда они носят огнестрельное оружие, но чаще пользуются луком, который они натягивают с удивительной ловкостью. Генерал Апраксин сообщил мне, что в одном тяжелейшем сражении кабардинцы нанесли больше бедствия его войску стрелами, чем ружьями; эти стрелы, пущенные издалека, вонзались в тела людей и лошадей до оперения… Я видел, как они, разогнав лошадь на максимальной скорости попадали стрелами на большом расстоянии в шляпу, помещенную на шесте» [19, с. 278-280].

Но, конечно же, основным оружием в этом комплексе являлась черкесская сабля. Конструкция этой сабли, где клинок формировался наложением двух дуг: одна меньшего радиуса выходящая на лезвийную часть в месте максимального изгиба обеспечивает эффективный рубяще-режущий удар, а дуга большего радиуса, выходя на четырехгранный «штыковой» конец, обеспечивает эффективное пробивание практически любого доспеха. Необходимо учитывать и достаточную длину клинка — до     1 м. 20 см.

В 1666 году турецкий путешественник Эвлия Челеби об использовании такого вида сабли черкесами писал следующее: «Они вступают в бой как бешенные медведи… Острия их мечей похожи на острия четырехгранных и трехгранных копий. Вначале они останавливают врага мечами (саблями, имеется в виду колющими ударами как копьями – Н. Ф.), потом мечами же рубят» [22, с. 59].

Широкое использование черкесской сабли адыгской аристократией вытеснило из комплекса вооружения черкесских воинов щиты, копья и пики.

В целом, черкесский панцирник являлся типичным примером тяжеловооруженного воина-рыцаря, особенно учитывая мощь черкесской сабли как оружия против врага в тяжелом доспехе.

Любопытен следующий этап. Как уже было сказано, европейское рыцарское войско перестает существовать из-за широкого распространения огнестрельного оружия, особенно индивидуального длинноствольного, которое позже станут называть ружьями. Ружья не удалось адаптировать к рыцарской кавалерии, в том числе и потому, что выстрел издалека был неточен, перезаряжение длительным, а обнажение длинноклинкового оружия европейского типа (учитывая надевание на запястье темляка) требовало достаточного времени. Выстрел на близкой дистанции не позволял вовремя обнажить длинноклинковое оружие. Даже в первой половине ХХ века на исходной для атаки линии кавалерии европейского типа давали команду «палаши (сабли) наголо». И кавалерия начинала атаку с правой рукой, занятой холодным оружием, что исключало использование ружей.

kavkaz

В черкесском рыцарском (дворянском) войске также предпочитали использование холодного оружия. Как писал В. А. Потто: «В больших массах на открытых равнинах черкесская конница любила действовать холодным оружием, предпочитала всему удар прямо в шашки, …» [17, с. 342].

В сообщении российского офицера Ф. Торнау сказано: «…шагах в двадцати (от неприятеля – Н. Ф.) выхватывает из чехла ружье, делает выстрел, перекидывает ружье через плечо, обнажает шашку и рубит…» [23, с. 52].

Предположим что шаг равен 70 см., и конь на галопе скачет со скоростью 50 км/ч. Тогда дистанция, когда достается ружье равна 14 м., а скорость, если ее перевести в м/с (в систему СИ) равна 13,89 м/с. Таким образом, указанная дистанция преодолевается за время чуть-чуть более секунды. То есть доставание ружья, выстрел в противника, переброс ружья через плечо, обнажение шашки и нанесение удара происходит за время менее полутора секунд. Даже если предположить, что скорость всадника в два раза ниже (~25 км/ч),  все эти действия происходят за время меньше, чем 2,5 сек.

Таким образом, комплекс — черкесская шашка со специфическим утапливанием рукояти по самое навершие в ножны и подвешиванием лезвием кверху, специфическая форма черкесского ружья с узким прикладом и особым типом ношения, позволили адаптировать длинноствольное огнестрельное оружие (ружье) к рыцарской кавалерии, где основным остается бой длиноклинковым оружием.

И в Европе и в Японии ружья (оговоримся индивидуальное длинноствольное огнестрельное оружие, так как в разные периоды бытовали различные термины) остались оружием в основном пехоты: в Европе – мушкетеров, прикрываемых пикинерами и своей кавалерией, а в Японии – низшим воинским сословием «асигару». Интересно то, что и в Черкесии в середине XVII в. Эвлия Челеби говорит о пеших стрелках: «Их (черкесов) пешие воины все имеют ружья и стреляют свинцовыми пулями [так метко, что попадут] в глаз блохе. Они сами изготавливают черный порох» [22, с. 59].

В Черкесии из орудия труда черкесского «мачете» формируется большой боевой нож «сэшхо», который в русских документах в XVIII в. именуется «сашка». В материалах Коллегии иностранных дел 1748 г. сказано: «А сабли и сашки (подчеркнуто мной – Н. Ф.) у каждого кабардинца, да и панцирь редкий человек не имеет. … Они при драке с неприятелем ис пищалей стреляют каждой только один раз, а потом всё саблями и сашками (подчеркнуто мной – Н. Ф.) рубят и колют» [10, с. 158].

11073905_789987381086690_7642693892257604740_n

Формирование и переход комплекса ружье + шашка в дворянскую среду подробно показан в статье автора в соавторстве с д.и.н. А. В. Кушхабиевым [13].

Таким образом, сохранение эффективного использования длинноклинкового оружия, что составляло основу действия элитной рыцарской черкесской кавалерии, позволило сохранить и эффективно применять рыцарское по сути войско и в период широкого распространения огнестрельного оружия.

Сама шашка, став оружием рыцарской кавалерии, превратилась в элитное высокоэффективное длинноклинковое оружие. «Восточное оружие издревле славилось в Европе; но с тех пор как русские начали войну на Кавказе, стали приобретать известность черкесские шашки, удары которых, нередко перерубавшие ружейные стволы и даже рассекавшие панцири, приводили всех в изумление» — писал В. А. Потто [18, с. 544].

1003393_644587035626726_6388851443899667701_n

В это время формируется классический адыгский воинский костюм с интегрированными в одежду элементами снаряжения к огнестрельному оружию: газырницы и подгазырные кармашки для ношения газырей – отмеренных доз пороха, натруски с порохом и кремневых пластинок для замков кремневых ружей и пистолетов. В России с первой трети XIX века он получает название «черкеска».

В начале 30-х годов XIX века Султан Хан-Гирей сообщал: «Цций – главный кафтан, суконный, или так называемая русскими черкеска, … имеет на груди от шестнадцати до двадцати четырех патронниц» [21, с. 204]. Термин официально закрепляется приказом военного министра « с 27 ноября 1861 года в Терской и Кубанской казачьих войсках верхнюю одежду повелено именовать не мундирами, а черкесками (приказ военного министра №256 от 27 ноября 1861 года)» [11, с. 145].

Естественно, что рыцарская культура формирует и своеобразную эстетику, которой пронизывается вся духовная и материальная культура. Образ черкеса, воина-рыцаря становится привлекателен не только как грозного воина-всадника, но и как возвышенный романтический и этим привлекательный образ. Мы видим эти образы в творчестве великих русских поэтов А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, А. И. Куприна и др.

Именно сочетание высокой эстетики и уникальной эффективности приводит к распространению элементов черкесской рыцарской культуры и на Кавказе и во многих регионах мира. Султан Хан-Гирей отметил следующее: «Мужская одежда у черкес красотою и удобностью превосходит все одеяния мне известные не только в Азии, но даже и в Европе… Оружие у черкес также превосходно и отличается не богатством, но и ловкостью, удобностью, вкусом обделки и добротностью» [21, с. 203].

В 1784 году кавказский генерал-губернатор П. С. Потемкин писал: «…до ста разных народов во всем подражают не токмо во нравах, но во образе жизни, и во образе одежды, кабардинцам» [10, с. 364].

Комплексность влияния черкесской рыцарской культуры с ее высокой эстетикой и эффективностью подготовки воина, обучению рыцарскому комплексу и следованию ему в казачьей среде великолепно описал И. Д. Попко в своей фундаментальной работе «Терские казаки со стародавних времен». В частности, И. Д. Попко отметил: «На каждой вещи и вещице лежала печать тонкого вкуса, изящной простоты, правильности, соразмерности, экономии. Ни ярких восточных цветов и турецкой мешковатости в одежде, ни татарской пестроты в украшениях – во всем скромная щеголеватость, вызывающая ловкость, статность и мужественная грациозность. Такую одежду, такое снаряжение переняли гребенские казаки от кабардинцев еще в первом своем поколении. С одеждой и снаряжением они усвоили военное воспитание адыгов, их игры и скачки, боевую гимнастику, выправку и все приемы, и турдефорсы блестящего адыгского наездничества.

В свою очередь они послужили примером и образцом для других поселившихся на Кавказской линии казаков, и по ним создался этот особый, единственный в своем роде, тип казачества – Кавказское линейное казачье войско, которому приносили дань удивления и великобританские и венгерские кавалеристы» [16, с. 120].

Из приведенного выше следует, что в Черкесии в указанный период была развита рыцарская культура, безусловно, со своей спецификой, но соответствовавшая основным признакам рыцарских культур Западной и Центральной Европы и Дальнего Востока (Японии). Все это получило широкое освещение в источниках XVI-XIX вв. как в европейских, так и в восточных. Рыцарская культура черкесов оказала значительное влияние на культуру народов Кавказского региона, а в разные периоды — на культуры ряда народов Евразии.

Углубленное изучение черкесской культуры будет способствовать более полному пониманию ряда межкультурных взаимоотношений народов Российской Федерации.

Источники и литература

 

  1. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов 13-19 вв. под ред. Гарданова В. К. Нальчик, 1974.
  2. Аствацатурян Э. Г. Оружие народов Кавказа. СПб., 2004.
  3. Большой энциклопедический словарь под редакцией Прохорова А. М. М., 1991, Т. 1.
  4. Большой энциклопедический словарь под редакцией Прохорова А. М. М., 1991. Т.2.
  5. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия на Кавказе. Нальчик, 1999.
  6. Вилинбахов В. Б. Из истории русско-кабардинского боевого содружества. Нальчик, 1982.
  7. Военный энциклопедический словарь. М., 1984.
  8. Жиль Ф. А. Письма о Кавказе и Крыме. Нальчик, 2009.
  9. Зязиков М. М. Традиционная культура ингушей: история и современность. Ростов-на-Дону, 2004.
  10. Кабардино-русские отношения в 16-18 вв. Т. 2. М., 1957.
  11. Клочков Д. А. «Отличные храбростью…». СПб., 2007.
  12. Кудашев В.Н. Исторические сведения о кабардинском народе. Нальчик, 1990.
  13. Кушхабиев А. В., Наков Ф. Р. «К проблеме перехода черкесских феодальных сословий на комплекс вооружения, сформировавшегося в крестьянской среде (конец 17 –начало 19 вв.)» // Вестник Ш1эныгъэгъуаз Адыгейского государственного университета. Майкоп, 2017, Вып.4 (209). С.111-118.
  14. Нарты. Кабардинский эпос. На кабардинском языке, под ред. Бженикова М. М. Нальчик, 1995.
  15. Повесть временных лет. Ч. 1. Под ред. Адриановой-Перетц В.П., М.-Л., 1950.
  16. Попко И. Д. Терские казаки со стародавних времен. Нальчик, 2001.
  17. Потто В. А. Кавказская война. В 5-ти томах. Т. 2. Нальчик, 1994.
  18. Потто В. А. Кавказская война. В 5-ти томах. Т. 4. Нальчик, 1994.
  19. Северный Кавказ в европейской литературе 13-18 вв. Под ред. Аталикова В. М. Нальчик, 2006.
  20. Студенецкая Е. Н. Одежда народов Северного Кавказа 18-20 вв. М., 1989.
  21. Султан Хан-Гирей. Избранные труды и документы. Под ред. Губжокова М.Н. Майкоп, 2009.
  22. Челеби Эвлия. Книга путешествия. Вып.2, Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. М.. 1979.
  23. Черкесы (адыги) в мировой литературе. Под ред. Мальбахова Б. Нальчик, 2013.
  24. Шрейнер И. И. Учебник верховой езды. М., 2003

 

Все медиафайлы взяты из открытого доступа в интернете. Ссылка на сайт dikoe-pole.com  обязательна.